всегда буду любить

— Ларри, ты в порядке? — обеспокоенно спросил Фишер, выключая музыку. — Надо же так сильно башкой трясти, Сал, — недовольно прошипел темноволосый, закрывая лицо руками. Вроде как, ничего не сломал, но было очень больно.       Получить протезом прямо по лицу — так себе удовольствие. Джонсон даже не до конца понимал, что произошло, но, на подкорке сознания, понимание, всё же, было. Фишер подлетел к нему и взял за запястья, чтобы отстранить руки от его лица. Салли, похоже, не понял, что остался без защиты. — Убери руки. Может, я тебе нос случайно сломал, дай посмотрю хотя бы, — запричитал голубоглазый, в попытках помочь своему другу хоть как-то. — Ларри, не веди себя, как ребёнок. — Я и не веду, — через несколько секунд произнёс патлатый, когда боль притупилась. Послушавшись Фишера, он убрал руки от лица. — Крови, вроде, нет, — облегчённо вздохнул Салли и улыбнулся остатками губ. — Чувак, — позвал Джонсон, пытаясь отвлечь друга от того, что тот внимательно рассматривал его лицо на предмет повреждений. Салли поднял голову и несколько прядей голубых волос упали на глаза. — Ты же понимаешь, что ты без протеза сейчас?       Фишер скорее рефлекторно, чем испуганно сделал шаг назад. Ларри продолжал смотреть на него: вовсе не с ужасом. Его не пугало лицо Салли, точнее, то, что от него осталось, но, конечно, и не симпатизировало. Легко и просто: никаких эмоций не вызывает, даже не удивляет.       За то время, что Джонсон его рассматривал, Салли уже успел проклясть себя миллионы раз и обругать самыми грубыми словами из тех, что знает. Резко, он упал на колени, а его глаза заблестели от слёз. Он поднял протез с пола и просто разглядывал его — нет необходимости надевать его сейчас. — Ну, чего ты плачешь? — выдохнул Ларри с улыбкой на лице. Он встал на колени рядом с Фишером и положил руки на его плечи.       Джонсон мог предположить всё, что угодно. Что Салли сейчас отшарахнется от него, ответит, что он урод и боится услышать от Ларри то, что разрушит их дружбу. Темноволосый был готов даже к тому, что Фишер просто приложит маску к лицу и убежит в свою квартиру. И ни один из этих исходов Джонсона категорически не радовал. Но младший превзошёл абсолютно все его ожидания. — Ты не отвернулся, — совершенно счастливо сказал Фишер и попытался улыбнуться. Но с такими ошмётками вместо лица получалось не так хорошо, как хотелось бы.       Ларри прыснул смехом, а через мгновение совсем рассмеялся. Салли аккуратно вытер слёзы, но плакать не перестал, и начал смеяться вместе с другом. Было немного тяжело дышать из-за смеха и плача, но протезник никак не мог остановиться. — А ну успокаивайся, — сквозь смех сказал Джонсон и обнял Салли. Было так хорошо. — Иначе задохнёшься.       Фишер поднял голову и поцеловал Ларри в губы — наконец-то можно. Когда у Джонсона прошёл ступор, то голубоглазый почувствовал своими губами его улыбку. Ощущения были такими странными, но такими нужными и приятными настолько, что голова шла кругом. Салли ещё никогда в жизни такого не чувствовал. Эти ощущения, он уверен, были возможны только рядом с Ларри Джонсоном.       он начал отвечать.       Он начал отвечать.       ОН НАЧАЛ ОТВЕЧАТЬ, ЧЁРТ ВОЗЬМИ!       Салли прижался к патлатому настолько сильно, насколько это было вообще возможно. Ларри же чуть приподнял его за плечи, и Фишер позволил себе расслабиться в чужих руках. Джонсон чувствовал губами слёзы младшего и понимал, как сильно хочет его успокоить, чтобы ни одна слезинка больше не выкатилась из этих прекрасных голубых глаз.       У Фишера уже давно закончился воздух, он, кажется, даже немного побледнел, но отстраняться он категорически не хотел. Ларри чувствовал это, поэтому сам избавил Салли от возможности свалиться с кислородным голоданием. Голубоглазый невольно облизнулся и от этого вспыхнул, словно помидор. Ощущение слюны Ларри во рту. А ведь протезник до самого конца не хотел признавать себя извращенцем. — Ты бы знал, как долго я хотел этого, — пытаясь отдышаться, еле произнёс Салли. Джонсон согласно кивнул.       Ему тоже частенько хотелось сорвать с Фишера эту глупую маску и поцеловать так, что тот дышать не сможет. А лучше сразу завалить в постель — чтобы наверняка. Раньше Ларри старательно отгонял эти мысли, а сейчас понял, что зря. Даже сейчас это было только волей случая. — Надеюсь, что ты не против, — больше утвердительно, чем вопросительно сказал Джонсон и припал губами к чужой шее.       Салли аж воздухом подавился. Он упёрся руками в плечи темноволосого, будто пытаясь его оттолкнуть. Но на самом деле, он пытался притянуть старшего ближе к себе, совершенно рефлекторно. Фишер подумал, что любого другого человека он бы давно послал или вовсе ударил бы. Но голубоглазый мгновенно отмёл эту мысль — ему не хотелось думать ни о ком другом. Его мир сейчас сжался до небольшой комнаты в подвале Апартаментов и одного патлатого парня, что сейчас так рьяно его целовал. — Подожди, — на выдохе произнёс Фишер, а Ларри поднял на него взгляд, полный неприсущей нежности. — Лиза может вернуться. — Они с Генри уехали на весь день в город, — ухмыльнулся Джонсон, и от этой ухмылки в груди Салли что-то сдавило. — Вернутся только вечером, так что у нас много времени. — Ладно, — этим неуверенным словом Фишер окончательно сломал все барьеры, что вообще были в голове Ларри. Но он совсем об этом не жалеет.       Патлатый забрался руками под кофту Салли — кончиками пальцев сразу почувствовал шрамы. Рубцы от них были очень отчётливыми; Джонсон не видел их, но уже понимал, как они выглядят. Он припал губами к шее Фишера, чтобы оставить те метки, которые не будут напоминанием о боли. Лишь о большой необъятной любви.       Салли был категорически против того, чтобы на его коже были засосы или следы от укусов. Но сейчас в его душе играл, какой-то неведомый раньше, огонёк. Он сам оставит на шее и ключицах Ларри столько следов, что те будут беспроглядно фиолетовыми. Фишеру, на удивление, не было стыдно за такие мысли.       Ведь все должны видеть, кому принадлежит такой красавчик.       Джонсон подхватил младшего на руки и поспешил к кровати. Расстояние измерялось всего тремя шагами, но они казались абсолютно непреодолимыми в такой момент. Салли за те секунды, что старший потащил его на руках, успел стянуть футболку с одного его плеча и впиться в него поцелуем-укусом. Увы, на смуглой коже темноволосого метки смотрелись не так красочно, как голубоглазый себе представлял. Но, несмотря на это, он был очень доволен. — Сразу кусаться? Чуть нос мне своей маской не разбил, а теперь кровь мою собрался пить? — невпопад рассмеялся Ларри, укладывая Фишера на кровать и нависая над ним. — Дурак, замолчи, — прыснул смехом Салли и привстал на локтях, потянувшись за новым поцелуем, который сразу же получил.       Руки голубоглазого жили своей жизнью; он, не замечая того, что делает, начал стягивать с Джонсона футболку. Поцелуй пришлось на мгновение разорвать, чтобы парни смогли стянуть друг с друга верхнюю часть одежды. Сразу после этого они вновь поцеловались, уже с новым напором.       У Ларри просто крышу сносило из-за того, что сейчас происходит. Чувствовать руками все недостатки чужого тощего тела, чувствовать губами шрамы и лишь остатки чужих губ. Это было умопомрачительно. Джонсон не был уверен, что выпустит Салли из своей кровати до возвращения мамы.       Патлатый отстранился от поцелуя, напоследок облизывая губы Фишера. Ларри уткнулся носом в ключицу Салли и вдохнул полной грудью его запах. Голубоглазый покраснел так сильно, что, если бы Джонсон сейчас поднял голову, то точно испугался бы за его самочувствие. У Салли прелестно пульсировала венка на шее — старшему очень сильно хотелось её укусить.       Ларри упирался руками по обе стороны от головы Фишера — его волосы нечёсаными патлами свисали вниз. Салли держал чужие руки за запястья, чтобы чувствовать себя увереннее, в полной безопасности. Чтобы доверять больше, чем полностью.       Джонсон поставил одно колено между ног голубоглазого и тот, неожиданно для себя, рвано простонал. Он закрыл рот обеими руками и стыдливо отвёл взгляд. Ему казалось, что его голос стал каким-то странным, но это было таким правильным сейчас. Ларри усмехнулся и коснулся губами изуродованного лба.       Старший встал на кровати на колени, чтобы обе руки были свободны, и принялся распускать хвостики на голове Фишера. Тот убрал руки от лица и неловко вытянул их вдоль тела, не зная, куда их деть. — Только попробуй куда-нибудь деть мои резиночки, сам мне потом покупать будешь, — с придыханием произнёс Салли, замечая, что Ларри не знает, куда их лучше деть. — Кинь туда же, куда и одежду, в конце концов.       Фишер нетерпеливо выгнулся, потираясь пахом о колени Ларри. Джонсон сразу выкинул куда-то резинки — ничего страшного, купит ему потом. Старший припал губами к животу Салли, у самой кромки потёртых джинс. Младший стал тяжело дышать, зарываясь руками в волосы темноволосого.       Джонсон расстегнул пуговицу и молнию на джинсах протезника и спустил их вместе с нижним бельём. Салли вдруг потерял весь контроль над своим стыдом и закрыл лицо ладонями. Ларри прыснул смехом и попытался отстранить руки Фишера от его лица. Тот лишь помотал головой и отрицательно промычал. — Тебе стыдно? — спросил Джонсон, целуя ладони Салли, которыми он закрывал лицо. — По-моему, твоё тело самое красивое.       Сказав это, Ларри провёл самыми кончиками пальцев от шеи до внутренней стороны бедра. Это щекотало кожу Салли, а из-за закрытых глаз это ощущалось лишь острее. Фишер еле сдержал стон, вновь подавившись воздухом. — Тебе будто есть, с чем сравнивать, — пробурчал Фишер, раздвигая пальцы, чтобы видеть Джонсона единственным глазом. — Нет, но я и не собирался, — вкрадчиво прошептал темноволосый на ухо Фишеру и слегка укусил. Салли поджал пальцы на ногах, а изо рта вырвался несдержанный стон. — Хочу видеть рядом с собой только тебя, и больше никого.       Фишер приподнялся на руках и ткнулся своим лбом о лоб Ларри, чувствуя горячее дыхание на своих губах. Джонсон снова поцеловал младшего, и тот несдержанно начал водить руками по спине и груди темноволосого, чуть царапая неаккуратными ногтями. Ларри опустил свои руки по спине Фишера и ниже, сжимая в ладонях его задницу и ловя губами очередной стон.       Салли разорвал поцелуй и покорно лёг обратно на кровать, но прежде оставил на шее старшего ещё пару меток. Джонсон даже специально для этого подставил шею — его безумно возбуждало то, что Фишер так желает его. И только его.       Ларри снял с себя штаны и боксеры, спешно откладывая их куда-то. Голубоглазый даже удивлялся тому, что Джонсон всё ещё не сорвался и не втрахивает его в кровать, выбивая громкие стоны. Фишер не мог сказать, что ему этого не хотелось, ведь возбуждение уже становилось болезненным.       Джонсон приставил пальцы ко рту младшего. Тот отстранил руку Ларри и посмотрел на него, а темноволосый глядел непонятливо. — Меня подготавливать не нужно, — проглатывая некоторые звуки из-за стыда, объяснил Салли. — Я мечтаю о тебе намного сильнее, чем ты думаешь. — Ты уверен, что ты готов? — уточнил Джонсон. Положив ладони на колени Фишера, он раздвинул его ноги сильнее. — Я хочу тебя, — совершенно исчерпывающе ответил Салли, заводя ноги за спину Ларри и придвигая его ближе к себе.       Одним плавным движением, Джонсон вошёл в податливое тело сразу на всю длину. Фишер раскрыл рот в немом стоне удовольствия — даже малейшего дискомфорта не было, только эйфория. Ларри тоже издал неконтролируемый стон, и Салли, еле как уловив его, сразу убедился, что готов слушать этот восхитительный голос всю свою жизнь, и даже немного дольше.       Джонсон начал медленно двигаться, с каждым толчком ловя стоны Салли, которые становились всё громче. Фишер извивался под Ларри всем телом, сжимая в руках простынь, на которой лежал.       Ему хотелось прикоснуться к себе, сделать себе ещё приятнее, чем есть сейчас, но он боялся совсем выпасть из реальности. Рукой он невольно потянулся к своему члену, но остановился на полпути. Ларри, не переставая двигаться, наклонился к нему и впился зубами в ключицу — оставляя самую яркую и долгую метку, что только было возможно.       Темноволосый начал дрочить Салли в такт своим движениям. Стоны Фишера уже срывались на крики. Он совсем не думал о том, что следы от клыков никак не скрыть — он, наоборот, был совершенно счастлив, что Джонсон так сильно хочет сделать его своим.       От одной мысли о том, что Ларри сейчас целиком и полностью владеет им, Фишер кончил. Всё его тело прошибла дрожь, а он сам полностью обмяк. Ему было так хорошо, что он был готов на всё, лишь бы не отпускать эти чувства. Его голубые волосы разметались по подушке, а пальцы только сейчас отпустили простынь. Его грудь с выпирающими рёбрами тяжело вздымалась и опадала, а на лице расцветала невольная улыбка.       Неожиданно, Салли почувствовал, что его подняли в вертикальное положение. Джонсон сидел на кровати, облокотившись спиной о её изголовье и, не выходя из Фишера, посадил его на свои бёдра.       Дрожащими руками, Салли ухватился за чужие плечи. Голубоглазый прижался к Ларри всем телом. Коленями он упирался в постель, поэтому двигаться он мог сам, но всё тело слишком уж сильно дрожало.       Ощущение члена Ларри в заднице всё-таки заставляло Салли делать хоть что-то. Он совсем немного привставал на коленях и опускался обратно, и Джонсон тяжело выдыхал через рот каждый раз.       Фишер позволил себе мокро и абсолютно грязно поцеловать Джонсона. Ларри положил ладони на талию младшего, нежно поглаживая. Салли облизывал и кусал чужие губы до того, как почувствовал вкус крови на языке. Перед глазами Джонсона была такая пелена возбуждения, что он даже не заметил то, что его мальчик прокусил ему губу.       Салли начал двигаться быстрее и уткнулся в шею Ларри носом. С каждым движением голубоглазый оставлял на коже Джонсона новый засос, если его вздох не срывался на стон. Всё же, никто не отменял его цель сделать шею Ларри фиолетовой.       С приглушённым стоном патлатый кончил в Фишера. Тот, на удивление, кончил лишь от ощущения горячей спермы Джонсона в себе. Салли стыдливо обмяк в его руках и полностью повесился на него, расслабившись.       Ларри положил младшего рядом с собой на кровать и сам лёг, укрывая их обоих одеялом. Фишер хотел снова поцеловать темноволосого, даже потянулся за ним, но Джонсон подставил щёку. Салли недовольно промычал и перевернулся на живот, укладываясь подбородком на грудь старшего. — Не будешь со мной целоваться теперь? — спросил голубоглазый, нагло прищуриваясь. — Ты мне губу прокусил, вообще-то, если не заметил, — без тени злобы усмехнулся Ларри и облизнулся, слизывая свою же кровь. — Но… знаешь, как бы мне не было больно, я готов тебя целовать.       Фишер, слушая его слова, всхлипнул и ткнулся лицом в его грудь, тихо смеясь. Ларри зарылся пальцами в, необыкновенного цвета, волосы младшего, и погладил его по голове. — Я и не знал, что ты такой романтик, — глухо сказал Салли, не поднимая голову. Он прижался к Джонсону так сильно, как только мог, чтобы опять не расплакаться. — Я люблю тебя, Салли-кромсали. Всегда буду любить.       Счастливых слёз сдержать не удалось.

***

— Ну, мы с Тоддом вечером придём, — задумчиво сказал Салли, прощаясь с Джонсоном на пороге Апартаментов. — Проверим, что за чертовщина тут. — Ага, — как-то отстранённо согласился Ларри, беря ладонь младшего в свою. — Обещаю, завтра я перевезу все вещи. — Да ладно тебе, не торопись, — улыбнулся Фишер, но под протезом не было видно. — До встречи, любимый мой. — До встречи, — пробурчал темноволосый и коснулся губами той части маски, где должна быть щека. — Люблю тебя.       За голубоглазым с тихим стуком закрылась дверь. Ларри отчаянно улыбнулся, по щекам покатились слёзы, а он направился к домику на дереве.       Не перевезёт он завтра никакие вещи.