Таблетки любви

                                          — Да, ты правильно поняла — Андрея не было сегодня.        — И какую гарантию мне это даёт на то, что завтра он не явится?        — Когда учитель спросил Самсонова, что с его другом, тот ответил «заболел».                      Завтра будет четвёртый день, как она не пошла бы в школу. Именно за такой промежуток времени, в их школе начинают требовать справку, о которой Климова совсем не хотела заморачиваться.        И все остальные факты тоже сыпались на девушку, заставляя порыв «пойти в школу» зарождаться в мыслях.        — Что ты так боишься? — слегка нахмурила бровки светловолосая.        — Не боюсь!        — А что это ещё тогда? Обычный страх, бегство от проблем… — её перебивают.        — Не дави на меня!        — Я не давлю… — сразу примолкла подруга.        — Я просто обижена на него! Не хочу его видеть! — сжимает кулаки, злится, — А он… Вообще, могу поспорить, при первой же возможности прижмёт где-нибудь и начнёт тиранить, в лучшем случае — извиняться. Но все же, думаю, только извинениями не обойдётся. Скорее всего, они просто промелькнут пару раз в разговоре! Кстати, в разговоре, к которому я, блять, не готова! — Климова на взводе. Да и вообще, стала в разы раздражительнее в последние дни.        — Почему ты так утверждаешь то, что может и не произойти?        Лера сглатывает. В сердце неприятно кольнуло от слов подруги. Мысль о том, что она и вправду может быть права, заставили голову неприятно заныть.        — Это в его характере… — начинает убеждать уже и себя, — тем более, не посылал бы мне все эти букеты, если бы не хотел мириться!        — А почему тогда лично не придёт? — подключилась к разговору девочка-гот, что отходила для разговора с матерью, но уже явно влилась в тему.        — Потому что знает, засранец, что я не пущу, и не хочет унижаться! — сжимает челюсти.        — Ну-ну…        — Яна! Хватит, ей тяжело! Не видишь?        — Почему ты так паришься? Фролов может не подойти к тебе не потому, что не захочет, а потому что, мать твою, просто в школу не приедет!        — Если он и правда заболел…        — Хватит! Я просто предполагаю, что может произойти!                             Красноволосая вскакивает с высокого стула, делает пару шагов и обессиленной тушкой валится на диван, замычав в подушку что-то нечленораздельное. Две подруги переглянулись, поджав губы и печально взглянув в её сторону.        — Так! Не ныть! Щас выпьем и всё будет ЗА-Е-БИСЬ!        — Я, такими темпами, скоро сопьюсь, — пустила смешок Лера.        — А что насчёт мороженого? Я могу сходить…        — Какое мороженое? Вино! А лучше, чего-либо покрепче.        — Крепче не хочу.        — Ладно… И вино хорошо!        — Может, всё же мороженое? Щас только четыре часа дня…        — Ой! Какие мы интеллигентные! — фыркнула черноволосая.        — Наливай, Януля, — выдохнула Климова, махнув расслабленной рукой с дивана в одобрительном жесте.              

*****

                     На худых плечах повис любимый красный свитер, что как платье ей. На острых коленках натянуты чёрные колготки, на ножках красуются грубые ботинки. Смотрит на себя в зеркало. По-моему, именно в таком образе она была, когда Фролов впервые назвал её перчинкой, вроде…        Еле влезает в пальто в своём огромном свитере. Заматывает на шее пушистый широкий шарф, захватывает портфель, и, заперев двери, двигается в сторону школы.        На улице минус пять. Не так уж и холодно. Но руки, на которые она, будто принципиально не надевала перчатки, уже приближались к цвету её волос.        Тыкает пальцем на экран мобильного, после чего в ушах заиграла песня. Губы беззвучно шевелятся в такт словам. Моментами покачивает головой. Кусает губы, уже предвещая, как они обветрятся, но не перестаёт.                     

***

                            Заходит в класс, слегка запыхавшись. Химия. Она опаздывала на три минуты. Придирчиво осматривает класс, понимая, что большинство парней нет. Слегка хмурит брови. «Странно». Учитель бросает на неё недовольный взгляд, после чего впускает в класс.       — Где все?       — У парней игра с параллелью.        Проговаривает Диля полушепотом, продолжая интенсивно списывать с доски химические реакции.        Лера выдохнула. Нехотя достаёт тетрадь и одинокую ручку, что завалялась в портфеле.        — У тебя нет ластика?        — А ты сама не видишь? У меня пенала даже нет, подруга…        — А, точно…        — И, Диль, мы в десятом. Я удивлюсь, если хоть кто-нибудь из класса, вообще помнит о существовании такого предмета, как ластик, — саркастично усмехнулась девушка.        — Да поняла я уже, поняла.                     

*****

                            Климова злится. Злится на себя, потому, что, будто бы в каком-то бреду, выискивает кудрявую голову на переменах. Это бесило, но являлось неисправимым.        Грусть залегла на сердце. Она скучала. Скучала ровно настолько, насколько не хотела с ним ничего обсуждать.        Обида всё ещё не ушла. А уж мысли про то, что после их ссоры брюнет ушёл в загул, и вовсе заставляли кулаки сжиматься, а сердце судорожно стучать о грудную клетку.        Хочет скрыться от мыслей и безнадежного поиска в женской уборной. Там всегда расслабляющая атмосфера, разговоры про парней-козлов, обмен косметикой и секретами.        Открывает дверь. Уши сразу обвивают множество женских голосов, в нос ударяет запах электронных сигарет, а прямо перед глазами появляется картина в виде целующейся лучшей подруги.        — Так и думала, что ты здесь.        Яна отрывается от своего занятия, а вторая девушка тут же успевает увлечься каким-то разговором.        — Нашла себе лесбияночку? — как-то едко проговаривает красноволосая.        — Каждая девушка немного, да лесбиянка, — хмыкнула девочка-гот.        — Как же мне иногда хочется, чтобы это «немного» захватило меня полностью…        — Не могу сказать, что это уж очень облегчит ситуацию, но девушка понимает девушку. Ну… В большинстве случаев. А что творится в голове у этих… Самцов — хуй знает. Это факт.                     

*****

                            Третий урок. Прошла уже ровно половина. Русский, что ведёт их классная руководительница.        Поднимается гул из басистых голосов, что явно двигался к их кабинету.        В класс бесцеремонно врывается стая перевозбужденного мужского пола, что не прерывают бурное обсуждение и смех.        Лера сглатывает. Выдыхает, прикрывая глаза. Андрей тоже здесь. И, видимо, пока не заметил её. Но это пока.        — Фролов…        — Я уже заметила, Яна.        Не может пересилить себя. Опускает голову на руки, пряча лицо. Считая про себя удары сердца, что эхом раздаются в ушах.        В теле появилось воздушное ощущение, с приходом кудрявого. А легкие сжало в судорогах. Дыхание участилось.        — Расслабься…        — Сама расслабься! — прорычала красноволосая.        Она буквально услышала, как подруга заскрипела зубами, но ответа на хамство не услышала.        Фролов уже в привычном жесте осматривает класс на наличие девушки. Сглатывает. Ощущает как гулко сердце ударило о рёбра, отдаваясь в перепонках. Цепляется взглядом за красный затылок, делая вид, что продолжает слушать парней, голоса которых уже не были такими чёткими.        — Так! Наш личный обезьянник вернулся! А ну-ка! Расселись по своим местам! Выиграли хоть, а? А то с такими довольными лицами…        — Конечно.        Его бас врезается в мысли. Всё внутри затрепетало. Лера прячет дебильную возникшую улыбку в ладонях. Хочет ударить себя, почему она так реагирует?        Гул в классе затих. А плечо жгло от взгляда карих глаз. Выдыхает. Говорит себе собраться.        — Он в тебе дыру щас прожжёт, — хмыкает подруга.        — Не сомневаюсь…        — Думаю, ты права. Он подойдёт поговорить.        — Да ну?        — Только ты слабины не давай! Поставь на место. Поплюйся ядом. Хорошенько его… - перебита.        — Ян, у меня нет цели порвать с ним.

*****

       Выходит из кабинета биологии, после нудной консультации. Мозги в кашу. В школе уже почти никого нет.        Направляется в раздевалку, заходя в отдел своего класса. Стоит на месте. Зависает в телефоне, отвечая на сообщения. Не придает значение шагам за спиной.        Сглатывает. Не поворачивается. Ощущает шеей горячее дыхание. Мурашки ядерной волной проносятся по коже.        — Как тебе цветочки?        Дыхание сбито. Сердце стучит в глотке. Сжимает кулаки, челюсти. Резко поворачивается к нему лицом. Между ними сантиметр.        — А я-то думаю, кто мою квартиру решил в сад превратить, — хмурит брови, слышит его усмешку.        — Сочту это за «да».        — Вот и молодец. Кстати, молодцы — сосут ко…        — Лера, — предупреждающе рыкнул Фролов.        Испепеляют друг друга взглядом. Слушают сбитое дыхание друг друга.        Андрей слегка отстраняется, проходится по девушке глазами уже более спокойно.        — Ты вообще не над чем не подумала?        — В любом случае, я не хочу сейчас ни о чем говорить с тобой, — твёрдо произносит.        Изучает, как заиграли желваки на мужском лице. Выдыхает. Слегка убавляет обороты.        — Мы оба тогда сказали то, что не следовало говорить.        — Да ладно? А я и не знал, — саркастично проговаривает парень, — Это всё, что ты можешь мне сказать?        — Могу я или не могу… Я не хочу! Не хочу сейчас ничего с тобой обсуждать!        — А я хочу! И?        — Что «и»?        — Что дальше?        — Уступи даме, — дерзит красноволосая хватая свою куртку.        — Очень умно.        — А что? Я в обиде на тебя. Злюсь на тебя. И если этот разговор сейчас состоится, то я не отличусь своей сдержанностью в выражениях! И это, по-моему, явно ухудшит ситуацию!        Её слова раздражают Фролова, но тот лишь сжимает губы.        — И долго ты собираешься от меня бегать? У меня терпение не бесконечное, Перчинка.        Сердце сладко заныло от озвученного прозвища, что так давно не слышали женские ушки.        — Вот и узнаём, насколько его хватает, Андрюша.