История случайного знакомства

Платон проснулся в три часа дня, сидя за столом где всегда был большой безпопядок. У него ужасно болела спина от постоянной работы. Платон встал и подошёл к окну, занавески были закрыты, он отодвинул их и солнечный свет чуть ли не ослепил писателя, ведь он уже и не помнит когда в последний раз выходил на улицу. На улице была хорошая погода, что удивительно для такой дождливой весны. Светило солнце, таял снег и вообще всё было прекрасно, но не для Платона. Он задёрнул шторы и сел за стол. На столе как обычно лежало куча бумаг и блокнотов, на полу стояло много чашек с недопитым кофе. — На чём же я остановился… -, медленно протянул писатель и взял в руки листок бумаги. Там не очень понятным почерком было написано: Глава 25 Искусственные цветы Платон писал вручную, потомучто у него не было денег даже на Б/У компьютер, а тем более на принтер. Вдруг зазвонил телефон. Платон посмотрел в его сторону и грязно выругался, звонили из издательства. — Ало -, немного росдраженно сказал писатель. — Ало, это Платон Мерити? По голосу Платон сразу узнал что это редактор. Писатель нелюбил этого человека, потому что при первой же редакции его книги, был изменён почти весь текст, и поэтому книга долго не продержалась, хотя большую часть книги редактировал другой человек, но Платон сразу свои объвинения кинул на него. — Да, это я. — Гхм Гхм… Извини пожалуйста, но твою следующею книгу мы не сможем выпустить… — Почему?! -, писатель сразу пришел в ярость. — Мы прочитали первые главы, там было очень много некорректных выражений, и редакция пришла к выводу, что такую книгу нельзя выпустить. — Господи, Джон! Ты же работаешь в редакции, вы можете всё исправить! — Может ты в конце концов определишься, исправлять твои работы, или не справлять? — Исправляй!  — Но… — Без «, но «! Платон кинул трубку и зарычал от злости. — Каждый раз одно и тоже… Такое ощущение что там роботы сидят, что для них любое слово некорректное. Вдруг он посмотрел на исписанные блокноты, взял один в руки и начал читать. Через несколько минут чтения, Платон закрыл блокнот и задумался. — Может и вправду, там много некорректных слов, но дело в том, что они исправят всё так, что потом читать будет невозможно. Я много раз просил Джона, чтоб он нормально редактировал, а он постоянно говорит, что большую часть выполняет совершенно другой человек, а имени ведь не назвал… Вот гадина. Может, всё-таки Джон не такой уж и плохой, как мне кажется.Впрочем, может я заброшу это дело? Если оно приносит мне мало дохода, а куда я тогда пойду? Больше ничего делать не умею, и тем более у меня есть много идей для следующих книг. Потом писатель встал из-за стола, подошёл к окну и опять раздвинул шторы.  — Мы недооцениваем себя и свои старания, иногда даже переоцениваем. Когда наша самооценка снижается, мы впадаем в диппресию и в конце концов сводим свою жизнь к минимуму, а потом, нас посещает вдохновение, и мы словно цветы, розцветаем. Когда наша самооценка наоборот , повышается, то мы чувствуем себя великими, и думаем, что добьемся всего в жизни, ну, а потом, опять же, мы наконец-то понимаем, что мы никто в этом мире, и впадаем в диппресию, — Платон улыбнулся -. — Значит получается жизненный водоворот, как же это всё запутанно. Потом он опустил голову и нахмурился. — Ну да, я могу считать себя в отбросах, ведь у меня так " много " друзей, что я уже начал разговаривать сам с собой, к походу я сошел с ума, но и это к лучшему, ведь если меня посадят в больницу для психологическо — больных, то мир вздознёт с облегчением, потомучто они избавляться от такого бездарного как я. Платон задёрнул шторы и сел обратно за стол. — А это идея! Он начал быстро писать на листке бумаги. " Он постоянно переживает то падения, то взлёты, его жизни нет конца и нет начала, его душа перерождается и снова умирает… " А потом он опять задумался. — Неужели я действительно сошел с ума?