Судьба из придорожного кафе

      По тонким ногам стекает кровь. Кровь повсюду, она пропитывает длинный свитер, пропитывает полосатые гольфы, затекает в кеды. От нее слипаются длинные темные волосы, она смешивается с макияжем, смывая его с лица. А все почему? Почему так получилось? Из-за того, что она оказалась неправильной. Не такой, как нужно. Не такой, как ее желали видеть.       И это сделали не люди. Люди могли бы сделать что угодно, и она бы даже не удивилась. Прогнившие, грязные, порочные. Но… кажется, она такая же. Поэтому сейчас кровь смывает с нее всю прошлую жизнь. Единственное, что она не может смыть — вырезанную на запястье розу. Кривую, слишком угловатую, вырезанную поверх желтой хризантемы, распустившей свои листья на коже. Это не татуировка, это куда сложнее. Куда… хуже.       Внизу открывается люк и ее, с другими изломанными и окровавленными телами сбрасывают в темноту.       — Ваш кофе, — девушка услужливо улыбается очередной посетительнице, которых в последнее время было, пожалуй, даже слишком много. — Желаю приятно провести время.       Та молча кивает, жестом отправляя ее куда подальше. На ее шее из-под ворота свитера виден бело-синий дурман. Не самый лучший символ, не самый лучший вид. Говорят, цветы могут менять цвет в зависимости от душевного состояния их владельца. И, судя по тому, что желтая хризантема на ее запястье, под старыми шрамами, все еще оставалось ярко, до болезненного, желтой, становилось почти грустно.       Впрочем, она уже смирилась.       Смирилась. Взяла себе более приемлемое для человеческого уха имя Хинди, постаралась забыть о прошлом. О том времени, когда за спиной были не только обрубки. Когда она могла помогать людям не только принося им кофе и протирая столы. И это даже почти получалось. Ей нравилось здесь работать. На самой границе мира людского и потусторонних врат. Здесь можно было встретить кого угодно. В смысле… вообще кого угодно.       Небольшой отель-кафе был двухэтажным, расположенным между витками «серпантина» дороги. На первом этаже — уютная кофейня с двумя выходами. Со стороны дороги и с маленького дворика, на котором, кроме старой яблони не было ничего. Но входили, обычно, с обеих сторон. С фасада — люди, со двора — монстры. Ну, это она сначала считала их монстрами. Сторонилась, боялась, была недостаточно дружелюбной, но потом пригляделась и поняла, что они, в принципе, не слишком уж многим отличаются от людей. Более того, за многие века люди к ним уже привыкли.       Звякнул колокольчик. Громко и ярко, где-то за спиной, а значит — вторая дверь.       Немногие посетители даже головы не подняли, а вот Хинди обернулась и даже рот приоткрыла. На пороге на секунду замерла девушка. Невысокая, рыжеволосая, растрёпанная и короткостриженная. На ней была длинная белая кофта, явно не по размеру, темные широкие шорты, за спиной желтый ранец с кучей значков и несоразмерно-огромные ботинки. Но больше всего Хинди запомнилась ее улыбка.       — Вы… желаете что-то заказать? — она перехватила девушку до того, как та уселась за стол. Может быть она просто бы вышла сейчас, но Хинди боялась этого. До одури боялась больше никогда не увидеть ее, потому что, она понимала, сама она сейчас просто обслуживающий персонал, недостойный внимания, тем более, внимания такого сильного демона. — У нас есть отличный кофе!       Девушка поднимает на нее голубые глаза и Хинди окончательно пропадает. Где это видано, чтобы у демонов были голубые глаза? Аномалия, чертова аномалия. Но, кажется, это смущает ее одну.       — Пожалуй, от кофе я не откажусь.       Та соглашается и Хинди внутренне ликует, возвращаясь за стойку и готовя кофе. Она и правда это умела, причем неплохо. К тому же, можно как-то попытаться… подкинуть номерок? Ох, вряд ли она захочет позвонить. Но это лучше, чем ничего.       Сдувая прядку розовых волос, которая выбилась из хвоста, с лица, она вспоминает, что пора бы их снова покрасить, темные корни уже отрастают и выглядит это… немного так себе. Хотя, плюсом к привычному теплому свитеру, короткой юбке и теплым гольфам, говорят, смотрится неплохо. Не то, чтобы она много с кем общалась, кому интересна «фальшивка» без крыльев. Но тем, кому была интересна, все нравилось. Да и стоило радоваться, что хозяин заведения позволил ей не только свободный дресс код, но и разрешил снимать за полцены одну из комнатушек, под самой крышей, чтобы не было необходимости каждый раз ездить на работу откуда-то еще. Хороший человек вообще этот хозяин, как жаль, что на его плече расцветают маки.       Она заканчивает делать кофе и относит его девушке. Демону. Сколько раз не повторяй, а для нее сейчас она — просто девушка. То есть, это очень странное чувство, как огонь в груди, как признание «мое». И Хинди очень хочет увидеть на ее запястье желтую хризантему, но боится спросить. Потому что в ее жизни, кажется, было уже слишком много разочарований. И еще одно будет перебором.       — Эй, у тебя все равно клиентов нет, — девушка окликает ее, когда та уже почти собирается вернуться за стойку. — Посиди со мной?       Она и спрашивает, и утверждает одновременно. Эти интонации такие странные, что Хинди не может отказать, да и не хочет толком. Садится осторожно, посильнее натягивая рукава свитера. Если у них разные метки, то ее могут сразу же отослать, а это пугает еще сильнее. Но, кажется, только ее.       — Я Ричи, — представляется девушка, пригубливая кофе, а затем вжимает голову в плечи, довольно щурясь, — очень вкусно! Не зря я решила остановиться!       Рукав ее толстовки задирается и становится видно хризантему на запястье. Только вот… Красная?       — Хинди, — представляется девушка. У нее бешено колотится сердце, она не знает, как на это реагировать. Она не знает, может ли это быть так.       Ричи опускает глаза, пытаясь понять, куда та смотрит и удивленно вскидывает брови. Затем переводит взгляд на Хинди и задирает рукав выше. По ее взгляду видно, что она хочет, чтобы та сделала то же самое. И сопротивляться нет никаких сил.       Хинди закатывает рукав и… Красная?       — Так-так-так, — в глазах Ричи удивление мешается в радостью, — неужели моя судьба поджидала меня в придорожном кафе. Ох, это так романтично.       Она смеется, но совсем не обидно, а затем глядит пристально, будто пытаясь найти в Хинди что-то, что все бы объясняло. Взгляд скользит по немного натянутому на груди свитеру, из-за того, что обрубки крыльев сзади натягивают его, по шрамам на поменявшем цвет цветке, а затем она смотрит прямо в глаза. В темные, абсолютно не ангельские, своими светлыми, абсолютно не демоническими.       — Ну так… — Хинди не знает, что сказать. Вот совсем не знает, с ней такое часто бывает. — Чем ты занимаешься сегодня вечером?       Она неловко ведет плечами, будто пытаясь спрятаться в свитер глубже. Ей откровенно страшно. Метки и судьба все еще не дают гарантии. А вдруг Ричи…       — Тем же, чем и ты, — просто отвечает та, протягивая через стол руку и поглаживая изуродованное запястье, — сколько у вас стоит снять комнату?       — Ох… Это совсем не обязательно, — Хинди спохватывается и, пока девушка не успела передумать, достает из небольшого кармашка на свитере свой ключ. — Ты можешь подождать в моей комнате, ну или… если ты хотела подождать… — она совсем путается в словах, на бледных щеках играет румянец, — то есть, я не настаиваю…       — Детка~, — тянет Ричи, сжимая ее ладонь своей. Она у нее очень теплая, почти горячая. — Детка, не паникуй. Я подожду тебя столько, сколько потребуется.       Она берет ключ, кладя его в карман шорт, а затем снова улыбается и Хинди готова утонуть в этой улыбке. Снова. Снова. И снова.       — Но пока что, раз уж у тебя затишье, мы можем поговорить, так ведь?       И они говорят. Долго, почти до самого вечера, когда наплыв посетителей становится таким, что Хинди приходится оставить Ричи совсем, занявшись работой. А та, забрав очередную чашку с кофе, отправляется наверх. Девушка видит это краем глаза и не может сдержать улыбки, наливая пива какому-то так же улыбающемуся демону, а затем отправляя заказ повару, оставленный смешливой компанией людей. Счастье пропитывает ее, счастье распространяется вокруг нее, и все волей-неволей чувствуют его. Ангельскому счастью нельзя сопротивляться, даже если ангел падший.       Кафе никогда не закрывалось, но под вечер ее заменял другой официант. Тоже падший. В свое время именно он помог ей освоиться тут. Помог не потерять надежду. И это сработало еще и потому, что у него на плече тоже были маки.       Наверху тихо. Почему-то шума снизу почти не слышно на чердаке, куда она поднимается. Шаги бесшумны и Ричи не оборачивается, глядя в круглое окошко, только довольно жмурится, когда со спины ее обнимают. Хинди действует не слишком уверенно, она не умеет проявлять такие чувства. То есть, ей никогда не доводилось их проявлять.       — Я рада, что ты вернулась, — девушка поднимает руки, сжимая запястья Хинди, а затем откидывает голову ей на плечо, — я пыталась как-то включить эту штуку, — она кивает на старый граммофон, — но даже с интернетом не смогла.       Тихий смех. Хинди протягивает руку и тыкает едва заметную кнопку. Комнату пронзают звуки джаза.       — Да ну серьезно?!       Смех становится громче, потому что они смеются теперь вдвоем. Проигрыватель был только сделан под старину, на самом деле он был для CD дисков, хотя… в современном мире и это можно было считать стариной.       — Любишь джаз? — спрашивает у нее Ричи, разворачиваясь в объятьях, а затем обнимая сама. На полу теплый ковер и сидеть на нем одно удовольствие. — Великая музыка.       Она глядит Хинди в глаза, а потом тянется к ее губам. Сердце на секунду замирает, а затем Хинди неумело старается ответить на поцелуй. Сладкий, чарующий, медленный. Тягучий и волнующий, такой, от которого голова кружится и хочется прижаться еще ближе. Никогда не отпускать. Никуда.       — Ричи…       Хинди смотрит на девушку блестящими, немного влажными глазами. Ладони сжимаются на толстой кофте, а затем неуверенно тянутся ниже. Залезая под нее и прикасаясь к горячему телу. Пальцы холодные, но Ричи даже не ежится, только с улыбкой откидывает голову, позволяя ей стянуть с себя верхнюю часть одежды. На ней нет лифчика, аккуратная грудь вздымается от частого дыхания и Хинди проводит по ней пальцами. Так она тоже ни к кому еще не прикасалась.       — Ну что же ты боишься, — Ричи подается вперед на прикосновения, закусывая губу и прикрывая глаза, — я вся тут, я не убегу.       А затем она уже несдержанно стонет, потому что Хинди чуть сильнее сжимает между пальцев сосок, судорожно сжав зубы, будто это было самым ответственным делом в ее жизни.       — Детка, — Ричи улыбается, чувствуя ее неуверенность. — Давай я покажу, как нужно.       И она показывает. Несмотря на слабые протесты стягивая с девушки свитер и тянется к застежке лифчика, натыкаясь рукой на обрубок крыла. Хинди кривится, зажмурившись. Ей не больно, ей страшно, противно от самой себя. Сейчас Ричи точно отвернется. Это уродство нельзя просто игнорировать.       — Можно я посмотрю?       Она только кивает, чувствуя, как девушка перебирается к ней за спину, а затем тихо и удивленно вскрикивает, чувствуя поцелуй между лопаток. Обрубки дергаются, будто она пытается взмахнуть крыльями, которых уже давно нет.       — Не думай, что это может меня оттолкнуть, — шепчет Ричи ей на ухо, прихватывая мочку губами, — не думай, что я могу отвернуться от тебя из-за такой малости, как крылья. Кому они вообще нужны~       Она хихикает, а затем все же расстегивает лифчик, скользя горячими пальцами по бокам, а затем захватывая грудь, чуть сжимая ее и массируя так, что Хинди невольно стонет, сжимая ноги в короткой юбке. Это так непривычно. Затвердевшие соски упираются в чужие ладони, она не может понять — это больше смущающе или приятно.       — Ты прекрасна, Хинди, — она оставляет поцелуи на шее, — смирись с этим.       Она снова хихикает и Хинди не выдерживает, тоже смеется, прикрывая рот ладонью, а затем чувствует, как пальчики Ричи ползут ниже по животу, к краю юбки, задирая ее и прикасаясь к ткани трусиков. Она моментально краснеет, не зная, куда себя деть от этого удовольствия. От того, что стоит Ричи только сильнее надавить, потирая ее через белье, тело реагирует моментально. Ноги сами собой чуть расходятся, позволяя девушке действовать более активно, и та не упускает шанса, отодвигая ткань и проникая пальцами внутрь. По скользкой смазке, которой уже более чем достаточно.       — Ричи, — Хинди всхлипывает, вцепляясь в ворс ковра и разводя ноги еще шире. Она никогда. Никогда-никогда не была так возбуждена. — Ричи, Ричи, пожалуйста…       Та снова целует ее в шею, одной рукой играя с грудью, сжимая соски, второй ласкает ее внизу. Бесстыдно и открыто, словно бы делал это каждый день. Но Хинди почему-то чувствует, что это не так. У нее перед глазами идут цветные круги, пальцы Ричи внутри такие теплые, плоть сокращается вокруг них, и девушка со стоном сжимает бедра, чувствуя свой первый в жизни оргазм. Она не может отдышаться, не может ничего сделать с этим жарким чувством внутри, да и не хочет.       Хризантема на запястье пульсирует, как и укус, оставленный Ричи на ее плече.       — Давай, детка, — та поднимает ее на ноги, отводя к кровати и укладывает туда, подлезая под бок и укрывая их обеих одеялом. — Ты за сегодня очень устала.       — А ты…       Хинди пытается протестовать. Все же, она ничего так и не сделала, но только чувствует, как Ричи берет ее за руку, а затем позволяет залезть себе в шорты, чтобы она смогла ощутить, как там влажно и как все еще судорожно пульсируют мышцы.       — Я так уже давно не кончала, — Ричи хихикает, притираясь к ней ближе, упираясь своей грудью в ее. Нос к носу. — Кажется, мне хватило твоих стонов.       Хинди снова краснеет, но этого почти незаметно в свете луны из окна. По комнате все еще разносятся звуки джаза, а она прижимается к своей девочке ближе и засыпает. Впервые за многие годы без того кошмара, что пожирал ее каждую ночь.