Огурец

      Излюбленное деревянное кресло, обтянутое мягкой синей тканью, нервное учащённое постукивание пальцем по его жёсткой ручке. Одна нога положена на другую. Голова устало лежит в ладони.       Чего ещё ожидать от Ламаника Мерсилесса? Вечные депрессии, стрессы, ненависть ко всему — его обычное состояние. Вряд ли он когда-нибудь к кому-то проявит хоть каплю сочувствия, доброты и милосердия. Он слишком увяз в своих проблемах, решение которых находить разумным путём и не задумывался. Для этого у него есть Уильям, Уильям Сайфер, который всегда и во всём виноват. Так считает Ламаник и свою точку зрения менять не собирается.       Всю свою ненависть и неприязнь он конечно же выплёскивает на нём. А на ком же ещё? Ведь демон его раб, его слуга, с которым можно делать всё, чего только не пожелает, утопающая в чёрной, мерзкой, густой грязи, душа Ламаника.       — Чего так долго? — фыркнул шатен, кинув тяжёлый и недовольный взгляд в сторону вошедшего.       Тот испуганно остановился, опустив голову и судорожно сжавшись, поднял плечи и выпятил их вперёд. Он будто пташка, которой оторвали крылья. Жалкая птица, что больше не может летать. Котёнок, угодивший в самое дно колодца — мокрый и дрожащий.       Ламаник цокнул языком и сморщил нос. Заметив это, демон тут же опомнившись, поспешил к своему господину, от которого он уже и не знал чего ожидать.       Действия Мерсилесса в некоторых случаях предсказать невозможно из-за внезапной переменчивости настроения. Но и такое не всегда. Обычно, когда он устаёт, то сильной трёпки можно не ждать. Но при плохом настроении наступает дикая агрессия. И вот здесь то лучше держаться от него куда подальше, да и вообще не попадаться на глаза, ибо он в буквальном смысле готов всё и вся стереть в порошок.        До подобного состояния его довести не трудно и даже слишком просто. Именно в такие моменты от человеческой оболочки Уильяма почти ничего и не остаётся — лишь алая жижа, размазанная по полу и стенам в виде красного пятна.       Когда же он раздражён в среднем, то становится непредсказуем. Хорошего же настроения у него случается ненадолго. Но именно в эти моменты наступает спасение демона, хотя и совсем на незначительное время.       — Давай, сука ебучая, быстрее стягивай с себя тряпьё, — в перекошенном от недовольства лице блеснул огонёк ненависти и отвращения.       Трясущимися руками, демон в торопях снял одежду, аккуратно сложив подле себя.       Ламаник позвал его пальцем к себе и горделиво поднял подбородок. Сайфер сел перед ним на колени и приступил к расстёгиванию рубашки хозяина.       Когда третья её часть была расстёгнута, Мерсилесс постучал по коленке, давая тому команду сесть на него. Уильям послушно исполнил приказ, как тут же холодные пальцы дотронулись до чувствительного места блондина.       Шатен играл с органом демона так, как ему взбредёт на ум — то оттягивая, то поглаживая, то резко насаживая. Кончиком большого пальца он впивался в самую головку, будто желал попасть внутрь. Грубо и неосторожно. Сайферу было скорее больно, чем приятно.       Но как бы то ни было, орган всё же отвердел и поднялся вверх, изогнувшись в форме банана. Веки Уильяма закрылись, а в глазах шатена блеснул довольный огонёк восхищения своей работой. Но он блеснул лишь на мгновение, ибо после этого садист, помяв вишенки последнего, плотно сжал член и с силой надавил на головку, ногтём впиваясь в основание. Потекла кровь и демон заскулил от боли.       Внезапно перехватило дыхание и вот ноги блондина уже перестали касаться земли.       — Слышь, ты, мудак, кто разрешал подавать голос? — пальцы шатена сильнее впились в горло несчастного, — Своевольничать вздумал?       Совсем нечем дышать. Глаза закатываются. Кислород не поступает в лёгкие. Помутнение в глазах. Дрожь. Бессилие. Головокружение. Жгучая боль от мощного хвата Мерсилесса. Всё пространство скачет из стороны в сторону в глазах Уилла.       — Эй, чмо голубоволосое, смотри мне в глаза, — пальцы сжались и надавили ещё с большей силой.       Но из-за звона в ушах и помутнения сознания Сайфер не разобрал его слов.       — Ктс, вот ублюдок, — Ламаник с силой вмял демона в пол и наступив на голову упавшего, втёр ещё больше, — Ну как? Нравится быть жалким куском дерьма, который поганит свой же труд? — он усмехнулся, ещё больше вдавливая его ногой, — Ты с таким усердием вычищал пол до блеска, но теперь сам же и оставил на нём следы грязи. Свою грязь. Жалкое зрелище, не правда ли?       Из головы демона полилась струйка крови, которая впоследствии образовала лужу, которую и имел в виду Ламаник.       — Что-то мне даже перехотелось трахать тебя в этом месте, — Мерсилесс, с силой надавив в последний раз, направился в сторону коридора, — Жду тебя в моей комнате, уёбок. Чтоб через две минуты был на месте, — он напоследок кинул жгучий взор на лежащего, — Не уложишься в срок — зарою на заднем дворе.

***

      Дрожа всем телом демон уставился на дверь, за которой его ждал господин. Но войти туда он не решался. Его мучал вопрос. Была ли разрешена регенерация? Да или нет? Переминая пальцы рук и бегая глазами по дверной ручке, Уильям пытался найти ответ. Но безуспешно.       Что же тогда ему делать? Время поджимает. Осталось всего десять секунд. Девять…пять…три…два… Сайфер схватился за ручку и отпёр дверь. Ведь быть зарытым в землю без доступа кислорода не очень то и хотелось. Но и здесь демон не мог быть уверенным в своём спасении от мук. Скорее наоборот. Он неуверенно шагнул в неизвестность.       Но Ламаника нигде не было видно. Сайфер с растерянностью стал озираться по сторонам.       Как же так? Неужели он ослышался и Мерсилесс вовсе не приказывал тому приходить сюда. Что же делать? Уйти? Или остаться? Какое неловкое положение. Как же быть?       — Бу! — на плечи демона опустились мощные руки, на шее почувствовалось горячее дыхание хозяина и еле заметное прикосновение губ. Демон замер в ожидании, не смея пошелохнуться, — Бесполезная, никому не нужная дьявольская тварь, что ты забыла в моей комнате?       В носу Уилла кольнуло, а из глаз покатились слёзы. Неужели он ошибся? Как же так? Что теперь его ждёт?       — А-ха-ха, вы только взгляните на эту шлюшку, — Ламаник накрутил голубую кудряшку демона на палец, — Мне уже и пошутить нельзя, как он сразу в дрожь. Ха-ха.       Сайфер с облегчением вздохнул. Значит он всё же не допустил роковой ошибки, за которую мог нехило поплатиться.       Губы шатена исследовали полость шеи, после чего, найдя подходящее место, остановились. В ход пошёл извилистый язык, жаждущий страстей. Пронзительный укус. Уильям съёжился от боли. По его ключице потекла кровь.       — Ты у меня такой красивый. Как же я тебя обожаю, — Мерсилесс, немного слизнув кровь, положил голову на плечо демона, будто собираясь заснуть, — Мне так повезло. Спасибо судьбе, что свела нас вместе.       Грустный взгляд Сайфера опустился, тело расслабилось, а рука стала поглаживать шоколадные кудри сзади стоящего. Это приятное и тёплое ощущение. Вот бы оно никогда не заканчивалось. Но рано или поздно всему приходит конец. Также, как и этому чувству.       Уильям прекрасно знал это, но и упускать возможности не желал. Развернувшись лицом к Ламанику, он осторожно приоткрыл его рот и нежно прикоснулся к губам. Ммм…этот приятный аромат роз. Чудесно.       Мерсилесс, почувствовав инициативу демона, лениво ответил на поцелуй. Он был не слишком страстным, но в полное себе достаточным для того, чтобы ощутить контакт и дыхание друг друга.       Отстранившись, Ламаник пригласил того на кровать. Оголив торс, парень цепочкой поцелуев прошёлся по телу демона, начиная от шеи и заканчивая пахом, что будоражило и заставляло подрагивать тело укеши.       Да, наконец-то Ламаник мог насладиться Уильямом всласть после долгой и муторной лекции сестры с её ботанскими штучками.       Но, впрочем, терпит он её выходки лишь потому, что есть от этого выгода, причём не маленькая. Когда Моника наконец построит портал, то он, благодаря ей, сможет править другими измерениями. Ведь он — само совершенство. Всегда и во всём первый. Он король всех и вся. Ему доступно всё, чего только не пожелаешь. Осталось лишь разрушить барьер, что простирается вокруг городка, притягивает и не отпускает паранормальное. Но даже если это и так, то такое вовсе не является помехой. Осталось лишь дождаться окончания строительства портала.       Правда сейчас ему на всё это плевать. У него есть Уилл и его человеческое тело, с которым он может делать что пожелает. И это главное. Больше его так сильно ничего не волнует. Лишь он. Лишь полная власть над ним, над всеми его движениями. «Он — мой, — пронеслось в голове шатена, — Навсегда».       Резкий взвизг демона вывел Ламаника из раздумий. На больших, распухших от слёз глазах читались боль и испуг. Вначале Мерсилесс не вник в происходящее, но почувствовав во рту вкус металла и соли и опустив взгляд, понял, что в нервяке откусил Сайферу сосок. Да, зрелище смешное, но явно не для демона, да и сам Ламаник вначале был в лёгком недоумении. Перенервничал, вспоминая о сестре.       — Какой же ты всё-таки жалкий, — шатен небрежно утёр с лица кровь. Он наклонился и набрал в рот кровь из ранки, после чего его тонкие, холодные пальцы вцепились в голубые кудряшки Уильяма. Мерсилесс примкнул к губам демона и выплеснул в рот лежащего ту самую жидкость, перемешанную со слюной, — Подавись, уёбок.       Приковав запястья рук и ног Уилли к кровати, Ламаник метнулся в сторону небольшого шкафчика. Вернувшись, он уже держал в руках большой, длинный огурец и кинжалы, парящие в воздухе.       — Ну что, посмотрим до куда сейчас дойдёт овощ? Помнишь эти раздирающие плоть ощущения? — Уилл содрогнулся, — Только не это. Пожалуйста, не надо. Прошу!..       — О, ещё как надо, — не обращая внимания на жалобные слова Сайфера, шатен сел подле него и пальцами начал растягивать анус, — Сегодня без смазки, — Он облизнул огурец и вынул пальцы, — Ну что, приступим?       Овощ скользнул в промежность. Пройдя по прямой кишке, он разорвал часть толстой и таким образом вошёл полноценно. Жуткая жгучая, раздирающая боль. Но и на этом ещё не всё.       — А теперь посмотрим где его путь закончился, Уилл, — взяв в руку один из парящих кинжалов, Ламаник прошёлся им по животу несчастного, — Ктс, снова длина не та.       Бедный живот демона был вспорот, кожа впоследствии разорвана, в связи с тем, как Мерсилесс с восторгом изымал внутренности последнего. Голос Сайфера совсем уже охрип от истошных криков. Тело не переставало дрожать. А из телесной оболочки вылетать без разрешения было нельзя. Мучительная, адская боль. Сколько это ещё будет продолжаться, вновь и вновь?

***

      Вот, наконец, хозяин ушёл, оставив расчленённое тело демона лежать на кровати и приказав в последствии всё вылезать. Буквально вылезать. Сайферу придётся съесть свои же потроха. Но сейчас сон. Недолгий судорожный сон. Он должен хотя бы несколько мгновений отдохнуть и собраться с силами после этого. Ему ведь ещё и всё поместье до блеска драить. Некогда расслабляться.

Уильям, бедный Уильям, не сладко тебе приходится…

      Такова расплата за его прежние ошибки, которые он так никогда и не признает.       Конец — это лишь начало.