Легенды Эфенора: Герои.

Детство.

      Чистый лист. Сколько раз мне предлагали начинать с чистого листа. Мужчины, женщины, люди и нелюди, живые и мёртвые. Столько раз я слышал, что достоин большего, нежели то, что имею. С раннего детства я замечал и видел много. Иногда это были духи уже умерших людей, иногда это были маленькие неприметные огоньки на плечах людей, реже всего встречались те, кто прибыл сюда намеренно. Большинство были напуганы, не понимали, что происходит и пытались говорить с другими. Мне тоже было страшно. Некоторые «занимали» живых и продолжали свой путь, такие называли себя вернувшимися. Этих существ видели немногие, как оказалось, батя не был из числа видящих. Он много раз пытался унять эту тему, но детский мозг пытался узнать почему это «неправильно, гадко и мерзко». Почему другие не хотели играть с этими духами и душами и почему меня обходили стороной. Как-то отец пришел дурно пахнущим, и я спросил где можно всему научиться. Я был умным ребенком, так что с ходу понимал, что если есть знания, значит им можно найти применения. И он рассказал мне. Все эти прему… умно… Короче, важные вещи люди узнавали в школе и академии, если были задатки. И деньги. У папы не было денег на школу или игрушки, каждый день он уходил рано утром и возвращался, когда темнело. Он говорил, что всё будет хорошо и иногда приносил еду. Чаще всего от него плохо пахло, он был в ранах и не мог связать пары слов. В мой день рождения он привел сюда и исчез. Шли годы. Я прятался в одной из многочисленных комнатах этого дома, куда заходят крайне редко. Только бордель-маман или же её муж, те еще негодяи. Каждый год вспоминаю, как мы шли сюда вдвоем, отец говорил, что здесь меня накормят, буду спать в теплой постели, в окружении будет много девушек, моих «сестричек». Но этот ублюдок просто продал меня, пятилетнего ребенка, в чертов публичный дом в самых трущобах! Этот выродок продал своего единственного родного человека за бутылку дешевого пойла и свалил в закат! Сколько раз я представлял, как сбегу из этого места, найду отца и заставлю ответить за то, что он сделал! Сначала было счастье, когда местные «обитатели» проявляли внимание и заботу, потом началась паника о пропаже папочки, а после мне объяснили, что произошло в тот день, и я в последний раз заплакал. Я ревел как девчонка, которой обстригли волосы по самые корни. Взрослеть пришлось слишком рано. Осознание, что мир делится на черное и белое пришло слишком рано. Сначала я был просто помощником для новой «мамы», выполнял простые поручения типа принести или подать что-то. Еще спустя пару лет я начал работать, чтобы окупать своё проживание. Должен заметить, что были и комнаты, где клиенты развлекались в компании очаровательных девушек, была общая баня, а еще была комната, в которой гости выбирали себе спутницу. В мои обязанности входила уборка всех помещений. Сначала в «смотровую» не пускали, говорили, что я еще слишком мал для этого и приходилось драить комнаты и коридоры, а потом стали специально выталкивать в «зал просмотров». Маленького, худощавого парня, но, по мнению многих, весьма привлекательного. Само собой, меня сразу заприметили местные богатеи, само собой нашлись извращенцы и само собой… Многое происходило в этих стенах, даже были попытки сбежать. Когда «хозяину» надоело ловить меня по трущобам, он просто отобрал обувь и запретил её давать мне. Мои попытки на этом прекратились. Тогда на моём теле появились первые шрамы на спине. Тот хлыст, который он использовал для наказаний, просто разрезал кожу. Тогда я уяснил главный урок. Если хочешь сделать что-то незаконное – сделай это тихо.       Прошла еще пара лет, появились постоянные клиенты, которые хотели почувствовать радость отцовства и «покупали» таких юнцов. Как правило, таким людям не везло в личной жизни и им нужно было с кем-то поболтать или поиграть в простые детские игрушки. Таких было много, но были и такие, которые до сих пор заставляют содрогаться. Грязь, в которой пачкали те сволочи, не смывается годами и порой даже целой жизни недостаточно, чтобы очиститься от всего дерьма. Детей было немного, но всё же были. Это же, считай, редкость, найти можно лишь в таких злачных местах. Когда Мария, проститутка, видела очередного урода, она прятала нас ото всех и получала от хозяина заведения. Мы сидели в её комнате, слушая свист хлыста, крики девушки и ор этого урода. Каждый раз он приказывал ей не прятать нас, но она никогда не слушалась. Каждый раз она плакала по возвращению, а мы утешали и обрабатывали раны. Как позже выяснилось, она была бесплодной, золотой жилой. А детей принимала как родных. Мария считала, что каждому нужно плечо, на которое можно опереться, крыло под которым можно укрыться и грудь, которой можно защитить дорогих людей. Я навсегда запомнил эти слова. Они стали еще одним важным жизненным уроком.       Когда мне исполнилось десять, к нам пришли двое. Мы сразу их заприметили, они не были похожи на других посетителей и явно были богаче среднестатистического обывателя. Рыжеватый мужчина средних лет, похожи на полурослика и другой, человек, обритый на лысо, с козлиной седой бородкой, морщинистый, в тяжелом доспехе и прихрамывающий на левую ногу. Они попросили посмотреть всех мелких и нас вытолкали в зал. Тот, рыжий, подошел ко мне и внимательно осмотрел. Как сейчас помню тот запах трав от него, приятный, щекочущий ноздри. Он не выглядел злым или озабоченным, или неудачником. Наоборот, складывалось впечатление, что он весьма успешен в жизни. На вид ему было не больше двадцати семи, а может даже меньше. Рыжий задумчиво смотрел мне в глаза, я даже не смутился и нагло улыбнулся во все не выпавшие зубы. Полурослик обернулся с немым вопросом. Немного подумав, старик кивнул. Как оказалось, они искали кого-то похожего. Мелкого, худого, с отличительными чертами лица и не потерявшего волю к жизни. Бордель-маман отправила меня собраться и велела спускаться вниз к этим господам, меня выкупили из этого Ада. Я быстро поднялся к себе и начал сбор. Из пожиток оставались легкие одежды для танцев, да старые потертые штаны. На мне оставались короткие шорты зеленого цвета и белая рубаха с широким вырезом на груди, чтобы было видно не девочка ли я. Обувь так и не вернули. Когда я спустился, полурослик и мужчина о чем-то переговаривались, но язык был незнаком. Значит, не местные, скорее всего. Мужчины заметили приближение их нового компаньона (по крайней мере, в тот момент я считал себя именно таковым), со смехом обнялись и жестом показали следовать за ними. На всеобщем они разговаривали также свободно, как и на том, непонятном языке. Эти люди немного рассказывали по пути про мир. Как оказалось, город называется Бурдроен и стоит на окраине Западного Континента, на границе с землями пиратов. Йорд, старик, обещал, что представит меня как своего ученика и вытащит из этой дыры, а Граун, полурослик, сказал, что взял надо мной опеку и выкупил из того места. В тот вечер я впервые вышел из трущоб и увидел, что такое жизнь обычных граждан. Чистые улицы, красивые дома, улыбающиеся люди и множество торговых лавок, куча путешественников, нелюди! Это было таким открытием! Не знаю, что приводило до этого в такой же восторг того пацана. Тогда я узнал, что такое бани, что такое ткацкие мастерские, цирюльни. Тогда я понял, каково быть простым мальчиком, которому покупают игрушки! Мне купили новую одежду, отмыли от этой многогодовой грязи, а главное обувь. Новая, удобная, теплая. Это было незабываемо. На данный момент это мое самое светлое и самое теплое воспоминание. О том, как случай может изменить жизнь. Как жизнь может поворачиваться в самый неожиданный момент. Но это же не сказка про счастливое детство, верно? Рассказ одного проходимца, как он смог стать тем, кого люди старательно обходят стороной, о том, как незаконная организация добилась своего места в мире и стала вполне себе законной. На следующий день Йорд был вынужден уйти куда-то, и мы с полуросликом остались вдвоем. Граун был весьма общителен и представил меня как ученика в танцевальной академии, недалеко от одного публичного дома (совпадение? Не думаю). Он хотел, чтобы в этой академии я научился тому, что сможет помочь в дальнейшей жизни. И он не промахнулся. Там меня научили как привлечь к себе человека языком тела, как суметь соблазнить любого и как жестоки порой завистники. Учителя если и ругались, то только действительно за что-то серьезное и показывали нам ошибки, помогая их исправить и никогда не били. Там я провел почти два года беззаботной жизни и научился зарабатывать мелким воровством. Успешных всегда пытались любыми способами согнать с пьедесталов неудачники, вечная конкуренция. Зато там я нашел в себе предпосылки к бизнесу! Взрослые танцовщицы выступали в основном в борделях и на закрытых мероприятиях, а мужчины – существа жадные. Не помню, как это началось, но я стал красть нижнее белье, в котором выступали дамы и продавал его по весьма неплохой цене. Так я стал откладывать на побег уже из того места. Йорд пропал и совсем не приходил, а рыжий только изредка писал. Ну что ж, он хотя бы помнил про день рождения и присылал деньги на учебу. Грауну я буду благодарен всю жизнь, за всё. Кстати, забыл сказать, что именно благодаря ему меня стали обучать грамоте и счёту. Со временем, нас разбили на небольшие группы, чтобы у каждого было своё особенное представление. Учитывались и возможности, и способности, а также психологические данные. Тогда же я встретил своего первого лучшего друга. В труппе нас было три мальчика и шесть девчонок. Наш основной спектакль был о создании мира. Я играл роль Лиса, того, кто вдохнул во всё жизнь. Синд играл роль Смерти, того, кто даровал миру искусство, кто научил растения быть красивыми, мороз рисовать на окнах, а солнцу рисовать радугу в каплях дождя и прочее. И Джереми, который был Каином, существом, стремившимся к разрушениям, уничтожающий всё созданное Лисом. Девушки же играли роли благодарных существ и первых Богинь. Это было нашим коронным представлением. Мы использовали маски и натуральные красители для волос и тела, чтобы больше входить в роль. Каждый день мы репетировали как проклятые, но зато были счастливы. В один момент всё изменилось. Всему приходит конец. В академию поступил заказ от какого-то высокопоставленного человека и заказ был именно на нашу группу. В тот день мы с Синдом представляли, как сможем поесть горячей еды после представления и пойдем купим новой одежды. Выступление должно было пройти на закрытой вечеринке того богатея. Джереми предложил убрать девчонок из выступления, дабы никто не покусился на их честь и достоинство, мы согласились. Сейчас я понимаю, что это было правильным решением, хотя и немного подозрительным. Нас доставили к большому поместью, где всё и должно было происходить. Когда мы вошли внутрь, я заметил странный кумар в помещении, который буквально опьянял. Синд резко заткнул нос, он был напуган, в его родной стране, как позже выяснилось, это был распространённый наркотик, который действовал на определенные группы людей. А именно на детей до полного полового созревания. Наш «товарищ», как он сказал, «ненадолго вышел». Эту гадкую ухмылку я буду помнить еще очень долго. Ко мне подошел гость и предложил проводить в гримерную. Синд, я не видел куда его повели и что с ним было не помню. В голове уже было пусто, я послушно побрел с тем человеком по коридорам. Что было дальше – точно не помню. Помню боль, нестерпимую, ужасную, пронизывающую. Помню, как кричал. Помню, как он говорил что-то о расплате. Помню, как глаза ослепил яркий свет и чьи-то слова, что танцевать я больше не смогу. Помню чьи-то заботливые руки и мягкие прикосновения, помню горячие влажные капли на своем лице. Помню, как кто-то шептал слова с извинениями и как тонкие пальцы бегали по моему телу, причиняя боль снова и снова. После тех касаний боль утихала. Он (или же она?) нёс меня куда-то, тот дурманящий запах исчез, а вместо него витал тяжелый металлический. Теперь, уже с опытом жизни, спустя двадцать лет я понимаю, что это был запах крови. Знаете, бывают такие моменты, которые крепко задерживаются у нас в памяти. И если происходит что-то похожее, накатывает паника, злость, страх или еще что-то такое. Как правило, оно случается если обстоятельства схожи. С того дня я не могу спокойно слышать этот запах. Запах бойни. Прежде, чем меня вынесли на улицу, я отключился.       Когда я очнулся, то увидел сидящего рядом, спящего, немного поседевшего, но такого же яркого человека, как два года назад. Судя по посуде на прикроватном столике, он находился здесь уже не первый день. Борода заметно отросла и теперь заплеталась в косичку, волосы, впервые на моей памяти, были распущены, прибавилась пара морщин, но запах трав остался прежним. Граун явно устал, возможно, что именно он и вытащил меня из того дерьма, в которое нас втянули. Бородатый полурослик очень похож на гнома, только больше толстый, чем мускулистый, да и ростом ниже. Сейчас я был выше моего приемного отца. Забавное чувство превосходства хоть в чем-то. Теперь оставалось понято что стряслось и… ощущения. Одежды не было совсем, рядом с койкой стоял таз для нужд организма. Грудь прочно перебинтована. Меня немного знобило и адски болела спина, ноги не слушались, и я попытался сесть. В тот момент до меня дошло, что всё это были цветочки и на самом деле всё гораздо хуже. Болела поясница, болел зад, пара ребер, по ощущениям, вообще были сломаны, тазобедренные суставы протестующе заныли, и я обессиленно рухнул назад на койку. Я не чувствовал всего этого так сильно, потому что тело было полностью смазано анестезирующими мазями и в курильнице дымились успокаивающие травы. Только по этой причине я смог так долго проспать. Только по этой причине я не сдох от шока. Только по этой причине… я закричал и на мой крик сбежались все, кто был поблизости. Синд, Сандра (наша учительница), проснулся Граун, вбежали ребята из другой труппы. Комната резко стала тесной и неуютной, всё внимание было направлено на меня, руками закрывающего собственное лицо. Не хотел, чтобы кто-то видел насколько это больно. Волнение людей ощущалось чуть ли не на физическом уровне. Рыжий… точнее, мой отец, не сразу понял, что произошло. Спустя пару секунд он понял, что я проснулся и осторожно обнял меня. По обнаженной перебинтованной спине скатывались горячие слезы, хоть и немые. Его немного потряхивало, он хотел что-то сказать, но не мог и лишь крепче прижимал к себе. Синд выглядел чуть лучше, у него была сломана рука и множество ссадин по всему телу, да и пара синяков на лице. Хорошее украшение для актера, ничего не скажешь. Мы много разговаривали, мне рассказали, что произошло и как нас спасли. Как Джереми предал нас, продал этим людям и исчез без следа. И также, что я больше не смогу выступать. Тот, кто забрал меня, изуродовал мои ноги и повредил суставы где-то в районе бедра, а еще были повреждения внутренних органов, которые Граун уже почти полностью привел в порядок. Если раны можно залечить, шрамы замаскировать, то с поврежденными суставами мне нельзя выступать. Да и после этого происшествия не особо хотелось. Батя рассказал, что увидел нас, входящими в то поместье и тут же рванул за Йорном. Вдвоем они штурмовали то здание и, в приступе ярости, убили почти всех. Один из них был достаточно умен и в коротком поединке убил старика, который старательно работал, чтобы мы втроем могли переехать в другой город. Отец притих, он винил себя во всём и я не мог подобраться слова, чтобы убедить его, что он не прав и виноват в этом только Джереми, но никак не он. В тот вечер, когда все ушли, было принято решение покинуть город. Оставить все грустные воспоминания, все тяжести жизни и отправиться на юго-запад, в одно особенное место. Он сказал, что я могу пригласить с собой друга, если таковой имеется. Он сказал, чтобы я забыл этот город, потому что ближайшие годы, а может и десятилетия, не вернусь. Он обещал, что подождет до моего выздоровления, и мы отправимся в долгое путешествие. И он сдержал обещание.       Синд, когда я рассказал план, без лишних вопросов согласился, за что я благодарен до сих пор. Примерно через неделю, когда я смог худо-бедно ходить, началось новое путешествие. Без сучка и задоринки мы добрались до нового дома, до таверны на краю мира, под названием «Иштар». Помните, я говорил, что есть люди, которые случайно появляются в нашей жизни? Люди, которые кардинально меняют течение русла реки, под названием жизнь, особенные. Для меня эти люди Синд и Граун. Первый стал моим лучшим другом на годы, а второй заменил отца. И оба останутся со мной навсегда, даже после смерти. Потому что именно с них началась моя настоящая история. Потому что они дали мне моё имя. Потому что благодаря им у меня появилась настоящая, дружная и крепкая семья. Теперь, когда мы немного познакомились, я хочу представиться. Моё имя – Алмаз и я хочу рассказать вам еще одну историю. Историю о том, как я нашел свое место в этом мире и как сумел пойти навстречу судьбе.

Гильдия.

      «Иштар» - таверна, на краю мира. Место, где собираются негодяи вроде нас и люди, ищущие укрытия. Когда-то здесь было тихо, но теперь, с годами, это место стало логовом нашей гильдии. Прошло уже семь лет, как мы обитали тут, четверо постоянных жителей. Синд, мой лучший друг и названный брат, вырос в высокого крепкого мужчину, со слегка загоревшей кожей, широкими плечами и сильными руками. Резкие выраженные скулы, большие янтарные глаза, узкая линия губ. Иногда я смотрел на него и не мог понять, как такой человек как он не может найти себе девушку. С моей точки зрения, он весьма и весьма привлекателен. Бороду и усы он каждый раз старательно сбривал, считая, что это может помешать восприятию. Волосы собирал в небольшой хвост и также выбривал все по бокам и сзади, чтобы можно было чувствовать дуновение ветра. Он решил пойти более честным путем и стал местным охотником. Дичи в ближайших лесах водилось столько, что если есть одну оленину на протяжении нескольких лет, меньше её от этого не станет. Золотое местечко, в которое забрести случайно просто нереально. Еще с нами жили отец и его жена, два очаровательных полурослика. У мамы была длинная рыжая коса из волос, а у бати из бороды. В первое время было огромное желание сплести их косы вместе, пока родители спали, но всё же мы не решились. Последним, как вы догадались, был никто иной, как его величество я. Сейчас из зеркала на меня смотрел высокий, окрепший юноша. Все еще худощавый, но уже из-за особенностей телосложения, а не из-за голода. Волосы, отросшие по плечи, собраны в высокий хвост. Сытый, довольный, немного фальшиво улыбающийся, с зелеными миндалевидными глазами. Во время сезона жары, я носил легкую льняную рубаху, жилетку со множеством карманов, пояс алхимика (отец настаивал, чтобы простые яды, противоядия и анестетики я носил с собой). На ногах плотные штаны с парой скрытых карманов, в которых носил отмычки и метательные ножи и сапоги до середины голеней. Собственно, сегодня я вспоминал, как ровно семь лет назад батя привез нас сюда и начал нещадно обучать. Мама постоянно крала наши кошельки, пока мы не придумали, что можно разных насекомых, со слабыми и забавными ядами забрасывать к монетам перед приходом домой. Когда она нас встретила, то сразу ввела в курс дела и куда мы попали на самом деле. С кухни доносился запах чего-то вкусненького, и я поторопился к завтраку.       - Милый, ты опоздал, твой брат уже ушел добывать обед для постояльцев, - мама притворно ворчала, для виду, - у отца к вам серьезный разговор. Вы уже достаточно выросли и пришла пора вам поработать. С этим делом можете справиться лишь вы. К вашей компании присоединится… Один из этих, охотников на нечисть, ведьмак.       Я чуть не поперхнулся яичницей, которую нагло взял прямо с печи. Что же это за дело такое, на которое требуется провожатый? Альда ушла дальше колдовать на кухне, оставив меня наедине со своими мыслями. Ведьмак, значит что-то крупное. Если что-то крупное, значит услуга стоит весьма дорого. Значит, процент нам отчислится весьма увесистый. Если так, то это глупо посылать таких зеленых новичков как мы. Да, за эти семь лет отец научил нас вскрывать любые замки, в том числе и с магической защитой. Он научил нас сливаться с любым окружением, владеть разными типами оружия и даже показал мне простые заклинания, типа «зажечь огонь», «бесшумность», «обнаружение жизни» и еще парочке, но все равно, опыт у нас был только в открывании замков батиного шкафа с элитной выпивкой. Значит, это мог быть город, который мы оба хорошо знаем. Я замер. Возвращаться туда совсем не хотелось. Собственно, желание позавтракать тоже отбило напрочь. Бурдорен, по словам постояльцев, разросся и трущобы просто исчезли, но всё же это забыть не так просто. Каждое утро шрамы на теле напоминали мне о том, что было. Каждую ночь мне снилась академия и иногда я вновь ощущал тот металлический запах. Каждый раз я просыпался в холодном поту, Синд сидел рядом и держал за руку. Каждый раз он целовал меня в лоб и ложился обратно к себе. Это успокаивало, приносило какой-то душевный покой. Осознание, что дорогие люди близко и готовы поддержать всегда согревали меня. Мотнув головой, я вернулся к насущным проблемам. Заказ в Бурдорене мог быть только либо на проникновение и вынос казны или же на документы, хранящиеся испокон веков глубоко в подземелья. Что было в них – не знали даже мы. В первом случае сопровождение нам не нужно, только в качестве дополнительных рук, чтобы вынести как можно больше. А вот во втором… Потребуется человек, который был в тех катакомбах и знает их. Да и не только чтобы провести, но и защитить от монстров, заблудившихся там. Я сосредоточился. Синд был уже на кухне и разделывал кабана вместе с мамой, а вот со стороны дверей приближались двое. Местный дух-защитник шепнул, что один совсем не знаком и пахнет весьма странно, а второй как раз батя. Интересно. Возможно, это как раз тот ведьмак, которого приставили к нам в сопровождение. Вечно в мой день рождения происходит что-то из ряда вон.       А вот и они. Я сидел спиной ко входу и не видел толком ничего. Дверь «Иштар» тихо скрипнула, за ними жалобно простонали первые три половицы, которые мы никак не могли починить. Шагов не слышно, хотели приятно удивить. Краем глаза я уловил блеск наконечника стрелы с кухни, брат приготовился к атаке.       - Алмаз, Синд, расслабьтесь. Это – Иршалаим, молодой воспитанник хашинов, хотя таковым ещё не стал. Он будет третьим в вашей экспедиции и расскажет подробности, - голос Грауна звучал глухо, видимо, знал что-то еще, - отправляетесь сегодня и ни с кем не прощаясь.       - Папа, что за спешка? – я наигранно негодовал, хотя на самом деле выбраться из этого места хотелось.       - Мои заказчики хотели бы получить своё как можно раньше, а так как путь до города займет около недели, то стоит выйти как можно раньше, - вместо отца ответил тот парень. Его не волновала ни наша физическая подготовка, ни факт необходимости хотя бы собраться, - всё, что вам нужно у вас с собой всегда. Возьмите плащи и выходите. У вас пять минут.       Холодный металлический голос этого парня немного напрягал. Лицо он прятал под капюшоном, поэтому понять хотя бы его возраст было проблематично. Единственное, что бросалось в глаза – полуторный меч на поясе, украшенный руническими символами, сам метал на свету отдавал красным, что указывало на высокую стоимость. Интересно, простой наемник и такими деньгами располагал. Не похож он на простого человека, было в нем что-то зловещее. Мы с братом собрались достаточно быстро и вышли навстречу нашему первому заданию.       На удивление, Иршалаим оказался достаточно добродушным, хотя и старался скрывать своё лицо. Лесные духи отказывались приближаться, пока он не уснет, не объясняя причин. Всю неделю он рассказывал что предстоит и в какое дерьмо мы на самом деле вляпались. Как я и предполагал, украсть нам предстоит документы из старого архива, спрятанного глубоко в подземных катакомбах. Простой человек взорвался бы на первой ловушке, ведьмак на третьей, а хашин умер бы в середине. Но в нашей компании были я, Синд и тот парень. О хашинах, к слову, известно весьма немногое. Например, они жители Кровавых земель, где жили исключительно вампиры. Еще то, что хашины – по сути своей тоже вампиры, которых обратил древнейший из ныне живущих и с которым они теперь навсегда связаны узами крови. Отбирали их из числа лучших ведьмаков, людей, прошедших через обучение одному из первых ремесел убивать. Раньше ходили слухи, что таких людей пичкали разными наркотиками и их тела мутировали, но на самом деле они просто проходили через изнурительные тренировки и только. Они как были людьми, так и оставалась, в отличии от кровососов.       Целую неделю он терпеливо отвечал на наши вопросы и уточнения, травил байки и учил полезным фишкам для выживания на открытой местности. По пути нам встретились бандиты, но те, узнав откуда мы идем, пожелали удачной дороги и отправились дальше. К бате появилась еще небольшая кучка вопросов. В городе встал остро один вопрос, а именно с ночевкой. Все постоялые дворы были забиты битком, на сеновале спать не хотелось, а бордели вызывали тошнотворные воспоминания. Да и денег было не так уж и много, хотя всегда можно было украсть еще. Проходя по старому району, мы заметили небольшой дом, на котором весела покосившаяся вывеска «Ночлежка». Что ж, лучше, чем ничего. Без голосования, было решено заночевать там и мы постучали.       - Эй, хозяева, пустите! Нас трое и у нас есть деньги! – я несколько раз ударил по запертой двери, - дождь собирается!       Внутри стояла гробовая тишина. Даже свет не горел. Постояв ещё немного, а заодно убедившись, что людей больше нет, Иршалаим снял дверь с петель одним сильным ударом ноги, и мы вошли. Пыль, паутина, местами покосившаяся мебель. Здание давно пришло в запустение. За столико в дальнем углу сидела фигура. Мужчина, явно постаревший. Перед ним стояли бутылки и скромный ужин из нескольких овощей.       - Уважаемый, я дико извиняюсь за дверь, починим. Нам бы заночевать тут, не возражаете? – Иршалаим осторожно подошел к фигуре.       - Да, конечно, два медяка и весь второй этаж ваш. Простите, я уже неделю так… Слух подводит, простите, что не открыл. Если хотите – присаживайтесь.       Так мы и коротали вечер. Когда стемнело окончательно, Синд достал свечей. До этого темнота особо не мешала, так как можно было ориентироваться по свету факелов с улицы, но сейчас их уже потушили и не было видно ничего. И я увидел то, что не хотел видеть. В тот момент я залпом допил свою бутылку. В тот момент мой брат крепко схватил меня за плечо, не давая встать. В тот момент этот урод посмотрел на меня и улыбнулся. В тот момент ярость захлестнула меня с новой силой и воспоминания одним за одним снова пролетали перед моими глазами.       - Эй, старик. А есть ли хоть одна вещь, о которой ты сожалеешь настолько, что готов продать всё, лишь бы это вернуть? – моя улыбка была слишком натянутой, мой голос звучал слишком фальшиво, а мое лицо было слишком непроницаемым. Никто не мог понять о чем я думаю. Никто не посмеет сказать, что я не имею права врезать ему или изуродовать. Но сначала мне нужен ответ.       - Есть… Всего одна ошибка, которую я допустил. Когда-то я был странствующим торговцем, мог многое себе позволить, да и любимую баловал как мог. Мы не думали о будущем и понемногу начали откладывать на старость. В один момент, она забеременела, я был на седьмом небе. Наследник, как же. Тогда же мне предложили весьма сомнительную сделку. Если бы она была успешной, то мы ни в чем бы не нуждались. Алчность ослепла меня и я не увидел, что это просто грабеж всех наших нажитых накоплений. Мы жили… мы обеднели, а моя жена скончалась во время родов. Когда малец родился, для меня появился смысл жить, но я понимал, что не могу дать ему даже крыши над головой. Когда ему было полтора года, он сильно заболел. Тогда парень чуть не умер, и я принял тяжелое решение, о котором сожалею до сих пор. За ним приглядывала наша соседка, понимала, что такое остаться в огромном мире без средств существования. Я работал на складе и участвовал в нелегальных боях, чтобы получить хоть монету, чтобы суметь покормить мое единственное сокровище. Еще через три с половиной года я решил отдать его на воспитание в бордель. Я знал, что это не самое лучшее место, но оно могло дать ему то, чего не давал я. Еду, теплый дом, мягкую кровать, чистую одежду. Его забрали и больше нам не давали видеться. Изредка, я приходил к тому публичному дому и смотрел в окно, как он играет с другими детьми и как искренне он улыбается. Спустя некоторое время он исчез, как раз когда я готов был вернуть его, выкупить из того места. Но найти его я так и не смог. Мой старый друг, которого я попросил об одолжении найти его, сказал мне, что теперь парень сам по себе и не нуждается в таком неудачнике как я. И я смирился, - старик млко подрагивал, была видна его искренность, - знаете, недавно я видел его. Он вырос в прекрасного юношу, которым можно гордиться.       - Думаю, Ваш сын понял со временем, на какую жертву Вы пошли, чтобы дать ему то немногое для счастья, - Мой голос звучал весьма глухо и отстранено, - а также, думаю, что он простил вас за то, что ты сделал для него, старик. Я спать. День будет длинным. Синд кивнул и отправился наверх. Уснувшего хашина было решено не будить, видимо, ему и так удобно. Старик обещался за ним присмотреть и отправился в сторону кухни. Осмотревшись по сторонам, я отправился за братом. Он уже расправил постели и, не раздеваясь, улегся на ту, что стояла у окна. Я же рухнул рядом с ним и почти моментально провалился в сон.

Возвращение.

      Я проснулся первым, примерно за час до восхода солнца. Синд лежал рядом и задумчиво смотрел в потолок. На кровати напротив нас сидел Иршалаим и внимательно изучал какую-то карту, иногда делая на ней пометки. Кража тех документов провалилась, но мы украли другое, что-то более ценное. Бюст какой-то знатной девушки, от которой за милю несло магией. Явно это просто шкатулка, в которой лежит себе артефакт. Мы уже вернулись в «Иштар» и теперь думали над тем, что видели. Во-первых, первопроходцами мы не были. Во-вторых, из потайного люка мы заметили нескольких послов из Крейнгорна, которые обсуждали поиск какого-то артефакта. В-третьих, когда мы вернулись в ту ночлежку, старика уже не было. Со слов одного из соседей, дед проводил троицу людей, сел на ступеньки и уснул с улыбкой на лице. В его руке нашли записку: «Если он простил меня, значит, всё хорошо, я могу теперь отдохнуть». Это были последние слова моего родного отца. Он умер прямо там на ступеньках, с нежной улыбкой на лице. По пути домой, Иршалаим немного поделился своими теплыми воспоминаниями о детстве, а Синд кратко пересказал нашу совместную историю. А я был полностью погружен в собственные размышления об отце и разгадкой секрета бюста. Ответ на последний вопрос нашелся случайно.       Когда мы вошли в таверну, мама, как обычно, налетела на нас и попыталась обобрать кошельки, получила на каждую руку по миниатюрному капкану и, недовольно ворча, ушла к себе. Отец, как обычно, кивнул и попросил рассказать о путешествии. Брат мой, чтоб его, вывалил всё и с подробностями и достал ту статуэтку.       - И где документы? – папа нахмурился и взглядом начал бурить молодого хашина. Тот лишь пожал плечами.       - По словам нашего «Великого колдуна» - эта хрень намного дороже будет стоить – Синд рассмеялся и вручил бюст мне. Я же, простите, схватил её за самое важное, за грудь, пальцами надавив на выступающие соски. Раздался небольшой щелчок и нижняя часть подставки упала на пол, а за ней и небольшая подвеска.       - Мальчики, идите наверх. Мы разберемся. Иршалаим, этот артефакт искал Цепеш? – Граун кивнул на упавшую драгоценность и скрестил руки на груди, а мы с Синдом отправились наверх, легли на одну койку и благополучно уснули. Их дальнейший диалог мы не знаем, да и не говорят они ничего на эту тему. Странно, но не важно. Мы, наконец, дома. Это важнее всего прочего.

***

      Полурослик сидел перед камином в своем кабинете, глядя на огонь и уже который раз пытался раскурить трубку. Табак не был отсыревшим, но никак не хотел распаляться. Граун вздохнул и посмотрел на один из портретов над камином. Там был изображен он вместе со своим старым другом, которого так и не смог спасти. В тот период, когда эта картина была написана, они вместе занимались торговлей. Вместе путешествовали, а потом также оба пропали, познакомившись в парой девушек-торговок. В какой-то момент, этот друг рассказал про одну серьезную сделку, которая требовала огромных вложений, а при спросе на тот товар, об окупаемости речи и не шло. Это был чистый грабеж. За день до того, как его товарищ лишился всего, они заключили соглашение, в котором Граун получал половину накоплений из банка на случай непредвиденных обстоятельств и если дело прогорало, то полурослик заберет наследника себе и будет воспитывать, как своего сына, а накопления будет использовать во благо гильдии, которую уже начал сколачивать хитрый аптекарь. Это было начало Гильдии Воров Эфенора.       - Милый, - дверь в кабинет тихонько скрипнула и женщина медленно подошла, - Алмаз сегодня через чур тихий и спокойный, неужели, всё получилось и они встретились?       - Да, Синд подсобил и столкнул их. Наш сын вырос, простил отца и отпустил своё прошлое. Теперь он сможет двигаться вперед, - Граун приобнял свою супругу и нежно поцеловал её в нос, - а вот он… Со слов нашего охотника, Дерек умер. Завтра я займусь тем, что отправлю распоряжение доверенному лицу с просьбой в организации похорон. Не хочу, чтобы его тело сожгли с другими бездомными. Времени мало, поэтому отправлю через Иршалаима. Он за день способен преодолеть расстояние, которое мы проходим за неделю.       - А Алмаз? Как он узнал о том, что подвеска спрятана в бюсте?       - Ты никогда за своей подругой не замечала странностей? Может отвлекалась иногда, вела забавные монологи или подолгу куда-то смотрела? –Граун усмехнулся, - если мое предположение верно, то она либо была магичкой, что вряд ли, либо в её крови есть часть жителей Поднебесной. Жители Поднебесья ревностно защищают своих детищ, но бывают те, кто предают свою кровь и отрекаются от бессмертия. Тогда они становятся похожи на простых смертных, но видят намного больше. Потоки магии, души, духи – для них просто ежедневное видение, неотъемлемая часть мира. И если я прав, то наш сын тоже имеет толику этого дара. Пойдем спать, завтра нас ждет новый день, новые приключения и новые люди.