Свет всех этих миллиардов звёзд

Ed Sheeran — All Of The Stars

      Нацу, сколько себя помнил, был всегда один. За исключением того периода, когда Игнил нашёл его на улице и забрал к себе, будто бы тот был не ребёнком, а забродившим щенком. Этот человек зачем-то дал ему кров, тёплую еду, образование, свою фамилию. Он не мог понять, почему этот странный, слишком спокойный и, в тоже время, слишком вспыльчивый мужчина стал называть его, Нацу, своим сыном.       Но это ему нравилось.       Ведь впервые кто-то обратил на него внимание и, что ещё важнее, полюбил. Нацу не помнил, кто он и почему был один среди этих страшных улиц и не менее ужасающих и холодных человеческих теней. Он не помнил ни-че-го. Совершенно. Но люди, что проходили мимо, смотрели на Нацу с отвращением, и даже страхом, поэтому он и не понимал Игнила, который смотрел на него так тепло и искренне. Нацу решил довериться только этому странному и слишком высокому мужчине. В школе же он ни с кем не разговаривал, а другие не хотели разговаривать с ним. Ведь Драгнил был каким-то странным, со слишком прямым взглядом и такими же прямолинейными фразами. Они не понимали его, а он не понимал их. Он был искренним и просто говорил то, о чём думает, а они не знали, что такое искренность и боялись его. Поэтому Нацу и был всегда один.       Только этот странный мужчина ждал его дома с вкуснейшей едой.       Но к концу старшей школы Игнил умер. Этого, казалось, сильного во всех аспектах человека смогла убить какая-то железяка на огромной скорости. И если Нацу до этого всё время смотрел прямо, в испепеляющую пустоту, то после этого его взгляд было невозможно оторвать от земли. Игнил переживал, что для него так и не нашлось хотя бы одного друга, а Нацу было достаточно и этого старика.       А теперь его нет. Нет его друга.       Нацу будто бы снова вернулся в то время, когда всё казалось ему ужасным и холодным. Игнил показал ему мир, который может быть очень теплым и светлым, но стоило ему исчезнуть, как тьма снова стала тем самым спутником, медленно идущим за его спиной. До конца учебного года оставалось всего ничего, а Нацу даже и не думал собираться с силами. У него попросту не было того, что надо собирать. Однако когда ему сказали, что этот старик всё время откладывал деньги на его обучение и сейчас на счету просто заоблачная сумма, то Нацу не смог просто так взять и бросить всё. Игнил всегда хотел, чтобы он нашёл то, чем хотел бы заниматься. Он хотел, чтобы его слишком прямолинейный сын учился и нашёл друзей. За второе Нацу не мог ручаться, но вот за первое ещё как мог. И, найдя в потёмках своей души оставшиеся лучики света и силы, появившиеся благодаря тёплой ладони Игнила, взъерошившей его такие непослушные волосы, Нацу поступил в университет.       Поступил совершенно наугад, потому что попросту не знал, что ему может понравиться.       Нацу не знал самого себя, оттого было куда сложнее, чем остальному большинству. Он просто понадеялся на удачу. Вдруг у него выйдет с первого раза найти то, что ему нравилось бы, и что поможет ему понять, кто же он. Хотя он сильно сомневался, что хоть что-нибудь сможет снова заставить его оторвать глаза от собственных кроссовок.       Удача определила его на факультет астрофизики. Он никогда не интересовался подобным, да и на звёзды особо не смотрел. Но что-то внутри подсказало, что надо начать именно с этого, сложного и замудрённого, предмета.       Факультет этот находился у черта на рогах. Далеко за таким шумным и привычным городом, за лесом, через который проходила железная дорога, и за озером, что было ещё дальше последней станции в том лесу. А все лишь потому, что делать астрофото и следить за звёздами куда лучше, если небо не освещено огнями живого города. На не очень высоком холме стояла обсерватория с телескопом, а ниже находилось несколько небольших зданий.       В тот день, когда Нацу заселялся в общежитие, одна из учениц старших курсов, Эльза, рассказывала ему что да как, попутно водя по разным местам. Под конец дня, когда небо было необычно розово-фиолетовым, Алая рассказала Драгнилу одну старую легенду и посоветовала пойти на полянку за обсерваторией, дабы посмотреть этой ночью на звёзды, ведь Нацу никогда их и не видел во всей своей красе. Легенда показалась ему странной, но очень красивой.       «— Есть одна очень старая легенда о звёздах, — с блеском в глазах неожиданно заговорила красноволосая. Нацу показалось, что она очень любит эту легенду, однако ничего не ответил, а та не ждала и продолжила, — в ней говорится о том, что все звёзды, которые доступны и не доступны нашему взору, когда-то давно были частичками одного целого. Они были душой некого человека, который не любил темноту, боялся её, но и не переставал бороться с ней. Этот человек был один в этой огромной и бесконечной тьме. Ему хотелось избавиться от одиночества, и однажды этот одинокий человек придумал, как наконец можно избавить мир от вечной темноты и создать жизнь, наподобие его. Он разорвал свою душу на миллиарды и миллиарды маленьких кусочков и раскидал по всей вселенной, на многие миллиарды световых лет вперёд и назад. На месте этих кусочков появились звёзды. Невероятно яркие звёзды, которые смогли разрушить вечную тьму и дать начало жизни. Но этот человек не умер. Легенда гласит, что он продолжает наблюдать за той жизнью, которая появилась вместе со светом его многочисленных звёзд, ведь он больше не одинок, и что когда-нибудь, когда свет всех светил, прошлых и будущих, соберётся в одном месте, то можно будет увидеть дух того самого человека.»       Действительно очень необычная легенда. Даже какая-то романтизированная.       Драгнил послушал Эльзу и направился на ту полянку. Он прилёг на траве, заложив руки за голову. Пока что звёзд не было видно, и он невольно задремал. Этот тихий ветерок и шелест листьев на деревьях вокруг просто не мог не заставить прикорнуть. Нацу неожиданно почувствовать такое спокойствие, которого ему так не хватало в последнее время. Он не был уверен, правильный ли выбор сделал и понравился бы он Игнилу, да и вообще всё было как-то сложно. Слишком много плохих мыслей в голове и столько же мороки с экзаменами, переселением и прочими «радостями» жизни. Кажется, будто он уже очень давно не чувствовал себя так умиротворённо. Да и чувствовал ли вообще? Нацу определённо нравилось это новое место, что заставило стать более уверенным в этом выборе. Ведь даже если ничего не выйдет, по крайней мере здесь удивительная атмосфера, которую не грех прочувствовать. В какой-то момент его голова вдруг опустела.       «Давненько же я ни о чём не думал», — это было последним, что промелькнуло в его мыслях.       Через некоторое время он разлепил глаза.       И ахнул.       Всё небо над его головой было усыпано мелкими сверкающими точками. Казалось, что сейчас и не ночь вовсе. Некоторый были синими и даже немного фиолетовыми, а другие были белые. Был виден даже этот чёртов млечный путь, точнее одна из его спиралей, местами покрытый тёмными пятнами. Где-то в стороне выглядывало из-за деревьев Магелланово облако. Это казалось Нацу чем-то нереальным. Их свет был невозможно ярким и завораживающим. Сразу вспомнилось о том, что это всё призраки. Это всего лишь свет далёких светил, что дошёл до его взора только сейчас. Это всего лишь прошлые отголоски настоящих газовых шаров. Он смотрел и не мог оторвать глаз. Смотрел до тех пор, пока глаза не начинали слезиться. А потом промаргивался и снова неустанно смотрел, сам не понимая, что он хочет там высмотреть. В какой-то момент он опустил взгляд чуть ниже, на горизонт, и не поверил своим глазам.       Он увидел её.       Такую яркую и живую, будто бы свет всех мертвых, живущих и будущих звёзд собрался в одном месте. Собрался и превратился в это белокурое чудо, заставляющее поднять голову вверх и узреть весь этот свет, льющийся из холодного и тёмного космоса. И в тот же миг темнота Нацу превратилось в чёрное небо, усыпанное звёздами. Усыпанное кусочками её души, что теплится в каждой звезде, заставляя те сверкать.       А потом он опять моргнул.       И она исчезла.       После этого Драгнил всё никак не мог понять, привиделось ли ему это на почве недавней легенды или же он и правда увидел девушку, что была прекрасна настолько же, насколько прекрасными он стал считать звёзды. Нацу никак не мог этого понять, но почему-то после этого в его сердце появилось что-то очень светлое, что придало ему сил, и что поселило в нём любовь к звёздам и стремление узнать их свет как можно лучше. Драгнил будто бы ожил. Он впервые завёл себе друзей, у него появилась огромная семья. Парень просто не мог поверить, что несколько часов под звёздным небо могли настолько его изменить.       Что она могла его изменить.       Это просто ещё одна ночь, и он смотрит на луну. Нацу увидел падающую звезду и думал о ней. Думал и наполнялся жизнью. Это всё так напоминало ему магию, что казалось просто невероятным и выносящим мозг.       Он чувствовал, что если будет и дальше продолжать тянуться к звёздам, то снова её увидит. Увидит свет всех звёзд вместе. Такой ослепительный, но невероятно приятный и пробирающийся под кожу свет. Забирающийся прямиком в душу, даря нескончаемое тепло. Даже если это казалось нереальным, и друзья не особо понимали такой порыв, но это стало его мечтой. Мечтой, что заставляет его улыбаться совершенно искренне и без сомнений.       И пусть он слишком далеко, чтобы увидеть её, но он видит звёзды. А значит видит и её. Даже когда ему одиноко, стоит только наступить ночи и это чувство испаряется при одном лишь взгляде на небосвод.       Он знает, что его шрамы будут кровоточить, будут всегда напоминать ему об Игниле и плохой стороне людей. Но его сердце верит, что все эти звёзды приведут его домой. Она уже привела его домой, к такой большой семье, что с улыбками накладывает повязку на его рану.       Драгнил говорил со звёздами. Говорил с ней. Рассказывал о новых удивительных проектах в университете, о забавных ситуация с друзьями, о странноватом декане Макарове, который всё время подвыпивший. Его не смущало, что он говорит с этими огромными и маленькими скоплениями гелия. Наоборот. Ему становилось так хорошо и странно весело, что мысль о том, что она была реальна, укреплялась всё больше и больше.       «Знаешь, я посмотрел на тебя и влюбился. Там, на полянке» — каждый раз проскальзывало у него в голове перед сном.       Спустя несколько лет, лёжа всё на той же полянке, всё так же веря в свет всех этих звёзд, Нацу услышал шаги, обладатель которых медленно приближался. Они казались ему совершенно незнакомыми, оттого Драгнил напрягся и резко подскочил, цепко хватая подошедшего за запястье. Которое, кстати, показалось удивительно тонким. В эту секунду его сердце забилось в бешеном темпе. Он держал женскую руку, не в силах поднять взгляд на её владелицу. Сердце парня просто сходило с ума, и Нацу не мог понять, что с ним происходит. А потом он резко осознал, будто бы кто-то другой ему об этом только что сказал, вбил эту мысль в голову.       Он взял её руку и понял, что все в этом мире направляло его к ней.       Направляло именно к этому самому моменту, когда он боится поднять взгляд и увидеть своего гостя. Именно какое-то странное чувство заставило его выбрать этот факультет. Именно это странное чувство убедило его тогда сходить на полянку. И вот сейчас, стоя перед ней, Нацу боялся. А вдруг он просто окончательно потерял всякий здравый смысл? Драгнил боялся разочароваться в своих собственных ощущениях. Ему казалось, что если не сейчас, то когда его мания к звёздам себя оправдает?       — Эм, прости. Я, должно быть, тебя напугала? — неожиданно тишину нарушил мягкий и немного встревоженный голосок.       И тогда Нацу поднял взгляд, тут же окаменев и чуть сильнее сжав хрупкое запястье.       Это была она.       Без сомнений, эти волосы цвета солнечных лучей он ни с чем и ни с кем не спутал бы. Ни за что на свете. Нацу так часто прокручивал в голове тот момент, что просто невозможно, чтобы он что-то попутал. Перед ним стояла девушка, чья душа была во всех видимых и невообразимо далёких звёздах. Единственное, что он смог произнести:       — Я вижу звёзды. Я вижу тебя.