In Sickness And In Health

Это был последний понедельник мая, на часах было без нескольких минут девять. Учитывая, что ему нужно быть в офисе ровно в девять, Гарри мог с уверенностью сказать, что он опаздывал. Честно говоря, день и месяц не имели никакого значения, однако это можно было счесть за отличную игру слов. Настоящий хаос! И он признал, что это не лучшая игра слов в его исполнении, когда бежал сквозь толпу, одетую в строгие костюмы, в которой все спешили в свои офисы. Его наплечная сумка болталась на бегу и неудобно стучала по бедру. Он не мог подвинуть ее выше, потому что в обеих руках у него были чашки кофе, ему оставалось только надеяться, что ничего не прольется. Гарри стоило больше времени проводить в спортзале, потому что уже после десяти минут бега ему не хватало дыхания. Он слегка улыбнулся, увидев знакомое стеклянное здание, а потом слегка повернул руку, чтобы ни в кого не врезаться, но кого-то он все же задел. Мужчине хватило дерзости нахмуриться, хотя именно он помешал Гарри, но времени на спор не было, поэтому он слегка замедлился и продолжил бежать. Гарри улыбнулся охранникам, которые приветливо, но с жалостью посмотрели на него, и успел заскочить в лифт до того, как двери закрылись. Люди за ним ворчали, и он извинился, вытирая рукавом лоб. Гарри был замученным, на рубашке виднелись пятна от пота, а волосы были, разумеется, мокрыми и взлохмаченными. Но, эй, зато ему удалось забежать в лифт, не нанеся вреда кофе, и он считал это победой. Чтобы доехать до своего этажа, ему понадобилось несколько минут, Гарри прижался лбом к холодному металлу и ждал, пока его дыхание нормализуется. Он забыл поставить будильник на сегодня, но к счастью, он проснулся по привычке. Его расписание сдвинулось на час, поэтому он принял не совсем разумное решение пропустить завтрак и вместо этого пошел в душ, игнорируя грозные рычания желудка. Когда он выходил из дома, его волосы все еще были влажными, но ветер, конечно же, подсушил их. К счастью, у него уже давно выработалась привычка готовить одежду на следующий день с вечера. Поэтому здесь он сэкономил время, быстро застегнув рубашку и накинув пиджак. Дженни, постоянная бариста, посочувствовавшая ему (ей, очевидно, нравился Гарри), сделала заказ еще до того, как Гарри пришел. Она подмигнула ему, протягивая кружки, и Гарри ей и остальным улыбнулся, обходя очередь и оплачивая кофе. Ему удалось выйти из кофейни лишь с парой ругательств в свой адрес, и с того момента он бежал в офис. Поэтому, как только двери лифта открылись на его этаже, Гарри глубоко вдохнул, выходя. Наконец–то, думал он. Джейд довольно улыбнулась ему, предупреждающе приподнимая брови, в ответ на что Гарри лишь пожал плечами. Он прошел мимо нее и только потом вспомнил, что хотел что–то с ней обсудить. Когда он повернулся, чтобы сказать, что им нужно будет поговорить позже, настал конец полосе его удач. Следующие эпизоды произошли за несколько секунд. Кто–то шел за ним, и, когда Гарри повернулся, этот человек врезался в него, толкая в руку. От этого Гарри слишком сильно сжал в руке стаканчик, и кофе прилетел прямо ему на рубашку. Он с ужасом смотрел на нее, едва понимая, что его грудь будто в огне. Первое, что он понял, – это то, что разлитый кофе – кофе его босса. Что ж. – Прошу прощения, – сказал тот парень, закрывая рот рукой и извиняясь. Он смотрел на Гарри широкими, полными вины глазами, медленно отходя назад. На него кофе не пролился, но белая рубашка Гарри была полностью промокшей с коричневым пятном посередине. Это была его любимая белая рубашка, со сборками на манжетах и воротнике, а сейчас она была безнадежно испорчена. Пятна так просто не выведутся, а может быть, и вообще останутся навсегда. Конечно, его грудь просто горела от горячего кофе, и сердце колотилось, как бешеное. – Блять, – пробормотал Гарри, тяжело вздыхая и пытаясь быть как можно тише. Он мог слышать тишину, которая захватила весь этаж и повисла на нем. Он чувствовал на себе глаза любопытных коллег, которые жалели его и ждали реакции. Босс будет злиться, Гарри знал это, но еще этот самый босс любил подобного рода драму. Поэтому Гарри вздохнул и случайно выпустил из руки почти пустой стакан, который упал на пол, и остатки кофе вылились на его брюки. Сейчас это его уже совсем не волновало (потом – возможно). Прямо сейчас он был занят проклинанием всех и вся. Особенно своей судьбы. – Ох, блять, ну почему именно сегодня и именно сейчас? – Простите, пожалуйста, мистер Стайлс, – повторил мужчина, возвращаясь с салфетками и махая ими перед лицом Гарри. Гарри поднял взгляд и увидел, что это был Эрл, их новый стажер, который был таким же неуклюжим, как и Гарри. Он видел в его глазах страх и нерешительность, ожидание, что на него накричат. Как будто Гарри бы накричал. Он был на месте Эрла множество раз, поэтому знал, каково это. Он лишь тяжело вздохнул, держа крепче вторую кружку кофе. Свободной рукой он потянул ткань рубашки, чтобы она отклеилась от груди. Кофе уже высыхал, впитывался в ткань, и рубашку теперь уж точно придется выкинуть. Но не это было его главным беспокойством в данный момент, хотя и занимало высокое место в списке приоритетов. Самой страшной вещью был пролитый кофе, точнее, его начальник. Гарри начал работать в Colden Books три года назад. Он вошел в здание с надеждой в глазах и мечтой помогать в редакторском и издательском деле, возможно, получить шанс издать что–нибудь свое однажды. Гарри попал сюда из–за писательского хобби и нескольких людей, которые говорили, что это здорово. Но все его мечты разрушились из–за определенного Луи Томлинсона, который, к несчастью Гарри, был его начальником. Луи был тем человеком, кто бы рассматривал тебя несколько минут, а потом отчитал за то, что ты сделал свою работу не так хорошо, как мог бы. Конечно, он не был худшим человеком в мире, но определенно худшим человеком в жизни Гарри. Он был лучшим в своем деле, одним из самых авторитетных редакторов, и Гарри отчасти завидовал ему в этом. Иногда он даже восхищался Луи, но в основном – проклинал. Все в Луи делало его, мягко говоря, полным ублюдком. Он был принципиальным в некоторых вещах, к которым относился и кофе в девять утра. Гарри в последнее время много ходил по тонкому льду, принося кофе за минуту или две до девяти, чем зарабатывал в свой адрес предупредительные взгляды. Но не сегодня – сегодня Гарри опоздал, в его руке не было кофе, и это стало причиной огромного беспокойства. Для ненавистника кофе, любящего чай англичанина, Луи был явно слишком принципиален насчет этого. – Я принес салфетки, – сказал Эрл, чрезмерно махая ими. – Я не хотел врезаться в вас. – Спасибо, приятель, – в итоге ответил Гарри с натянутой улыбкой, принимая салфетки. Он бесполезно промокнул их на испачканной рубашке, зная, что кофе уже слишком сильно впитался. Он, наверное, в миллионный раз вздохнул и прикрыл глаза, крепко держа другой кофе. У него не было времени возвращаться, заказывать у Дженни еще один и бежать обратно. Гарри добавлял в свой кофе слишком много сахара, по сравнению с Луи, поэтому это определенно был неподходящий вариант. Открыв глаза, Гарри увидел все еще испуганного Эрла, ожидающего ругательств. Гарри усмехнулся, мотая головой: – Все нормально, Эрл, не волнуйся. Я знаю, что ты не виноват. Просто я неудачливый. Все в порядке. Гарри натянуто усмехнулся, бросая использованные салфетки в ближайшую мусорную корзину и направился к своему месту. Ему хотелось уснуть и забыть этот день, несмотря на то, что он только что начался. Все было круто, очень, блять, круто. Но с другой стороны, Гарри не совсем был виноват в том, что опоздал сегодня. Он не спал ночью, потому что выполнял задание, которое дал ему Луи, а это даже не входило в его обязанности. Тем не менее, его воскресный вечер, когда Гарри хотел просто расслабиться и посмотреть недавние серии «Очень странных дел», был разрушен. Спокойствие и свобода больше не входили в его планы. С тех пор, как он подал свое резюме три года назад. Иногда он думал, стоило ли на выходные отключить телефон, но пока не осмелился попробовать. Но суть все же в том, что это не вина Гарри, и ему не нужно будет выслушивать нотации начальника. Ему бы хотелось быть посмелее и высказать все Луи в лицо, а потом пожаловаться своей сестре. Очень бы хотелось. Гарри подошел к своему столу, свободной рукой поправляя ремень сумки. Он поймал на себе сочувствующие взгляды коллег и еле сдержался, чтобы не закатить глаза. Несмотря на то, как им жаль, они в то же время были бы первыми, чтобы прижать уши к стеклянным дверям и подслушать разговоры. Они были просто кучкой сплетников и подружились с Гарри только ради этого. На второй день его работы некоторые его коллеги подошли к нему под предлогом «приветствия в компании», а потом начали расспрашивать, как Луи себя ведет с ним. Гарри был первым ассистентом Луи после его повышения. Они хотели узнать, такой ли Луи жесткий и грубый с ним, как с остальными, и в тот момент Гарри понял, что с ними нельзя делиться большим количеством информации. Ему не нравилось говорить о ком–то таким образом, даже если это был человек, которого он недолюбливал. Это напоминало ему о людях на родине, и ему приходилось сдерживаться от криков из–за ничего посреди дня. – Он пришел около получаса назад, – прошептал Даррен, указывая головой в сторону двери Луи. Жалюзи были опущены, поэтому нельзя было понять, был ли там кто–нибудь, но Даррен, судя по всему, видел, как он пришел. Луи специально заказал в кабинет жалюзи, потому что, как однажды он сказал Гарри, ненавидел любопытные взгляды. Гарри хмыкнул в ответ Даррену, ставя стаканчик на стол, и снял с плеча сумку. Он убрал куртку с сумки и перевесил в шкаф. Он уже опаздывал, судя по часам, на десять минут, поэтому одна минута ему погоды все равно бы не сделала, верно? – Он, кажется, в хорошем настроении. Поэтому, думаю, не будет сильно на тебя кричать. – Сомневаюсь, но спасибо, Даррен, – сказал Гарри, слегка улыбаясь, и убрал волосы со лба. Он взял стакан кофе и пошел к двери, будучи не уверенным в своем решении. Учитывая, что у него не было другого варианта, он глубоко вдохнул и постучал перед тем, как войти. Луи всегда говорил ему заходить без стука, поэтому никогда не отвечал на это, но его мама научила его быть вежливым. Поэтому стук в дверь был больше привычкой, чем необходимостью. – Сэр? – тихо и смиренно спросил Гарри. Луи повернулся в кресле лицом к Гарри, смотря на него несколько секунд холодными голубыми глазами, а потом кивнул и закинул ноги на стол. Он отклонился назад в своем кресле и выглянул в окно (Гарри предположил, что это он и делал раньше). Он едва удержался, чтобы не закатить глаза во второй раз за несколько минут, проходя дальше и покачивая в руках стакан. Луи как всегда выглядел безупречно в своем темно–синем костюме, его волосы были идеально и неподвижно зачесаны назад. Этот зачес никогда не ослабевал, даже если они были в очень ветреном месте. Гарри знал это, потому что его волосы всегда сбивались в клочья после этого. Как всегда, щетина Луи была начисто выбрита, и Гарри знал, что Луи завел себе привычку бриться каждый день с того момента, как ему стукнуло двадцать три. Разумеется, сам Луи рассказал ему это и посоветовал Гарри завести такую же привычку. Однако он не знал, что Гарри–то и отрастить ничего не может. Однажды ему удалось отрастить что–то вроде щетины, но он порезался, когда сбривал ее. Еще Луи не нравились дикие кудри Гарри, он постоянно недоверчиво смотрел на них. В начале Гарри был уверен, что Луи ненавидел их, даже если ничего не говорил. Потом когда–то Луи невзначай похвалил его прическу, и Гарри понял, что ему просто не нравились взлохмаченные волосы, и это было понимаемо. Но ему самому все равно нравились его волосы. Все в его жизни, что касалось Луи, в последние три года очень путало его. В первый год работы Гарри был уверен, что Луи либо ненавидел его, либо просто плевать на него хотел. Все вокруг заставляли его поверить в то, что Луи просто хладнокровный и независимый. Однако медленно он понял, что дело было не в этом. Когда дело касалось Гарри, Луи был то горячим, то холодным, то непонятным. Поэтому у Гарри не было причин держать на него зла, зная, что Луи всегда сделает что–нибудь неожиданное. Гарри надеялся, что так будет и сейчас. Гарри переваливал вес с ноги на ногу, касаясь своей рубашки и слушая этот хлюпающий звук. У Луи была привычка стучать пальцами в определенном ритме по чему–нибудь, когда он либо нервничал, либо был счастливым. Это был тот самый ритм, который засел в голове Гарри, и выгнать его оттуда было просто невозможно. Иногда от этого ритма хотелось закричать, но он не мог, потому что Луи бы точно закричал громче. Гарри пытался не показывать свою боль на лице, и именно в этот момент Луи посмотрел на него. Этот момент был коротким, но взгляд Луи на рубашку Гарри был подольше. Уголок его губ опустился вниз, когда он смотрел на торс Гарри, явно размышляя об этих неприятных коричневых пятнах. Гарри занервничал, жар припал к щекам, он неуверенно провел ладонью по волосам и пытался не вздохнуть тяжело. Их глаза встретились на несколько секунд, но Луи быстро разорвал зрительный контакт, смеясь над фразой человека на другом конце провода. Это был его фальшивый бизнес–смех, конечно, он звучал слишком идеально, чтобы быть настоящим. Гарри слышал его настоящий смех всего несколько раз, и это больше походило на хихиканье и пыхтение, чем отработанное «ха–ха», которое прозвучало сейчас. Почему он был таким чертовски уравновешенным и натренированным? Луи Томлинсону недавно исполнилось тридцать, но он уже был на одной из самых престижных позиций в компании. Или, по крайней мере, в издательском секторе, потому что Гарри понятия не имел о том, что творится в других. Луи работал в два раза больше остальных и постоянно выматывался. Поэтому, Гарри считал, это придавало ему в два раза больше высокомерности. У его ушей уже виднелись седые волоски, а у глаз появлялись морщины, что было результатом работы до смерти и уединения. Но он даже не пытался останавливаться. Луи каждые три часа пил кофе, который ему подавали, и почти ничего не ел. Каждую ночь он спал меньше пяти часов, а когда работы было слишком много, то и еще меньше. Гарри знал все это. Луи был тем, кого люди назвали бы трудоголиком – он был женат на своей работе, и личной жизни у него почти не было. Гарри иногда приходили сообщения по ночам о делах на следующий день, поэтому он знал, что иногда Луи не спит вовсе. Еще он был на девяносто процентов уверен, что у Луи было лишь три человека, с которыми он мог поговорить не о работе, и одним из них был Гарри. Его жизнь была бы достаточно грустной, если бы это не раздражало Гарри. Он выслушивал нытье Луи, обычно это случалось, когда они вместе ходили на рабочие вечеринки, чтобы социализироваться или найти клиентов, или на книжные фестивали, опять–таки, чтобы социализироваться или найти потенциальных клиентов. У Луи практически не было жизни за пределами работы, поэтому социальная жизнь Гарри неплохо пострадала из–за этого в последние годы. Он мог внезапно позвонить Гарри и поручить ему какое–нибудь исследование, которое абсолютно не относилось к его основной работе. Еще бывали звонки, когда голос Луи слегка дрожал, и Гарри просто знал. Луи был слишком упрямым, чтобы попросить о помощи, а Гарри кое–что знал об упрямстве. Поэтому он откладывал свои дела, уменьшал взаимодействия с людьми из родного города и вместо этого помогал Луи, чаще всего безо всякой благодарности. Когда Луи не работал, он был другим человеком. Когда он менял строгие костюмы на дорогую спортивную одежду, мягкость просилась на смену жестокости в нем. Его волосы в такие времена обычно просто причесаны, в них не было никаких средств для укладки или чего–нибудь еще. Так он обычно выглядел моложе своих лет, в десять раз добрее. Достаточно странно, но Гарри считал это его более сложной стороной. Луи становился саркастичным и хихикающим, однако на следующий день это сбивало Гарри с толку, потому что в офисе он находил строгого, жесткого человека со сверкающими глазами и холодным и недоброжелательным голосом. В процессе узнавания Луи, Гарри научился вычислять смысл каждого хмурого взгляда и движений бровями. В то же время Луи сделал очевидным то, что он тоже может читать Гарри. Странно. Несмотря на это, они не были ни друзьями, ни приятелями. Луи все равно вел себя бесстрастно, а Гарри все равно возмущался и закатывал глаза. Но если бы Гарри был очень и очень честен с самим собой, он бы остановился на месте между обожанием и неприязнью к человеку за столом. Он не любил его хитрую, самоуверенную улыбку и безэмоциональный смех, но восхищался успехом, которого он сумел достичь в таком раннем возрасте. Возможно, он слишком часто восхищался Луи, но он об этом не думал. – Это просто замечательно, Фрэнк, – говорил Луи, его губы искривлялись в чем–то, напоминающем улыбку, но эмоций в его мимике не было. Он все еще смотрел в окно, и у Гарри уже заканчивалось терпение. Он стоял здесь уже пять минут, а от Луи не было никакого ответа. Поэтому Гарри максимально тихо поставил стаканчик на стол и попытался улизнуть. Он бы не хотел быть здесь, когда Луи сделает первый глоток и поймет, что кофе слаще, чем обычно. Но, конечно, голова его босса повернулась в его сторону сразу же, как только он сделал шаг к двери. Луи послал Гарри острый взгляд, который буквально приклеил его к месту, и жест, означающий остаться. Гарри замер, делая шаг обратно, и огорченно кивнул. Он сложил руки за спиной и ждал. – Я знал, что тебе можно доверять такие дела, Фрэнк. Да, конечно. Я тебе позвоню позже. Пока. И как только Луи оторвал телефон от уха, эта половинчатая улыбка исчезла с его лица и превратилась в легкую неприязнь. Гарри расправил плечи, когда взгляд Луи упал на него, и от этого у Гарри зачесался нос. Луи рассматривал его рубашку, удивленно приподнимая брови. Луи держал телефон на столе, не разрывая зрительного контакта с Гарри, и снял ноги со стола. Он всегда делал это с грацией и натренированной точностью, ничего не сбивая со стола, хотя Гарри бы уже давно все скинул. Луи наклонился слегка вперед, его лицо было как всегда бесстрастным, и он переплел пальцы перед собой. Он выглядел как обычно по–деловому, лицо не выдавало никаких эмоций, а губы были сжаты в одну тонкую линию. – Итак, Гарри. – Да, мистер Томлинсон? – Который час? – спросил он, наклоняя голову вбок. Его брови поднялись выше, как и скорость сердцебиения Гарри. Несмотря на то, что он уже привык к различным выражениям лица Луи, «угрожающее лицо» всегда делало свое дело. Луи удавалось выглядеть угрожающе, хотя ни один человек его роста не смог бы. Зачес Луи ни капли не двигался, когда он мотал головой. Даже круги под его глазами больше были похожи на знак власти, а не усталости. Ему точно стоило бы позаботиться о себе. Еще Гарри рассуждал, как Луи удалось превратиться в такого человека. Как он мог быть таким неприятным и грубым, но в то же время властным и очаровательным? Также Гарри задавался вопросом, почему ему так хочется ругать его, укутывая в одеяло и говоря отдохнуть. Это было странным. Гарри провел постыдно огромное количество времени, пытаясь понять, что сделало Луи Томлинсона таким, какой он есть, и почему ему не было стыдно за это, хотя должно. Он рассматривал это как психологическое исследование. В конце концов, он сходил на два урока по психологии. – Эм, девять двадцать? – сказал Гарри, заканчивая предложение на радостной ноте, часто моргая. Это было его «невинным и умилительным» лицом, которое срабатывало в девяноста процентах случаев, но к сожалению, не с Луи. У него, кажется, был иммунитет на все, ему все не нравилось. Это заставляло Гарри задуматься, как бы Луи отреагировал на щенка или какие–нибудь милые вещи. (Да, он проводил много времени, думая о своем начальнике. Ему стоит прекратить это.) – Простите, что опоздал, сэр. Но в свою защиту скажу, что я врезался в человека по пути сюда. – Да уж, я вижу, – протянул Луи, снова опуская взгляд на рубашку Гарри, а потом опять поднимая. Он потер пальцами переносицу, закрывая ладонью рот, а его глаза сжато светились удовольствием. Значит, Даррен был прав в том, что Луи в хорошем настроении. Его голос звучал бодро, не так уж холодно, как обычно, и он не был напряжен. Все же удача сегодня была на стороне Гарри, не считая испачканной рубашки и опаленной груди. – Судя по тому, что я вижу, ты пролил один кофе на себя, но один у тебя остался. И чей же кофе пострадал? – Эмм, м–мой? – заикался Гарри, наблюдая, как брови Луи стремятся вверх. Он не верил ни единому слову Гарри. Сердце Гарри начало громко и быстро стучать, когда Луи потянулся за стаканчиком. Не разрывая зрительный контакт, Луи прижал губы к стаканчику и сделал глоток. В этот момент он сморщился от отвращения. Гарри вздрогнул и закрыл глаза, тяжело вздыхая. Ему конец. – Стайлс, думаю, ты забыл, что я не люблю кофе с сахаром, – холодно отметил Луи. Гарри открыл один глаз и заметил, что лицо Луи не выражало никаких эмоций, но его глаза светились от восторга. Может, сахар подсластил его настроение, но он, по крайней мере, не злился. Луи сжал губы, чтобы не улыбаться и приподнял брови, а Гарри открыл второй глаз. – Тут написано, что кто–то по имени Дженни хочет, чтобы ты ей перезвонил. Так тебе отдать стаканчик? Гарри, не сдержавшись, фыркнул, и Луи слегка улыбнулся. – Я гей, Луи, ты же знаешь. – Знаю, – кивнул Луи, приподнимая брови, делая еще один глоток кофе и снова морща лицо – Но приятно знать, что ты кладешь огромное количество сахара в свой кофе. Меня чуть не тошнит от него, но в принципе, не так плохо. Поэтому в первый и последний раз, Стайлс, тебе это сойдет с рук. Первый и последний. Если в другой раз ты закажешь мне неправильный кофе, имей в виду, что я вылью его на твою любимую рубашку. Понял? – Да, сэр, – сжав зубы, ответил Гарри, сдерживая в себе свои мысли. Он бы мог сказать так много вещей, если бы они не были в офисе. Во–первых, он бы сказал, что Луи не настолько жестокий, чтобы сделать это. Во–вторых, он бы спросил, откуда он знает о любимой рубашке Гарри. И в–третьих, он бы сказал Луи, что он опоздал не по своей вине. Но так как он не мог сказать ни одного, ни второго, ни третьего, Гарри лишь кивнул. Ему казалось, будто он вернулся в первый год своей работы, когда он был неуверенным. Тогда Гарри нервничал, он был новичком в Нью–Йорке, и это было очень далеко от дома. Ему удалось занять должность ассистента с небольшой помощью своего отчима, и это было большим, чем он заслуживал. Однако Гарри считал, что если он постарается и порадует своего босса, то будет выглядеть, будто он и вправду этого заслуживает. Быть может, его бы быстро повысили. Он чувствовал себя удачливым, зная, что он на шаг ближе к тому, чтобы изменить мир своими словами. В то же время он был очень невезучим. К несчастью Гарри, его начальником был Луи Томлинсон, англичанин, которому сложно угодить, который быстро взобрался на верх карьерной лестницы с огромными усилиями. Это было сложно для неамериканца, он был самым молодым главным редактором в Colden Books, компании, которая должна была быть благодарна ему за многое. Луи достаточно постарался, чтобы завоевать уровень престижа для компании, так как именно он привлек к работе многих клиентов своим очарованием и сексуальным акцентом, после чего превратился в Снежную королеву. Тогда Гарри восхищался им, чувствовал, что работать на него было бы честью, но потом он его встретил лично. Холодное и придирчивое поведение Луи заставило Гарри понять, почему в первый день на него все смотрели с такой жалостью в глазах. А через год он понял, почему все ненавидели Луи, боялись, когда у Гарри почти не было выходных, только бесконечные и бессмысленные задания. Также благодаря этому мужчине Гарри пришлось уклоняться от людей из прошлого и не знакомиться с новыми. По крайней мере, он всем говорил так, хотя правдой было то, что он избегал их по другой причине. – Я могу идти? Луи промычал, по привычке делая глоток своего слишком сладкого кофе и нахмуриваясь. Он поднял свой указательный палец, чтобы остановить Гарри и поставил стаканчик на стол. Луи порылся в столе, настойчиво ища что–то, и, когда нашел, пришла очередь Гарри в непонимании хмурить брови, потому что в следующую секунду в его лицо прилетело что–то мягкое. Гарри успел поймать это до того, как оно упало на пол, и развернул мягкий материал. Это был свитер. Не просто обычный свитер, а лиловый кашемировый свитер. Гарри удивленно поднял глаза на Луи, несколько секунд просто моргая. – Ты очень склонен к тому, чтобы что–нибудь пролить на себя, поэтому я купил его и держал у себя, чтобы ты, если что, смог надеть его взамен рубашки, – дерзко заявил Луи, беря в руки стопку бумаг и просматривая их. Гарри нахмурился еще больше, потому что для него было непривычным видеть такого доброго Луи на рабочем месте. Не то чтобы он всегда был грубым, просто это было заботливым и одновременно неожиданным жестом. Гарри бегал взглядом со свитера на своего босса и обратно. Это было огромным сюрпризом для него, и ему хотелось ущипнуть себя. Отчего–то Гарри казалось, что все идет не так, и он не знал почему. Очевидно, он слишком остро реагировал, это было присуще ему. Луи не поднимал глаза, но громко цокнул, что испугало Гарри. – Я практически слышу, как ты думаешь. Мы через час уезжаем на встречу, Стайлс, и я не хочу, чтобы ты стоял передо мной в своей запачканной рубашке, вот и все. Не придумывай себе ничего. Надень его на рубашку до обеда, а потом купишь себе что–нибудь. – Эм, – Гарри удивленно заморгал, слегка улыбаясь. – Конечно. Спасибо, Лу–… мистер Томлинсон. Луи не оторвал взгляда от бумаг, лишь сделал отпускающий жест рукой. Но Гарри был уверен, что Луи улыбался. – Можешь идти. Мне нужно прочитать эту важную рукопись, а тебе совершить несколько звонков. О, и еще, оповести меня, когда Винстон будет свободен, мне нужно с ним поговорить, и передай его ассистенту то же самое. Не забудь. – Не забуду, – пробормотал Гарри, кивая. Он с осторожностью смотрел на своего начальника, выходя из кабинета, пальцами держа свитер. Он поймал на себе обеспокоенные, но любопытные глаза коллег и улыбнулся им, садясь за свой стол. Гарри тяжело вздохнул, чувствуя себя слегка не в своей тарелке. И именно поэтому Гарри недолюбливал Луи. На самом деле, Луи не был последним ублюдком по отношению к Гарри в самом начале, несмотря на то, что все думали и предполагали у себя в голове. В первый месяц он был очень милым, потом превратился в настоящий кошмар, а сейчас – где–то в середине. Он мог бы отругать Гарри за неправильно заказанный чай или кофе, а тогда это было гораздо более сложным заданием, чем сейчас. Гарри бы смаргивал слезы, но не останавливался. Луи превратился в этого непонятного человека около года назад, и мозг Гарри все еще иногда не понимал его. Он думал, что возможно, положительные изменения произошли в следствие того, что сестра Луи переехала в Нью–Йорк и вбила в него немного совести. С точки зрения Гарри, Луи был груб ко всем, но к нему немного меньше. На работе, конечно же. Луи был грубым боссом, но в то же время – заботливым человеком, например, он делал выговор (легкий), а потом дарил свитер. Эти небольшие, мизерные акты доброты немного раздражали Гарри, потому что Луи мог бы быть просто человеком получше. Но нет, ему нужно было устроить шоу. Гарри, конечно, не мог ненавидеть его из–за этого, но уж точно не понимал его домыслов. Все же, Луи разрушил социальную жизнь Гарри и наотрез отказывался повышать его. Не то чтобы Гарри конкретно просил его об этом, но ему хотелось быть редактором, может, или даже писателем. У Луи не было профессионального мнения об авторских работах Гарри, потому что он даже не пытался их читать. Как–то он подсунул свою рукопись, надеясь, что Луи хотя бы пробежится по ней взглядом. Гарри хотел спросить мнение Луи о ней, но это было бы непрофессионально с его точки зрения, поэтому он лишь закусывал губу и забирал свои бумаги. Может, она попросту была ужасной, кто знает. Гарри закрыл лицо ладонями и жалел о своей несчастливой судьбе несколько секунд, а потом решил, что он и так себя слишком много жалеет. Взяв свитер, он пошел в туалет, где, к его удаче, никого не было. Гарри снял свою испорченную рубашку и промочил ожог на груди водой, шипя, когда немного жгло. То место покраснело и чесалось, он закусил губу, осматривая его. У него не было никакой мази, поэтому он решил обработать ожог по приходу домой. Несколько секунд Гарри смотрел на свитер и попросту улыбался. Когда он надел его, то будто оказался в метафорическом раю. Лиловый был определенно его цветом, как он всегда считал, возможно, Луи тоже, иначе бы он не подарил этот свитер ему. Однако Гарри старался не думать об этом, вместо этого предполагая, что Луи просто взял первую попавшуюся вещь, учитывая, что свитер был на размер больше нужного. Гарри немного подтянул рукава вверх и улыбнулся отражению в зеркале. Он слегка понежился в мягкости свитера, а потом надел наверх пиджак. Свитер, возможно, не совсем входил в дресс–код компании, но пиджак делал его вид более деловым. Гарри пытался не улыбаться, выходя из туалета с грязной рубашкой, передал сообщение Луи ассистенту Бена и вернулся на свое место. По пути два человека оценили его свитер, и Гарри покраснел, объясняя, что он в нем из–за рубашки, на которую он пролил кофе. Он никому не рассказывал, что свитер – подарок Луи, иначе бы по отделу пошли слухи, которых ему не хотелось. Он сел в свое кресло, вздыхая и потирая глаза, он уже чувствовал себя уставшим. Гарри понял, что было почти десять утра, поэтому по традиции он позвонил своей сестре. Она подняла после второго гудка, радостно поприветствовав его, хотя у нее было лишь семь утра. Гарри недовольно зарычал в ответ, отчего она усмехнулась. – Оу, что–то тебя снова расстроило, братец? – спросила она, уже заранее зная ответ, и посмеялась над ним. Был только один человек, который мог вывести Гарри из себя, в основном потому что все в его жизни крутилось вокруг этого человека. Поэтому Гарри снова прорычал, потирая лицо свободной рукой. Как и в любой другой день. – Ну же, расскажи мне. Я слушаю. Что он сделал на этот раз? – Это больше как–, – вздохнул Гарри, сжимая губы перед началом рассказа о его катастрофическом дне. – Я проспал сегодня, потом на выходе из дома ударился мизинцем. Чуть не пропустил свой автобус, потом бежал до офиса, чуть ли не задыхаясь, и пролил кофе на свою любимую рубашку. Учитывая, что я опоздал, то получил нагоняя от Луи, и вот. Рубашка испорчена, день испорчен, и, как мне кажется, день Луи тоже, поэтому мой день и дальше будет кошмарным. Все просто такое– эй, ты можешь не смеяться, Джемма? – А что мне тогда делать? – спросила она, снова смеясь, и из–за смеха ее телефон, видимо, выпал из рук, потому что голос резко стал издалека. Гарри прочистил горло, стуча пальцами по столу. Джемма всегда находила что–то веселое в боли Гарри, еще с детства. Но она любила его, поэтому Гарри считал, что может простить ее. Джемма была единственным человеком из его родного города, с которым он поддерживал контакт. К тому же, Гарри уехал около трех лет назад, а они разговаривали почти каждый день. Большинство его друзей устали от его отмазок и жалоб на начальника. С двумя друзьями он иногда разговаривал, но у них были загруженные расписания, поэтому чаще всего эти беседы были недолгими. Тем не менее, его официальной отмазкой было то, что Луи снова занимает его время, что наполовину было правдой. Вторая половина заключалась в том, что Гарри недостаточно пытался. Хотя иногда он думал, что было бы, если бы он отказал Луи в чем–нибудь, просто чтобы увидеть его реакцию. Луи был очень страшным человеком в гневе, поэтому никто не хотел рисковать. Но чем больше Джемма смеялась, тем больше Гарри поддавался и в итоге заулыбался, мотая головой. – Только у тебя может быть такая куча проблем до десяти утра. И большинство из них сделаны самим тобой. Нет, не перебивай. Но серьезно, я тебе кучу раз говорила уволиться. Ты так много ноешь насчет работы, ненавидишь своего босса и не делаешь ничего из того, что тебе нравится. Что тебя держит? – Ну, все же не так плохо, – соврал Гарри, теребя пальцами край свитера. Конечно, составлять и корректировать расписание Луи, отвечать на звонки и быть милым с ним весь день утомляло. Гарри раздражало, что ему везде нужно было таскаться с ним, потому что Луи считал это необходимым. Ему надоело сдерживаться, слушая (часто без надобности грубые) разговоры Луи с другими людьми, стоя за его спиной и тяжело вздыхая. Он уже забыл, как шутить, говорить с сарказмом или вообще спать. Возможно, он преувеличивал насчет всего в своей жизни, но это было не так плохо. Разумеется, ему хотелось бы делать что–то большее, чем это, что–то, чему он учился. Гарри хотел редактировать и публиковать работы, как это делали его коллеги. Он утешал себя тем, что может стать еще хуже. – Например, я ездил в Германию в прошлом месяце. И Луи не такой уж и плохой, правда. Он подарил мне сегодня свитер, чтобы я надел его на грязную рубашку. Сказал, что держал его у себя, потому что знал, что такое когда–то случится. Это же мило с его стороны, правда? – Так, он меня запутал, – размышляла Джемма, и Гарри фыркнул в ответ. Он знал это, потому что именно он страдал от частых перепадов настроения Луи. – Но ты меня запутываешь еще больше. Ты говоришь, что ненавидишь Луи, но когда я говорю что–то против него, то ты тут же встаешь на его защиту. – Он… – начал Гарри, вздыхая. Она была права. У него была проблема с этим. – Я не знаю. – Да, ладно, пускай, – сказала Джемма, и Гарри с облегчением вздохнул. – Да, Гарри, ты говоришь о своем начальнике каждый день, поэтому ладно. Тебе повезло, что у меня есть еще одна тема для разговора. – Серьезно? – Да. Итак, самая важная вещь на этой неделе – это то, что ты прилетаешь домой. Ты уже купил билет, да? Когда у тебя вылет? Стой, ты же прилетишь домой? Гарри промычал, убирая телефон к другому уху. Он прищурился, глядя на календарь на столе, потом перевел взгляд на фотографию рядом с ним и понял. – Ох, черт, у Гамми день рождения! О, да, теперь я помню. Уже ведь почти июнь. Ну так вот. Я абсолютно забыл о дне рождения Гамми, честно говоря, потому что в последнее время по ночам работал для Луи. Он в этом месяце вообще как с цепи сорвался, и, конечно же, это отразилось на мне. – Тебе правда стоит взять перерыв от этого парня, Гарри, – вздохнула она. – Ты как будто в навязчивых отношениях, хотя у тебя с ним очевидная любовь/ненависть. – Никакой любви у нас нет, – настаивал Гарри. Каждый раз она говорила одно и то же. Обычно совет о перерыве она сопровождала тем, как Гарри нравится Луи, но сейчас обошлось без этого. Ей легко было говорить, что он может отказать своему боссу, потому что она была на высокой редакторской должности на противоположном конце страны. Атмосфера на ее работе была спокойной, менее нервной, и Луи не был ее начальником. – Как скажешь. Но Гамми исполняется девяносто. Она ждала этот день с восьмидесяти лет, – Джемма рассмеялась, но Гарри ее не поддержал. В основном из–за того, что он переживал. – Ты же знаешь, как она относится к таким праздникам, а учитывая, что ей осталось десять лет до века, то она превзойдет себя. Если ты не прилетишь домой, все будут использовать это против тебя. Особенно Гамми, ты же знаешь, какая она королева драмы. – Но, Джемс, ты же знаешь, что я не могу! – А ты смоги как–нибудь, – настояла она. – Она пригласила всех на праздник. И это значит на самом деле всех. – О нет, – прорычал Гарри, потирая глаза. Он прокрутил в голове список встреч, на которых должен присутствовать на этой неделе, если есть шанс, что там что–то не особо важное, то, может быть, Луи даст Гарри отдохнуть на выходных. – Я правда ничего не могу обещать тебе сейчас. Он сегодня, вроде как, в хорошем настроении, поэтому я чуть позже спрошу, но ты же его знаешь, поэтому этот маленький дьявол может отказать. У меня даже в эти субботу и воскресенье не было выходных, потому что один из его важных клиентов – настоящая сука. Мне нужно быть с ним постоянно, понимаешь. Иногда мне кажется, что я больше похож на его жену, которая заботится обо всем, а не на ассистента. Это выматывает. – Ну, вообще он и есть твой муж по работе, – дразнилась Джемма, – но помни, Гарри, что ты сам в это ввязался. Помнишь, два года назад, когда я тебе сказала не ехать к нему домой, чтобы дать ему суп и лекарства? Это был личный жест, который не обязательно было делать, но ты сам это выбрал. Тебе некого винить, кроме самого себя. – Но, Джемма, – захныкал он, надувая губы. Он бессмысленно смотрел на стол, чувствуя на себе взгляды других, и начал говорить тише. – Ему было тогда очень плохо, а он все равно говорил, что пойдет на работу на следующий день, и мне пришлось бы его отвозить. Я бы не позволил ему сделать этого, поэтому я остановил его супом. Поэтому твой аргумент нелогичный. – Я просто говорю тебе, Гарри. Гарри фыркнул, поднимая голову, и заметил обеспокоенный взгляд Джеси. На ее лице была написана паника, и она показала головой вправо. Он нахмурился, поворачивая голову и заметил того самого маленького дьявола рядом с собой. Луи стоял у его стола, скрестив лодыжки. На его лице красовались нахмуренные брови и широкая сладкая улыбка, которую он пытался спрятать. Он не выглядел пугающе, но Гарри хотелось кричать от того, что его поймали. Но он этого не сделал. Даже не мог, он просто замер в кресле. Технически, Гарри не было разрешено совершать личные звонки на рабочем месте, даже если все остальные делали это. И тем более ему не было разрешено плохо говорить о своем начальнике, а по его взгляду было понятно, что мистер Томлинсон все слышал. Снаружи он выглядел спокойно и собранно, но внутри он мог просто кипеть. Гарри снова стал центром внимания, и все знали, что улыбка Луи была прикрытием. Гарри шумно прочистил горло, медленно отходя от шока и слыша смех Джеммы на другом конце провода. Он вежливо улыбнулся своему боссу, закусывая губу. – Простите, мэм, вероятнее всего, я не смогу записать вас на эту неделю. – Луи здесь? – Да, хорошо, до свидания. От Джеммы исходили еще давящие вопросы, но Гарри их проигнорировал и положил трубку. Он улыбался Луи, а тот прислонился к стене и тоже улыбался. Однако глаза Луи были лишены эмоций, он сжимал челюсть, и улыбка медленно сползала с его лица. Гарри не заметил до этого, но Луи был в темно–синем костюме в паре с красным галстуком. Этот наряд Гарри видел всего несколько раз за последние годы, поэтому он предположил, что это любимый костюм Луи. На самом деле, он идеально подходил ему по фигуре, а цвет подчеркивал его глаза. Но Гарри об этом не думал. – Так вот как меня все здесь называют, значит? – спросил он спокойным и тихим голосом, чтобы больше никто не слышал. – Маленький дьявол? – Н–нет, конечно, нет, – пискнул Гарри, резко мотая головой. Луи приподнял бровь, отчего Гарри занервничал еще больше. Он быстро встал и почувствовал себя маленьким, хотя был выше мужчины. Он нервно поправил складки на штанах и пиджак. Луи быстро оценивающе посмотрел на него, на его свитер, но ничего не сказал. Он оторвался от стены и тоже поправил пиджак. Без единого слова он пошел в сторону офиса Бена Уинстона, и Гарри быстро побежал за ним, благодарный за то, что они закрыли эту тему. Бен был еще одним редактором в Colden Books, которого можно было бы назвать старшим, но он был на уровень ниже Луи и одновременно его главным соперником. Он провел больше лет в издательском деле, чем Луи, но был на позиции ниже. Вероятно, поэтому Бен обижался на Луи, и Гарри понял это буквально с самого начала. Бена ненавидели многие, он привлек некоторых спорных клиентов, поэтому его положение в компании не было удивительным. Удивительным было то, что его до сих пор не уволили. Даже коллеги Гарри больше были на стороне Луи. Они соглашались, что темперамент Луи был бы лучше, чем высокомерие и некомпетентность Бена. Бен также был одним из тех, кто не боялся разозлить Луи. Он никогда не упускал возможности унизить его, а у Луи, в свою очередь, были в копилке ответные фразы. Самый грозный Луи – самый тихий Луи. Все это знали, не только Гарри, но только Гарри знал, как его успокоить. Честно, Гарри мог бы написать книгу об этом мужчине, но, к сожалению, Луи бы все равно не принял ее, назвав недостоверной. В любом случае, Гарри планировал оставаться в стороне от всего этого, как и все остальные. Но тогда Бен начал флиртовать с ним, когда Луи был в кабинете. Это было нежеланным наступлением, и Гарри отверг его, потому что он был стар для него и женат. После этого Бен начал оскорблять Гарри при первой же возможности, опять–таки, когда Луи присутствовал при этом. Ярость Луи по отношению к нему усилилась после этого, и он начал защищать Гарри. Но, к сожалению, все равно Луи настаивал, чтобы Гарри шел с ним в офис Бена. Правда, Гарри никогда не поймет, почему Луи делает все именно так. Луи толкнул дверь офиса Бена без стука, и Гарри едва успел остановить ее, пока она не дала ему по лицу. Серьезно. – Луи, добро пожаловать, – поприветствовал его Бен фальшиво, смотря на них обоих. Бен скрестил руки, опираясь на спинку своего кресла. Он игнорировал присутствие Гарри, и это никого не возмущало. Уж лучше пусть его игнорируют, чем пристают к нему. Бен улыбался им, но его глаза оставались холодными и недоброжелательными. Луи даже не пытался вести себя приятно или улыбаться, он строго смотрел на Бена, скрестив руки на груди. Гарри занял место слегка сзади за Луи, ведя себя, как его тень, и желая утопиться в напряжении, которое скапливалось в этой комнате. – Чем обязан такому приятному появлению? – Что ж, мистер Уинстон, как я уже тысячу раз говорил, для вас я мистер Томлинсон, – уверенно сказал Луи, напрягая плечи и сжимая руки в кулаки. Гарри не видел его лица, но знал, что Луи хмурится. Точнее, догадывался и видел в отражении окна. Гарри все еще не знал, почему его присутствие было обязательным, ведь ему не разрешалось перебивать их или даже говорить. Возможно, Луи привел его с собой, чтобы разбавить холод между ними двумя… если это поможет. – Но сейчас не об этом. Вы помните, как я говорил вам достучаться до Фрэнка и закрепить книжное дело Эллен? Бен закатил глаза (Гарри бы добавил, что непрофессионально) и рассеянно почесал свою бороду. – Понимаете, я же каждый раз вам отвечаю, что до Фрэнка невозможно дозвониться, он занятой человек. И, во–вторых, для меня невозможно заставить их поменяться с нами издательствами. – Что ж, тогда, может, вы попробуете угадать, с кем я только что разговаривал по телефону? – Луи надменно усмехнулся. Гарри догадался, к чему вел Луи еще до того, как Бен задал вопрос, а он сам, видимо, нет. Но все же не стоило быть таким невежливым, подумал Гарри и сжал зубы. Бен был бесячим мудаком, да, но иногда Луи заставлял его так себя вести. Кто–то должен был быть трезво мыслящим, и Гарри всегда считал себя таким человеком. Иногда это надоедало, но он все равно верил, что доброта творит чудеса с грубыми людьми и меняет их. Но опять–таки, доброта Гарри так и не растопила ледяное сердце Луи. А еще Гарри хотел задушить его. – Верно, Уинстон, с Фрэнком, и он согласился. Конечно, пришлось его поубеждать, но у нас уже есть договор, его остается только подписать, и это будет сделано уже к концу следующей недели. Но, я так понимаю, ты даже не пытался? – он драматично остановился и подошел ближе, кладя ладони на стол Бена и нагнулся к нему. Гарри ментально закатил глаза. – Никогда не сделаешь лишнюю работу. У тебя никогда не было таланта поднять рейтинг. Я прав? Бен встал в полный рост со злым лицом, становясь выше Луи. Честно говоря, почти любой мужчина был выше него, потому что Луи был ниже среднего. Но это его никогда и ни от чего не останавливало. Гарри прочистил горло, чтобы напомнить, что они все еще на рабочем месте. Это не было его работой, подумал Гарри, замечая, как плечи Луи дергаются, и он сделал шаг назад. Напряжение все еще было высоким. Бен насмешливо посмотрел на него. – Извините, мистер Томлинсон, что у меня есть еще и личная жизнь. Я не женат на своей работе, у меня есть жена и дочь, с которыми я провожу время, в отличие от вас. У меня нет времени унижаться и уговаривать людей подписать с нами договор. И, может быть, именно я поднял нашу компанию в рейтинге, а не вы, кого повысили просто из–за везения. – Какое это имеет дело? – фыркнул Луи, говоря громче и скрещивая руки на груди. Гарри знал, что частично это была вина Луи, но что он мог сделать. Он просто знал, что на окнах Бена нет жалюзи, и кто угодно мог заглянуть. И прямо сейчас почти все на этаже смотрели, ожидая начало битвы. Это не было чем–то необычным, хотя Бен и Луи редко разговаривали друг с другом. Бен очевидно завидовал Луи и думал, что заслуживал его позиции больше, а Луи просто ненавидел его. Их коллеги вопросительно смотрели на Гарри, желая знать больше, и ему становилось некомфортно от этого. Он снова предупреждающе прочистил горло, обрывая монолог Луи. (Вряд ли он хотел сказать что–то приятное.) Луи сделал еще один шаг назад, и Гарри облегченно вздохнул. – Знаете, что, мистер Уинстон, это профессиональная среда. И так как я профессионал, а вы пытаетесь нарушить мое личное пространство, я оборву ваше преследование. Если вы не отдаете работе всего себя, то это дает мне шанс уволить вас. Поверьте, я не упущу его. Я ждал этой возможности годы, поэтому будьте начеку. Мы поняли друг друга? Бен тяжело вдохнул и закрыл глаза, кивая. Гарри тоже задержал дыхание, потому что не хотел испортить ситуацию, когда ярость уже исчезала. Ему не хотелось хватать своего босса за талию и вытягивать из кабинета, если бы все пошло наперекосяк. Снова. Это было унизительно в прошлые разы. – Я запомню, мистер Томлинсон. – Прекрасно, это я и хотел услышать, – хитро отметил Луи. Ему удалось морально выиграть Уинстона, поэтому злоба покинула его голос. Гарри наконец–таки выдохнул и вежливо кивнул кипящему Бену, выходя за Луи. Он высоко держал голову и не спускал глаз со спины Луи, потому что чувствовал взгляды коллег на своей коже. Они были просто любопытными, и Гарри не хотел делиться с ними информацией, хотя Бен, конечно же, расскажет всем. Он с легкостью вздохнул, придя в кабинет Луи, потому что теперь на него никто не смотрел. Гарри на самом деле уставал от взглядов и не хотел, чтобы его окружили на обеде, требуя подробности. – Что ж, Гарольд, все прошло довольно неплохо. Да, это подняло настроение Луи, учитывая, что он обращался к Гарри по имени. Посмотрев на него, Гарри увидел улыбающегося Луи со звездочками в глазах – они сияли так каждый раз после успешного спора или переговоров. Когда Луи не хмурился, он выглядел на десять лет моложе и более лучезарным. Так он меньше был похож на робота и больше на человека. Но прямо сейчас, на Гарри это не влияло положительно. – Да, – автоматически согласился Гарри, заводя руки за спину и смотря на закрытую дверь. – Еще что–то или я могу идти? Луи тихо усмехнулся, и, к удивлению Гарри, не с издевкой. Он правда был в хорошем настроении сегодня, и Гарри непонимающе смотрел на него. Почему? – Почему ты всегда так торопишься уходить? Тебе нужно сейчас что–то делать? – Мне нужно сейчас что–то делать? – Нет, на самом деле, – с улыбкой ответил Луи, приподнимая брови. Да, это был очень редкий случай, когда Луи был в приподнятом настроении. Вероятно, это было из–за дополнительной порции сахара или из–за того, как он выставил Бена дурачком. Луи убрал прядь волос, которая выбилась из начеса, а Гарри смотрел на него прищуренными глазами. Он был чертовски непредсказуемым. Это можно было назвать причиной, почему Гарри держался на расстоянии от Луи. Но Гарри старался не поддаваться этим редким вспышкам счастья и сверкающим глазам. – Не будь таким пугливым, я не собираюсь на тебя кричать. Ты мне вчера очень помог, и я не всегда дьявол, знаешь ли. – Да, – согласился Гарри, нервно усмехаясь. Это объясняло, почему Луи был таким добрым. Хотел опровергнуть «маленького дьявола». Конечно. – Ты не–, – начал он, хмуря брови, слыша звонок телефона. Луи удивленно заморгал, беря трубку и посылая Гарри извиняющийся взгляд. – Да? О, Джеймс, это ты! Да, у меня есть время, около часа до следующей встречи. Но можем мы… ладно. Мы скоро будем. Брови Гарри резко взлетели вверх, он завел руки за спину, понимая, что у них снова дела. Он терпеливо ждал дальнейших инструкций. Луи же встал, стряхивая невидимые пылинки с пиджака, сжал губы, кивая Гарри и быстро выходя. Гарри вздохнул, выходя за Луи, как его тихая тень. Этот мужчина не мог говорить и объясняться, как нормальный человек, нет. Ему нужно было бежать, а объяснять Гарри он будет перед тем, как они войдут в кабинет. Как только они вышли в коридор, разговоры резко затихли, и все смотрели на них. Луи лишь поднял подбородок и игнорировал их, продолжая идти, а Гарри улыбался всем, заходя в лифт. В лифте не было никого, кроме них, и Луи прислонился к стене и засвистел, ничего не объясняя. Гарри ожидающе на него смотрел, думая, что с ним произошло за последние несколько минут. Неужели подслушанный им разговор Гарри с Джеммой так повлиял или… что ж, Гарри так и не узнает. Он провел пальцами по волосам и посмотрел на дверь. Луи ничего не говорил, а Гарри сделал вывод, что они направлялись в кабинет мистера Кордена. Гарри с ним никогда лично не общался, но знал, что он был низким полным англичанином и директором Colden Books. Он был дружелюбен с Луи, будто они знали друг друга всю жизнь. Ходили слухи, что Корден помог Луи получить повышение. Это могло быть правдой, так бы объяснялось их дружелюбие, также это могло быть из–за того, что они оба англичане, и это… хм. Кто знал, что на самом деле было правдой, кроме них? Луи быстро прошел мимо ассистентки Джеймса и постучал в дверь офиса Кордена. Гарри не был мудаком, поэтому улыбнулся девушке. Улыбаться людям ничего не стоит. – Джеймс! – радостно поприветствовал его Луи с искренней улыбкой, открывая дверь. Он придержал ее для Гарри, который снова задумался, что с ним не так. Мужчина в костюме за столом улыбнулся, вставая. – Ох, Луи, мой мальчик. Проходи, садись. О, я вижу, ты Гарри тоже привел? Знаешь, это было необязательно, да и в принципе речь не о бизнесе. Гарри вежливо улыбнулся и помахал рукой, зная, что он здесь не обязателен. Он посмотрел на Луи, спрашивая, стоит ли ему уйти, но его глаза сказали остаться, поэтому Гарри стал за Луи. Чаще всего он чувствовал себя долговязым и нескоординированным охранником. Честно, в чем вообще заключалась его работа? Ему казалось, будто Луи просто просил его ходить за ним хвостиком, а не что–то делать. Это было неловко и разочаровывающе, особенно учитывая то, что Луи не ценил его и отказывался повышать в должности. Гарри хотел работать в сфере, в которой учился. Может быть, Джемма была права, возможно, ему стоит поискать работу в других издательских домах. – Слушай, Луи, приятель, я бы очень хотел просто поболтать с тобой и узнать, как дела, но боюсь, это не тот случай, – сказал Джеймс, садясь. Он сжал ладони вместе перед собой, и его лицо было неестественно мрачным. Гарри подозревал, что Луи был таким же, и решил не отставать от них. – Помнишь, две недели назад ты настойчиво просился поехать на Франкфуртский книжный фестиваль? Помнишь, что я посоветовал тебе остаться в Америке, потому что твоя виза обновлялась в это время? – О, да, помню, конечно, – слегка усмехнулся Луи, некомфортно ерзая в кресле. Гарри тоже это хорошо помнил, потому что Луи взял его с собой во Франкфурт, где он просто стоял и ничего не делал. Для него не было никакой работы, и Луи просто сказал ему погулять, если захочется. В целом, Гарри провел хорошую неделю в Германии, если не считать смены часовых поясов и недосыпа из–за этого. – Я говорил тебе, что не стоит упускать такую возможность для продвижения компании. Я и Гарри то же самое сказал, когда он возражал. Я нашел около пяти перспективных авторов и– – Луи, – чуть громче сказал Джеймс, тем самым заставляя Луи замолчать. Гарри нахмурился, делая небольшой шаг ближе, чтобы услышать. Губы Джеймса были сжаты в тонкую линию, и на его лице не было положительных эмоций. Что–то Гарри подсказывало, что новости не были хорошими. – Тебе отказали в визе. Мне только что позвонили из посольства. Мне жаль, Луи. Гарри ахнул, Луи же громко закричал: – Что? Не может быть! – Луи, мне бы очень хотелось, чтобы это было слухом, но это правда, – Джеймс протянул Луи руку, но тот быстро отдернулся. Пальцы Луи дрожали, и он совсем тихо, несвойственно для себя, смотрел на них. – Ты можешь остаться здесь еще на две недели. За это время можешь сложить вещи и закончить дела с клиентами. По истечении двух недель тебе нужно будет покинуть страну. – Но я–, – пробормотал Луи, хотя взъерошить волосы, но убирая пальцы. Гарри чувствовал странную необходимость успокоить его. Он сжал руки в кулаки, чтобы сдержать в себе желание обнять Луи. Нет, это было бы неправильным. Конечно, ему не нравилось работать на этого мужчину, но это все равно расстраивало его. Глубоко внутри под всеми возмущениями и враньем у него была привязанность к Луи. Он был таким трудолюбивым, и кто бы мог подумать, что именно из–за такого поведения его депортируют. Это расстраивало. – Я могу подать еще одно заявление? Чтобы остаться? – Можешь, но оно будет рассмотрено только через год из–за нарушения, Луи. Опять–таки, мне очень жаль, что я ничем не могу помочь. – Но… но ты же не можешь так сделать, Джеймс, – Луи отодвинул стул, вставая. Он сжал плечи из–за нервов, и Джеймс смотрел на него, как бы извиняясь и объясняя, что он не в силах что–либо сделать. – Ладно, ладно. Хорошо, давайте посмотрим. Я могу работать в Лондоне, в принципе, без проблем. Буду работать по ночам, разговаривать с клиентами по Скайпу, еще и электронная почта есть. Я все еще смогу– – Нет, Луи, ты не понимаешь, – снова прервал его Джеймс. Гарри никогда не думал, что увидит, как Луи заикается и теряет опору. Он думал, что это будет выглядеть приятно для него, но на самом деле это было попросту грустно. Гарри было жалко его, но только чуть–чуть, потому что Луи сам довел себя до этого из–за упрямства и самоуверенности. Гарри советовал Луи не ехать, но тот не послушал и сказал забронировать номер в отеле все равно. Что ж. – Если тебя депортируют, то ты больше не сможешь работать в американской компании. Мне жаль. – Ох. Тогда кто будет главным редактором? – Мистер Уинстон, – медленно ответил Джеймс, и Луи закинул голову назад, прорычав. Джеймс и Гарри дернулись. – Но этот парень просирает свою жизнь! Как он сможет хорошо работать и привлекать новых клиентов и… как? – У него самый большой опыт работы в этой компании, – лицо Джеймса выражало боль, вероятно, он был согласен с Луи в том, что Бен – не лучший вариант. – Если ты не найдешь какой–то способ остаться, то у меня нет вариантов. А у тебя? Луи повернулся, чтобы обменяться взглядами с Гарри, и тот посмотрел на него менее жалко. Глаза Луи внимательно изучали его лицо, он приподнял левую бровь, моргая немного медленнее, чем обычно. Гарри знал, что у Луи в голове сейчас мозговая атака, и Гарри непонимающе поднял брови. Он не гордился этим, но Гарри научился искусству невербальной коммуникации с Луи, проведя столько времени с ним. Ладно, он гордился этим. Но каждый раз, когда он хвастался этим Джемме, она лишь смеялась и говорила, что ему нужен перерыв от Луи. Обычно Гарри лишь недовольно рычал, но соглашался. Глаза Луи слегка зажглись, и Гарри знал, что у него в голове появился план, который включал самого Гарри. Логика и предшествующий опыт подсказывали ему, что это не будет потрясающе, но он работал на Луи, значит, другого выхода у него не было. – Джеймс, на самом деле, у меня есть вариант, – Луи прочистил горло, выглядя нерешительно. – Я не хотел говорить тебе раньше, потому что, ну, это можно считать слегка неэтичным. Джеймс поднял брови, наклоняясь вперед. – Луи, ты же знаешь, ты можешь рассказать мне все что угодно. Где–то в глубине души Гарри коварная вещь под названием «надежда» говорила ему, что Луи хотел порекомендовать его на должность. Это было сложно сказать, и это было неэтичным, в конце концов. Но его совесть говорила ему прекращать думать об этом, потому что для Луи в этом не было никакой выгоды. Он непреднамеренно сделал шаг к Луи, слегка улыбаясь. – Я знаю, но, – начал Луи, смотря на Джеймса, а потом переводя взгляд на Гарри. Он тяжело вздохнул, на секунду закрывая глаза, а потом снова посмотрел на Гарри. Ой. – Я планировал держать это в секрете некоторое время, но вот, – улыбка Гарри превратилась в нахмуренные брови, он наблюдал, как Луи обнимал его за талию и прижимал ближе. Он прижался к Луи, цепляясь за его талию, чтобы не упасть. Луи ярко улыбался Джеймсу, а Гарри начинал нервничать. И он ничего не понимал. – Мы помолвлены. – Что? – спросил Джеймс одновременно с Гарри. Гарри расширил глаза, смотря на своего начальника, а Джеймс начал улыбаться. Логика никогда его не подводила, а вот Луи подводил его почти постоянно. Потому что что? Что происходило? Он спал? – Ты и… Гарри. Луи кивал, а Гарри смотрел на его профиль. Точнее, на его голову, потому что Луи был на пару сантиметров ниже, и сейчас он положил голову Гарри на плечо. До Гарри только сейчас дошло, что они обнимали друг друга за талии и прижимались друг к другу, – настоящая влюбленная пара. Ему было некомфортно от этого – от самой ситуации, а не Луи, потому что такие взаимодействия казались чем–то естественным. Гарри чувствовал кучу эмоций одновременно, и обычно в таких случаях ему становилось нехорошо, будто его накрывало туманом. Луи сжал его бедро, как бы говоря ему молчать. Как будто он собирался что–то говорить. – Да, я сделал ему предложение две недели назад, во Франкфурте. Поэтому для нас было важным поехать, понимаешь, я давно все спланировал. Гарри часто моргал, пытаясь понять всю ситуацию. Луи вел себя, как и обычно, только в его голосе была слышна легкая дрожь. Гарри слышал смех Джеймса, хотя он казался где–то вдалеке. Он был в шоке от того, как легко было для Луи превратить их командировку, которую они провели, в основном, отдельно друг от друга, во что–то романтическое. А еще в его голове крутилось «что за хрень». Луи сжал его бедро сильнее, отчего он дернулся и перевел взгляд на Джеймса, пытаясь вести себя как можно более естественно. – Я догадывался, что между вами что–то есть! – воскликнул Джеймс, хлопая в ладоши с огромной улыбкой на лице. Это немного помогло Гарри вернуться из того тумана. – Я всегда думал, почему Луи берет тебя везде с собой, хотя, насколько я знаю, он не особо социальный человек, но теперь–то все ясно. А еще ясно, почему Гарри сейчас в этом мешковатом свитере, а не яркой рубашке, как обычно. Ты ему подарил его, да, Луи? – Что? – одновременно с удивлением спросили Луи и Гарри, в замешательстве смотря друг на друга. У Гарри было два огромных вопроса. Первый – что в данный момент вытворял Луи, и второй – что имел в виду Джеймс? Неужели на свитере написано «Луи», и это его выдало, учитывая, что он ничего видел. Или этот свитер в стиле Луи? Хотя он любил Гуччи, как и Гарри, а этот точно другой фирмы. Внутри Гарри был еще и третий вопрос – это сон? Ему хотелось украдкой ущипнуть себя, но это бы привлекло внимание, поэтому нет. – Ты не такой коварный, как ты думаешь, Луи, – дразнился Джеймс, и разочарование полностью ушло с его лица. Он вернулся к своему привычному веселому настроению, а пальцы Луи продолжали выводить круги на бедре Гарри. Тот изо всех сил старался не дернуться, не пискнуть и не сбежать от своего пугающего начальника. – Вы вдвоем стали неразлучными, знаете, будто «возьми одного, второго получишь в подарок». Ох уж эта юная любовь. Не стоит так паниковать, Луи, все в порядке. – Я не паникую, – спокойно ответил Луи, но когда Гарри посмотрел на него, то убедился, что его лицо говорит об обратном. – Слушайте, я знаю, что вообще отношения в роде руководитель–подчиненный запрещены и неэтичны, но вообще–то это моя компания, верно? – подмигнул он, и Луи слегка усмехнулся. – К тому же, ты мой хороший друг и ценный сотрудник. Я всегда могу им сказать, что без тебя наша компания умрет. Поэтому не переживайте по этому поводу. Вы прощены. – Так просто? – спросил Гарри, демонстрируя настоящее удивление от заявления Джеймса. Его голос был не громче шепота, но все еще было чудом, что он мог говорить. – А разве это еще и не нелегально? – Он только что нам сказал, что мы прощены, сладкий, – мягко, но четко ответил Луи, и обращение едва не вскружило Гарри голову. Он улыбался своей натренированной улыбкой, смотря на Гарри. Как Гарри узнал за время своей работы здесь, Луи был хорошим актером. Он мог надурить кого угодно, убедить кого угодно в чем угодно. Если хотел. Он потрясающе контролировал эмоции на лице и голос, его улыбка всегда срабатывала на всех. Кроме Гарри. Он видел все изменения его чувств, эмоций, тона голоса, знал, как выглядит его настоящая улыбка, поэтому он научился узнавать, а не слепо доверять. Поэтому нет, он не велся на улыбку Луи. Гарри видел его практически насквозь, замечал панику в его голубых глазах и нервные отстукивания пальцами на его бедре. Опять этот дурацкий ритм, его это раздражало. Гарри слегка дернул бедром, заставляя Луи успокоить пальцы. – Все хорошо, малыш, – добавил он сладким, как мед, голосом. – Мы можем быть более открытыми насчет того, кто мы друг другу, сейчас. И можем вести себя, как влюбленные друг в друга женихи. Больше не нужно переживать. – Не нужно переживать? – спросил Гарри, чувствуя, что его мозг наконец–таки начал обрабатывать то, что происходит. Было странным, что он так хорошо принимал это, хотя, наверное, это из–за шока. Гарри вел себя очень спокойно в шоковых ситуациях, а потом уже начинал переживать. Луи провел взглядом по нему, как бы говоря забыть и закончить разговор на этом. – Только, пожалуйста, съездите в иммиграционную службу, как только сможете, хорошо? – напомнил им Джеймс, и они синхронно кивнули. Гарри все еще находил странным то, как легко Джеймс поверил в их историю. Он даже догадался про свитер. И разве они выглядят как пара? Гарри пытался выглядеть профессионалом, но они выглядят романтично? Это потому что в первую неделю Гарри считал Луи горячим? Нет, об этом бы точно никто не знал. Все же Гарри был готов к небольшому приступу тревоги из–за всего происходящего, и Луи, будто чувствуя это, начал поглаживать его спину. – Помни, Луи, у тебя всего две недели. Поэтому побыстрее уладь все проблемы, иначе тебя депортируют. – Я напомню своему ассистенту, чтобы он добавил это в расписание, – рассмеялся Луи. Гарри попытался снова улыбнуться ему (ключевое слово: попытался), и Джеймс кивнул, его глаза очевидно светились. – Мы можем идти? Куча работы и все такое. Не ожидая ответа, Луи подтолкнул Гарри к двери, все еще обнимая его. Он открыл дверь, пропуская Гарри вперед и пошел за ним, опуская руку на его поясницу. Ассистентка Джеймса, чьего имени он никак не мог вспомнить, любопытно смотрела на них. Гарри изо всех сил старался игнорировать ее и не оглядываться. Луи позволил себе убрать руку, только когда они вошли в лифт и двери закрылись. – Что это было? – громко вскрикнул Гарри, пугая и Луи, и себя. Мужчина явно дернулся и обеспокоенно посмотрел на него, но ничего не ответил. – Что это, блять, было? – Мне нужно было как–то спасти свою работу, Стайлс, – ответил Луи высоким голосом, и он звучал потерянно. Он казался взбешенным, голубые глаза сочились яростью, и он поднял руки вверх. Одна прядь выпала из его начеса на лоб, но Луи не убирал ее. – Ты не слышал, что Джеймс сказал? Меня хотят депортировать. – Поэтому ты решил сказать, что ты помолвлены? – медленно спросил Гарри, удивленно поднимая брови. – Мы даже не нравимся друг другу. Мы не можем быть помолвлены. Как только Гарри это сказал, до него дошло, что конкретно подразумевал Луи. Им нужно было притворяться помолвленными, а потом заключить брак ради грин–карты Луи. Это означало, что им придется вести себя как пара в офисе и… Гарри резко пискнул, когда двери лифта открылись. Он посмотрел вокруг с паникой в глазах, точно зная, что все уже были в курсе того, что произошло в офисе Джеймса. Он услышал восхищенные разговоры и обсуждения новых сплетен, но тишина сразу же охватила этаж, как только все поняли, что Луи и Гарри вернулись. Гарри сжал губы и как обычно шел за Луи, не сводя глаз с его затылка. Он чувствовал на себе любопытные взгляды. Некоторые подмигивали и ухмылялись, и Гарри понял, что они на самом деле уже узнали. Информация и сплетни распространялись очень быстро в этом здании. Это было давно известно. Но только сейчас он понял, насколько быстро, потому что абсолютно каждый человек знающе смотрел на них. Внезапно расстояние от лифта до кабинета Луи показалось очень большим. Но хуже всего было то, что Бен Уинстон был не в своем кабинете, а среди всех глазеющих людей. Блять, нет. – Так, так, так, – довольно сказал он, когда Луи замедлил шаг. Гарри чувствовал несколько пар глаз на себе, замечающих лиловый свитер и делающих вывод, что это подарок от Луи. Или что–то еще. Может, они вообще не думали об этом. Гарри все равно подтянул пиджак, надеясь, что он сейчас провалится под землю. Почему Луи остановился? И что более важно: почему Гарри был таким тихим, а не кричал? – Я подозревал что–то неладное, когда увидел этот огромный джемпер на нем. И, по слухам, он пришел на работу не в нем, а потом вынес этот свитер из твоего кабинета. Я должен был знать, Томлинсон, что ты человек, который спит с людьми, с которыми работает. Хотя, стоп, я и так это знал. Гарри подсознательно схватил Луи за руку, чтобы предотвратить физические последствия, и почувствовал, как все переводят взгляды на место их прикосновения. Он не убрал руку, потому что когда–то Луи сказал Гарри остановить его, потому что когда-то ему точно захочется ударить Бена. Сегодня было именно этим днем, и неважно, что думали об этом все остальные. – Следи за языком, Уинстон, – разозлился Луи, делая шаг к Гарри и выдергивая свою руку из его, чтобы обнять его за талию. Бен посмотрел на этот жест и ухмыльнулся. Гарри казалось, что абсолютно весь этаж задержал дыхание в ожидании следующего шага. Они были попросту кучкой сплетников, а Гарри и Луи ежедневно подавали им много поводов для этого. Сегодня они получили самую шокирующую новость, ведь их жестокий босс спал со своим милым и приятным ассистентом. Или не только спал. Конечно, они не знали еще всех подробностей, только то, что успели получить от ассистентки Джеймса. Гарри не знал, лучше так или хуже. Честно говоря, ему хотелось сказать, что он увольняется, но он чувствовал себя истощенно и не хотел ни двигаться, ни говорить. Он поддался прикосновению Луи, не осознавая этого, и его сердце заскакало в груди. – Это абсолютно неподходящая тема для разговора, мы на работе. Бен фыркнул. – И это я слышу от тебя, Луи? Да ладно. Ведь именно ты спишь со своим ассистентом уже неизвестно сколько, поэтому даже не начинай. Два года ты говорил мне отстать от него, а все только для того, чтобы оставить его себе. Гарри удивленно повернул голову в сторону Луи. Он не был в курсе, что Луи лично сказал Бену не трогать Гарри. Он подозревал, что Бен сделал это сам из–за ненавистных взглядов Луи. Он посмотрел на Луи, замечая, как тревога накрывает его, глаза темнеют, и челюсть сжимается. Как Гарри и ожидал, его голос был опасно низким и холодным. – Не могу поверить, что ты такой тупой, что рассказываешь целому офису о том, как хотел изменить своей жене, – ухмылка Бена сразу же исчезла, сменяясь паникой, и он сделал шаг назад. Как и следовало. Гарри слышал тихие шептания, но они его не волновали. – И я сказал тебе отстать, потому что ты пугающий и как минимум на десять лет его старше? Я уже упоминал, что ты женат? Ох, точно, – Гарри хмыкнул, в ответ на что Луи слегка улыбнулся, но быстро вернулся к угрожающему состоянию. – Еще, Уинстон, чтобы ты знал, мы помолвлены, а не просто спим друг с другом, или что ты там еще придумал у себя в голове. Он мне нравится как человек. Шептания стали громче, были слышны резкие аханья. Бен удивленно открыл рот и полностью затих. Гарри чувствовал, как из Луи исходило самодовольство, когда он снова стучал пальцами по его бедру. Но в этот раз ритм был другим, более радостным. И, да, Гарри был удивлен Луи. Он был отличным лгуном, особенно в последнем предложении. – Поэтому, если позволишь, мы пойдем, у нас есть дела поважнее, и в них не входит смотреть на твою кислую рожу. Хорошего дня. Сказав это, Луи, не снимая руку с талии Гарри, пошел к своему кабинету. По пути он похлопал Бена по плечу с ухмылкой на лице. Хлопок двери вернул Гарри на землю, а Луи с легкостью сел обратно в свое кресло. Тишина в кабинете оглушала Гарри, но не Луи, который сейчас просто читал. Гарри практически слышал смех снаружи, чувствовал, как на него показывают пальцами и смеются над ним. Обычно он был среди них, смеясь над «маленьким дьяволом» и его гримасами. Однако это не было смешным, когда он был по другую сторону двери и знал, что смеются именно над ним. Его репутация тоже будет подмочена, понял он. Ладно, он все еще ненавидел одного мужчину. – Итак, мистер Томлинсон, – сказал он чуть громче, чем обычно, и слегка саркастично. Луи медленно поднял взгляд, будучи удивленным тоном Гарри. Тот скрестил руки на груди и выставил одну ногу. – Мне кажется, нам нужно поговорить. – О чем ты хочешь поговорить, Гарри? – спросил Луи, выглядя так, будто именно Гарри обычно создавал проблемы. Ох уж эти перепады настроения, серьезно. Гарри постучал ногой по полу, нарочно давая тишине надавить на Луи и ожидая, когда он сдастся. Он сдался. – Это насчет Уинстона? Забей на него, милый. Он придурок и ненавидит меня за то, что я лучше, чем он. Ты же знаешь это. Бог знает сколько он ищет на меня какой–то компромат и хочет зайти очень далеко, чтобы сдвинуть меня, потому что это его единственный шанс. Я снова скажу ему отъебаться, не волнуйся. Никому не позволю говорить о тебе всякую ерунду или портить твою репутацию. – Мы не об этом должны поговорить, но я практически уверен, что моя репутация уже испорчена, – Гарри закатил глаза, проводя рукой по волосам и морально беря себя в руки. – Я знаю, что ты мой начальник, но тебе, блять, стоит поговорить со мной, если ты принимаешь важные решения, особенно, если в них вовлечен я. Я работаю на тебя, да, но только в том размере, в котором мне платят. Я не могу быть помолвлен с тобой или выйти за тебя ради притворства. И не делай такое лицо. Я знаю, что ты можешь меня уволить, но мне уже плевать. Плюс ко всему, мы разговариваем кроме работы, помнишь? Но после трех лет работы на тебя все время, я постоянно хожу за тобой следом, как тень, поэтому я не доволен. Помолвлены? Серьезно? – А что ты хочешь, чтобы я сделал? – шикнул Луи, наклоняясь вперед. Он нахмурил брови, и его голос больше не был спокойным. Гарри тоже нахмурился, не говоря ни слова, и наблюдал за Луи. Гарри начинал еще больше нервничать. Джемма бы очень гордилась им сейчас, честно, за этот протест. Даже если было слишком поздно. – Я вложил шесть лет своей жизни в эту компанию, жил в этой стране больше десяти лет. Это мой единственный дом, а они хотят депортировать меня! В страну, в которой никого нет. Не говоря о том, что мне придется оставить работу, которую я люблю. Я превратил этот издательский дом в то, какой он сейчас, а они хотят убрать меня. Я запаниковал, ладно? Гарри сжал губы, отказываясь поддаваться. Луи был все еще тем самым человеком, который накричал на него два года назад за пролитые на него напитки. – Ладно, – фыркнул Луи, закатывая глаза. Он успокоился и отклонился назад. – Но в свою защиту скажу, что я тебе тоже помогаю. – Очень интересно, Луи, как же ты мне помогаешь? – Хм, давай посмотрим, – он постучал кончиком пальца по подбородку, прочистил горло, снова возвращаясь в свое ледяное состояние, понимая, что предыдущая тактика не поможет. Гарри не боялся (так он говорил себе), ожидая ответа. – Если меня депортируют, и я потеряю работу, то, как ты слышал, мое место займет Бен. Знаешь, что он сделает в первую очередь? Уволит тебя. Верно. Поэтому все эти неоплаченные смены, пролитые кофе и составление расписания для меня? Все зря. Последние три года твоей жизни – зря. Ты будешь безработным, у тебя не будет друзей, и ты будешь одиноким. Потому что даже я знаю, что у тебя нет друзей. И что ты сделаешь потом? А? – Нет, – прошептал под нос Гарри, думая об этом. Луи был прав. Его депортация привела бы к тому, что все старания Гарри испарились бы, ему бы пришлось начинать все сначала, медленно взбираясь по лестнице в другом, неизвестном ему, издательском доме. Это было бы ужасно, но куда хуже, чем это? – Но почему мы объявляем о нашей помолвке всему офису? Это значит, что нам придется притворяться парой, и, о, нет, заключить брак тоже. Я не могу выйти за… тебя. – Эй, я отличный вариант, – возмутился Луи, выглядя обиженным, а его губы приобрели форму «о» от удивления. Именно поэтому Гарри считал его способным актером. Луи прикоснулся пальцами к волосам, но быстро убрал, вспоминая, что они хорошо уложены. Честно говоря, Гарри больше нравилось, когда на его волосы не была вылита куча лака. Но он этого не скажет. – Не отрицай. Ты же видел, как я заткнул Бена ради нас обоих. Ну, и ты же не встречаешься ни с кем и не бережешь себя до свадьбы. Верно? – Но я мог бы, – ответил Гарри, надувая губы. Глаза Луи сияли, и они оба понимали, что Гарри в этой битве проигрывает. Альтернативой для него была потеря работы или… да, потеря работы. Луи слегка ухмыльнулся. – Не могу поверить, что мне придется выйти замуж за своего начальника, чтобы сохранить работу. За начальника, который мне даже не нравится. Гарри напрягся, а Луи рассмеялся, будто находя искреннее удовольствие в этом признании. Или он смеялся над Гарри и тем, как легко его убедить. В принципе, одно и то же. – Я никому не нравлюсь, Гарри, не волнуйся. Это было самоосуждающее заявление, но глаза Луи все еще сияли от счастья, поэтому Гарри не знал, что сказать. Он ничего не говорил, поворачиваясь на пятках и направляясь к двери. Он морально готовился к вопросам и куче шуток в свой адрес. Это было, без сомнения, худшее утро в его жизни. – Гарри, подожди, – мягко прошептал Луи, как только Гарри положил ладонь на дверную ручку. Гарри повернулся к нему, видя, что Луи закрыл глаза. – Ладно, я знаю, что я сильно проебался, но в свою защиту скажу, что я не знал, что они откажут, потому что я ездил по работе. Да, ты предупреждал меня, но я не мог пропустить это. И я просто растерялся в кабинете Джеймса, а ты был первым, кого я увидел, и решил, что у меня есть шанс. Возвращаться в место, которое больше не дом для меня, к незнакомцам, очень грустно. Мой акцент изменился, и я почти забыл английские ливни. Да и Лотти здесь. Я вложил всю свою жизнь в эту работу, ты знаешь это. Меня пугает перспектива потерять все это и никогда не вернуться, – он усмехнулся, открывая глаза и странно смотря на Гарри. – Я знаю, что я каждый день веду себя, как мудак, но я не хотел, чтобы это звучало так, будто ты спишь со своим боссом. Это очевидное клеймо на репутации, и я не подумал об этом. Гарри хмыкнул, мотая головой и улыбаясь. Это было наиболее близко к тому, как Луи мог бы извиниться, и это звучало по–настоящему искренне. Быть может, когда–то Гарри простит его, но не сейчас. – Думаю, я поставлю в расписание на завтра поездку в иммиграционную службу? Но спешу сказать, что я не умею врать. Я могу перепугаться, и тебе придется как–то меня успокаивать. И еще один вопрос. Мне разрешено быть неверным тебе, да? – он нарочно прошептал последнее предложение, шевеля бровями, и это заставило Луи рассмеяться, как и должно было быть. Смеющийся Луи был редким зрелищем, но каждый раз это было очень красиво. Аккуратно выстроенные вокруг него стены рушились, острота его лица превращалась в мягкие черты, а глаз почти не было видно. Иногда Гарри видел, как плечи Луи трясутся от смеха, и он гордился собой, что смог это сделать. От такого вида становилось очень тепло внутри, и он почти забывал, что должен ненавидеть этого мужчину. Но, когда уголки его глаз украшали мелкие морщинки, он выглядел намного менее устрашающим. – Думаю, мы застрянем в браке без любви. Гарри усмехнулся, мотая головой и убирая волосы с лица. Он вышел из кабинета, и его улыбка моментально исчезла. Это было как ведро холодной воды, напоминающее о факте, что Луи объявил об их помолвке, и абсолютно каждый смотрел на него. Они перешептывались, показывали пальцами на свитер, который, очевидно, был подарком от его начальника. В основном это все было в голове Гарри, но опасение сжимало его горло, и он избегал зрительного контакта с кем–либо. Он сел в свое кресло, закрыл лицо руками и тяжело вздохнул. Что ж, это провал. Гарри говорил себе, что все быстро уляжется. По крайней мере, надеялся на это. По его расчетам, об этом будут говорить еще максимум неделю. Неделю, которая будет наполнена стрессом. Может, ему стоило вернуться и переговорить условия работы. Ему нужно было обсудить вариант компенсации морального ущерба в виде повышения зарплаты. А еще лучше повышения в должности. Но он не знал, как начать этот разговор. Чуть позже Луи позвал его, чтобы попросить отменить встречу. Гарри это успокоило, потому что он больше не знал, как вести себя с ним. У него не было шанса подумать о своих чувствах, потому что они были глубоко закопаны под грудой камней. Остаток дня он провел, пытаясь игнорировать взгляды и перешептывания о себе. Однако на обеде его загнали в угол прямо перед тем, как он хотел уйти. Гарри немного потерялся в мыслях, к сожалению, когда Джеси щелкнула пальцами перед его лицом и улыбнулась. – Не думала, что ты такой хитрый, – подразнилась она, подмигивая. Гарри нахмурился, замечая всех своих дружелюбных коллег за ней с ухмылками на лицах. – Но поздравляю. – С чем? – спросил Гарри, неосознанно поправляя воротник свитера. Он снял пиджак около часа назад, потому что в нем было жарко. Согласно инструкции Луи, ему можно было переодеться обратно во время обеда. Но он не хотел. – С помолвкой, ага, – продолжила Джеси, смеясь, будто Гарри сказал что–то очень глупое. Ох, конечно. Помолвка с начальником, который никому не нравился. Но все они почему–то выглядели довольными. Гарри пытался не закатить глаза. – Очень хочу увидеть твое кольцо, потому что, как я понимаю, он же сделал предложение? Мне кажется, оно с большим камнем. Надень его завтра, пожалуйста. С ее стороны было немного грубо предполагать, что именно Луи сделал предложение, но ладно. Но сама идея… Луи сделал предложение. – Хорошо. – Я не думал, что он из тех людей, кто может любить, – прошептал Даррен, шевеля бровями и вздыхая. Гарри слегка улыбнулся, и все громко рассмеялись. Честно говоря, Гарри тоже так считал. – Но он и вправду привлекательный. Чего только стоят британский акцент, острые скулы, упругая задница… он очень горячий, согласитесь? – Эй, ты разговариваешь с его женихом, – напомнила Джеси, снова подмигивая Гарри. Он попытался улыбнуться. – Не будь таким грубым. Надеюсь, Гарри нас не сдаст. – Ни за что, – ответил он, хотя мог бы это сделать. И пару раз делал, чтобы хоть как–то начать разговор с Луи. Это было ужасной попыткой. – Он выглядит, как ангел, – сказал кто–то, когда Гарри попытался отойти. Он серьезно не мог с ними справляться. До него все еще толком не дошло, что он фиктивно помолвлен, а они даже ничего не обсудили. Конечно, он мог бы не рассказывать подробности, потому что якобы Луи не разрешил, и все время скидывать это на него. Он запланировал поставить в расписание этот разговор, желательно в ближайшие два дня. – Но он, наверное, просто дьявол в постели. Я прав, Стайлс? Гарри равнодушно присоединился к смеху, но внутри ему хотелось умереть. У него не было желания представлять Луи в постели. Но он явно был в хорошей форме, потому что регулярно занимался в зале и хорошо выглядел в одежде в том числе. Разумеется, было время, когда он думал о своем начальнике в интимном смысле, но это было настолько давно, что об этом лучше не вспоминать. Было бы некомфортно думать о нем в сексуальном плане, учитывая, что ближайший год они будут очень близки. Поэтому он отошел, когда кто–то кому–то сказал следить за словами в окружении его жениха, а то он расскажет самому Луи. Гарри просто хотел побыть один, а не думать обо всем, что произошло за последние несколько часов. Гарри не мог дождаться выходных, сбежать от всех и отдохнуть. Но, к сожалению, сегодня был лишь понедельник, значит, спокойствия ему не дождаться. Ему хотелось забрать свои слова обратно. Этот день все–таки мог стать хуже.