Looks so dirty, feels like paradise

— Где ты была? — ледяным тоном спрашивает Сокджин. — Да нигде я не была! — пытаешься говорить спокойно, но в твоем голосе проскальзывает капля раздражения. — Ты была с ним, да? На секунду перестаешь дышать вовсе, чтобы не взорваться и не разнести тут все к чертовой матери. Ты устала от этих постоянных сцен ревности, от того, что Джин держит тебя дома как заложницу и закатывает скандал почти каждый раз, когда ты выходишь на улицу. — Откуда в твоей голове появляются настолько извращенные мысли? Думаешь, я бы стала тебе изменять с Юнги? — Не произноси его имени в нашем доме! Не смей! — Ты невыносим… — Спрашиваешь, откуда такие мысли? Ты меня правда за дурака держишь? Нервно сглатываешь, потому что боишься того, что он может сказать дальше. — Я читал вашу переписку! Ты все еще общаешься с ним, хотя я запретил тебе это еще три года назад! Он все знает. Отнекиваться нет смысла, да и устала обходить эту тему стороной, тебе было что сказать ему: — Вот именно, три года прошло! — Джин удивленно смотрит на тебя, он ждал, что ты попытаешься оправдаться. — Как ты можешь продолжать общаться с ним, после того, что он сделал?! — Это не была его вина! Хватит! Он не виноват в том, что случилось! Это был несчастный случай! — Ты такая наивная, Т/И… Веришь каждому его слову, а он этим пользуется. — Джин… Прошу тебя… — берешь его за руки и смотришь в глаза, пытаясь взглядом уговорить того прекратить теребить не до конца зажившие раны. Слёзы сами себе льются, тебе хочется, чтобы он был нежен, чтобы обнял и поцеловал тебя, но вместо этого слышишь: — Он убийца и навсегда им останется для меня. Замираешь в немом шоке. Тебе и самой непонятно, почему надеялась, что он поменяет свое мнение. Слёзы уже не капают, а сама ты отстраняешься от него, шмыгая носом. — Такие люди, как ты, не меняются. Теперь я это вижу, — говоришь эти слова с болью в сердце. Берешь в руки сумочку и уходишь. Подальше от этого огромного и угнетающего дома, подальше от Джина. На улице мрачно, затянутое небо намекает на скорый дождь. Ты вся в слезах бежишь как можно дальше. Твоя душа истерзана и никого нет рядом. Вечер близится к ночи, и ты просто устала бродить по городу. Пришло время наведаться к старому другу. И вот, ты уже стоишь возле двери, вся трясешься от волнения, но нажимаешь на звонок. Ждешь какое-то время, кусая губы, пока сердце отбивает чечетку. Уже хочешь уйти, как вдруг тебе открывает светловолосый парень: — Т/И? — он не верит, что это действительно ты. — Юнги… — уже плачешь ты и прижимаешься к нему, а он обнимает тебя в ответ. Вы так давно не видели друг друга, уже почти три года. Ты скучала, очень скучала. И он скучал. Вот вы уже сидите у него на кухне и пьете чай, все еще не проронив ни слова. — Что случилось? — наконец спрашивает Мин. — Джин. Он снова взялся за старое. — Все еще ревнует тебя ко мне? — Он мою переписку с тобой прочел. Типа «запалил». Только знаешь что? Мне все равно. Надоело. Корчит из себя не пойми кого. Ревнивый муж, черт его подери. Как будто я сплю с тобой… Думает мне не тяжело? Мне еще хуже, но я не срываюсь на других, а просто продолжаю жить дальше. — Т/И… — Я хочу развода. Юнги тяжело вздыхает и берет твою руку в свою. — Не горячись, ладно? — Он ненавидит тебя, а я этого не понимаю, — продолжаешь дрожащим голосом. — Ты не виноват. Мин нежно гладит твою ладонь и смотрит в глаза с неким сожалением. — Можно я останусь у тебя на ночь? — буквально молишь его, пытаясь все еще сохранять спокойный тон. — Конечно. Он улыбается, а ты ловишь себя на мысли, что истосковалась по его нежной улыбке, по его понимающим глазам и по всему Юнги целиком. — Пойдем, отведу тебя в спальню, вижу, что ты устала. Ты встаешь и идешь за ним, предаваясь воспоминаниям о былых временах. Когда-то давно вы с Юнги и Сокджином дружили втроем, пока последний не женился на тебе. Нет, даже после этого вы все вместе дружили, ходили друг к другу в гости, вместе гуляли. Все было как и раньше, только двое из вас теперь были скованы узами брака. У вас троих все было хорошо долгие годы, пока кое-что не случилось. Такое трудно было пережить и тебе, и Джину, и Юнги. На вас троих это оставило отпечаток, у каждого из вас на душе рана, которая не сможет зажить до конца жизни. Вам всем тяжело, но поведение Джина лишь все усугубляет. Вместо того, чтобы помочь друг другу залечить душевные раны, он лишь усложняет все, от чего, в большей степени, вредит самому себе, причиняя боль окружающим, а в частности тебе. Ты до безумия устала от его выходок, полностью уничтоживших все трепетные чувства, которые у тебя к нему были. Просто ты не железная, и с тобой так тоже нельзя. Тебе хочется, чтобы тебя любили, чтобы ты могла поплакаться у кого-то на плече. Вы с Джином даже сексом не занимаетесь, а если и занимаетесь, то без чувств и без какого-либо энтузиазма. А тебе ведь хотелось быть желанной, чтобы тебя хотели и любили всю ночь напролёт. Ты так истосковалась по чужим прикосновениям и ласке. — Будешь в моей комнате спать, — говорит Юнги, заводя тебя в спальню, — а я на диване лягу. — Почему не со мной? — сама не понимаешь, почему говоришь такое. Юнги растерялся, но постарался сразу же ответить: — Джину это не понравилось бы. — А тебе есть до него дело? Мне — нет. — Т/И… Не говори так, — он стоит, жмется, не понимает, как должен вести себя в этой ситуации. — С меня хватит, Юнги. Я устала от его вечных сцен ревности и постоянных обвинений в твой адрес. — Т/И… — пытается перебить тебя, но ты не слышишь. — Как же он не может наконец понять, что в этом нет твоей вины! Я не виню тебя! Боже… — Но я виноват. Ты и я знаем это. Ему есть за что ненавидеть меня, — в его голосе слышится глубочайшее сожаление. — Нет, ты не… Прекрати съедать себя за это. — Я загубил чужую жизнь! Этому нет никаких оправданий! — Юнги… — берешь его нежно за руку, поглаживая ее подушечкой большого пальца, пытаешься успокоить его. — Это была ваша дочь… Ты с болью в сердце вспоминаешь тот злополучный день, когда тебе позвонили и сказали, что твоей малышки больше нет. Вот уже три года, ты живешь с этой пустотой, как и Джин… как и Юнги. — Не надо, — просишь его, ты не хочешь об этом говорить. В тот день вы с Джином были на работе, а детей из садика отпустили пораньше, в преддверии новогодних праздников. Ты попросила Юнги забрать вашу дочь, вместо вас. Как друг семьи, Мин частенько забирал малышку из садика, был ей как второй папа. Он любил ее также сильно, как в тайне любил и тебя все эти годы. Снег. Гололёд. Сильный ветер и взявшаяся из ниоткуда машина. Юнги не успел и глазом моргнуть, как его машину лихо занесло. Это был настоящий ужас, кошмар, который все еще продолжает сниться ему по ночам. Машина врезалась в столб. Он с трудом выжил, а малышка нет. Это была настоящая трагедия. Ты все еще помнишь стены больницы и горькие слёзы Джина. Ты тоже плакала, но не так, как он. Потому что не верила, не хотела верить. Ты и до сих пор не веришь. Это то, что ты не пережила и по сей день, хотя убеждала всех, включая саму себя, в обратном. — Я ненавижу себя, — режет тишину Юнги, — ненавижу за то, что выжил. — Не говори так! — слёзы начинают литься как из ведра, а истерика набирает свои обороты. — Не говори так, дурак… — шепчешь ему, чуть успокоившись, и берешь его лицо в свои руки. — Прости меня, — он шепчет в ответ и уже тоже плачет. Не понимаешь зачем, не понимаешь почему, просто притягиваешь его за подбородок и целуешь. Между вами всегда была эта недосказанность. Всегда было что-то, о чем вы молчали. Его слёзы высыхают, как и твои, и поцелуй из нежного перерастает в несдержанный. Юнги требовательно притягивает тебя к себе за талию, а ты обвиваешь руками его шею. — Нам нельзя, — шепчет тебе в губы, но ты затыкаешь его очередным поцелуем и толкаешь к кровати. — Я хочу, Юнги, — говоришь уверенно, нависая сверху. — Я так больше не могу. — А как же Джин? — Пошёл он. Целуешь его, а он целует в ответ. — Я давно тебя люблю, Т/И, — говорит о том, что пытался похоронить глубоко в себе, но так и не смог. — Я знаю, — смотришь ему в глаза и, кроме страха, видишь желание, которого вот уже три года не видела в глазах Джина. Он тебя хочет. И ты его тоже. — Ты сама захотела, не вини меня потом в этом, — словно предупреждает. И правда, это ваша точка невозврата, пересечете ее и обратного пути не будет. — Хорошо подумала? — спрашивает, чтобы окончательно сорваться. Ты тихо киваешь, и он впивается в твои губы страстным поцелуем. Его руки сжимают твои ягодицы, а язык пробирается в твой приоткрытый ротик. Целуетесь несдержанно, пока Юнги не подминает тебя под себя и начинает стаскивать с тебя и с себя одежду. Сердце колотится, потому что давно не было так волнительно. Его требовательные губы сталкиваются с твоими и опускаются ниже, целуя шею, ключицы, грудь, живот. Ты вся дрожишь, хочется стонать, хотя бы этих ласк. Входит резко, как школьник, которому слишком давно не терпелось, а ведь так и было, слишком давно мечтал о тебе. Издаешь протяжный сладкий стон, лаская слух Юнги. Плавные толчки и поцелуи. Обнимаешь его, пока он постепенно наращивает темп, вколачивая тебя в постель. Вам сейчас так хорошо, как давненько не было. И пусть ты послала к чертям Джина и ваш многолетний брак — оно определенно стоило того. Стонешь и извиваешься, когда он входит глубже. Юнги вытрахивает из твоей головы все мысли до единой, лечит твое тело и душу, любит всю ночь напролёт. И не важно, что завтра ты пойдешь домой, и пусть Джин посмотрит на тебя, как на последнюю сволочь, главное — сейчас ты с ним. На утро ты просыпаешься в объятиях Юнги, впервые радуясь новому дню. Рядом с ним спокойно, тепло и хорошо. Он был с тобой нежен ночью, за что ты благодарна ему. Были ли у тебя чувства к Юнги? Были. Он всегда оставался дорог тебе. Будь Мин тем, кто первым сделал тебе предложение, ты бы без раздумий согласилась. У тебя всегда были одинаково сильные чувства к обоим, Джин просто был тем, кто набрался смелости и не упустил свое счастье. Ох, Сокджин… Он вызывал в твоей душе целую бурю. Тебе было немного совестно. По сути, кроме тебя, у него никого не было, а ты валялась сейчас в объятьях другого. Почувствовав, что ты проснулась, Юнги поцеловал тебя в шею и нежно прошептал: — Доброе утро. Ты улыбнулась и положила руку поверх его руки, которая покоилась на твоей талии. — Доброе. Даже со спины, ты чувствовала, как он улыбается так же, как и ты. Какое-то время просто лежите так, а потом встаете и идете завтракать. Сидите друг напротив друга, переглядываетесь, и вдруг Юнги задает нелегкий вопрос: — И что дальше? — Я еще не решила. — Пойдешь домой? — Да, — отрезаешь ты, а он безэмоционально принимает поражение. — Ладно. Юнги понимает, что все не просто и что на все нужно время. Уходишь от него, оставляя на тонких губах долгий, прощальный поцелуй. Он нервничает, потому что боится, что не вернешься, а ты, почему-то, больше ничего не боишься. Приходишь домой, где у дверей тебя ждет изведенный за ночь Сокджин. Он не дурак, понимает, где и с кем ты была. Ты не смотришь на него с сожалением, не хочешь попросить прощение, просто проходишь себе спокойной внутрь. — С ним была? — слышишь его суровый голос. — Была, — отвечаешь без капли стеснения, осмеливаясь даже посмотреть ему в глаза. Ким нервно сглатывает и снова спрашивает: — И как твоя совесть? На месте? — На месте, — смело отвечаешь ты. Поднимаешься на второй этаж, а он идет следом. — То есть, это ты считаешь нормальным? — слышишь его голос со спины, заходя в вашу спальню. — Абсолютно. Джин в бешенстве, но сдерживает себя из последних сил, а ты… Ты просто устала. Тебе надоели эти загнивающие отношения. Вместе с вашей дочерью умерла и ваша любовь, вы просто перестали видеть друг в друге свою вторую половинку. Вы перестали говорить, слышать друг друга. Тебя достало делать вид, будто у вас все было по-прежнему. Он не мог пережить это, не мог двигаться дальше, вечно зацикливая свою жизнь вокруг одного события, когда ты желала идти вперед. Вам в одинаковой мере было больно, просто ты устала плакать и скорбить, это не помогало. Ты мечтала, чтобы Джин отошел от этого события, но для него время будто остановилось еще три года тому назад. Он не видел, нет, не хотел замечать, что его красавица жена тоже страдает. Ему легче было закрыть глаза, чем попытаться помочь хотя бы одному из вас. — Я не спал всю ночь. — Да неужели. Тебе есть до меня дело? Ты даже не звонил. Ким подходит почти вплотную, нервно стискивая зубы. — Спала с ним? Он весь на нервах, а ты режешь без ножа: — Спала, — нагло смотришь на него, не отводя взгляда. Ты его добила. Рычит, грубо толкая тебя на кровать. У Джина крышу сносит, он не знает, как быть со своей яростью. — Сука… — шипит он, а ты тянешь его за рубашку, и он падает сверху. Хватаешь за затылок и притягиваешь к себе для поцелуя. Ким в замешательстве, но нет, он совсем не против. Джин тянется к своему ремню, терзая твои губы сильнее, вплоть до укусов, а ты тем временем помогаешь ему расправиться с рубашкой. Снимает с тебя футболку и джинсы, кидая их на пол. Стаскивает с тебя трусики и входит во всю длину, кусая до приятной боли шею. Ставит засосы везде, где только можно, чтобы все знали, что ты принадлежишь Ким Сокджину. Лежишь под ним, обвив его шею руками, и просто не понимаешь как так вышло, что пару минут назад вы грызлись, как кошка с собакой, а сейчас занимаетесь, пожалуй, самым жарким сексом за все время супружеской жизни. Он тебя так еще никогда не трахал, настолько агрессивно и в тот же момент чувственно. Стонешь во весь голос, потому что толчки становятся еще более несдержанными. Таким Джин с тобой еще не был: безжалостным и беспощадным. Впивается в твои губы, чтобы заглушить громкие стоны. Ты буквально готова молиться, чтобы это не кончалось. Так счастлива ты не была давно, и пусть это жесткий секс, зато сейчас ты отчетливо видишь, что не безразлична своему мужчине. Его ониксовые глаза буквально дыру в тебе прожигают, пусть вы и занимаетесь любовью, но Джин все еще злится, ты это чувствуешь по грубым толчкам, которые порою приносят больше боли, чем удовольствия. Но тебе даже так нравится. Вы смотрите друг на друга с каплей ненависти, но все еще с той самой безграничной любовью, которая связывала вас до смерти вашей дочери. — Джин, я… — хочешь что-то сказать, но он затыкает тебя. — Заткнись! — рычит Ким. — Послушай, — но ты не унимаешься — Т/И, сука… Вгоняет свой член еще глубже, проходясь по матке, от чего ты жалобно скулишь, царапая его спину до алых отметин. Пара быстрых толчков и он обессиленно валится на тебя. Пожалуй, это был самый яркий оргазм в твоей жизни. Неуверенно обнимаешь его, целуя в макушку, а Джин даже не движется, просто оставляет чмок в районе твоей груди. Лежите так еще очень долго, почти не думая ни о чем, пока тебе не задают вопрос, подобный утреннему вопросу Юнги: — Останешься с ним? — Я не знаю, — отвечаешь почти так же, как и пару часов до этого ответила Мину. Снова молчите, пока ты не осмеливаешься сказать что-то еще: — Не злись, ладно? Но Ким не отвечает. — Я знаю, что мне нет оправдания, но я просто… — Я тоже тебе изменял. Такого ты точно не ожидала услышать. Тебе даже не больно, просто это было как-то… неожиданно. А ведь и правда, Джин частенько пропадал на работе допоздна, а иногда и не приходил вовсе. Ты должна была догадаться. — Прости, — говорит он, — я тот, кто должен извиниться первым. Я люблю тебя, Т/И. — Проехали, — говоришь безэмоционально, хорошо понимая, как долго будешь убиваться по этому поводу, — я тоже тебя люблю, — тихо шепчешь, но он все слышит. Ему все еще больно и обидно, но каким-то образом, вся эта ситуация оказалась испытанием для ваших отношении, которое вы всё-таки смогли преодолеть. Сейчас вы лежали так умиротворенно, будто бы и ничего не было. Буря миновала, но в твоем сердце и душе все еще оставался вопрос — что делать с этими двумя? Проходит несколько дней. У вас с Джином все как прежде, ничего не изменилось, разве только в лучшую сторону. Теперь он целует тебя нежно-нежно, когда просыпается, словно боится потерять, дарит цветы и все чаще говорит, что любит, будто пытаясь извиниться. Тебе не понятно лишь одно — почему он не злится? Возможно потому что его измены были неоднократны, думала ты, но все же, многое оставалось неясным. Юнги звонил тебе первое время, писал, но ты не отвечала. Ты не знала, что ответить. Ты читала все сообщения до одного, где он спрашивал насчет того, что стряслось, и говорил о том, что любит. Это буквально рвало тебе душу, но дать какой-то ответ ни одному из них ты не могла, и пусть даже это было эгоистично. Ты запуталась, впала в отстраненное состояние, и так с тех пор, как умерла твоя дочка. Да, пожалуй, ты до сих пор не осознала своей утраты. Для тебя время будто остановилось. Ты не хотела этого принимать, возможно поэтому все и вылилось в твои запутанные отношения с Джином и Юнги. — Милая, — нежно зовёт тебя Ким, отрывая от чтения. — Ммм? — Выйди пожалуйста. Кладешь книжку на стол и поднимаешься со своего уютного кресла. У тебя какое-то непонятное предчувствие. Джин берёт тебя за руку, и вы спускаетесь вниз по лестнице, оказываясь в гостиной. Видишь там Юнги и не можешь поверить глазам. Как такое возможно? Как Джин пустил его сюда? Или почему ведет за руку к нему? — Юнги? — дрожащим голосом произносишь ты. — Почему он здесь? — смотришь на своего мужа. Ким нервно сглатывает, он напряжен и не знает, как сказать тебе все. — Мы с Юнги поговорили… После стольких лет… Одним словом, я больше не виню его. И не винил никогда, если честно. Просто, мне было проще срывать свой гнев на нем. За что я уже извинился. Ты ничего не понимаешь, лишь внимательно слушаешь его, не веря, что все это взаправду. — Мы выпили, — продолжал Джин, — обсудили все и пришли к выводу, что из нас троих хуже всего тебе в этой ситуации. Мы не должны были ссориться, нам всего лишь нужно было поддерживать друг друга. «И это говоришь ты?» — думается тебе, но озвучить не решаешься. — Послушай, Т/И… Больше всего я виноват не перед Юнги, а перед тобой. Теперь я это вижу. Тебе больше всех нас нужна была поддержка, ведь ты мать, и тебе больнее. И пусть Юнги не может нормально спать, а я плачу по ночам, но мы хотя бы боремся с этим, а ты… За все время я не видел от тебя никаких эмоций. Ты будто и сама умерла вместе с ней. И это было правдой — сейчас ты это хорошо понимаешь. Неожиданно, Джин сказал истину. Со дня смерти вашей дочери тебя больше нет. Это не он не смог оправиться после всего, а ты. — Мы подумали, что в твоей жизни достаточно стресса, — наконец заговорил Юнги. — Мы не хотим заставлять тебя выбирать. — А? О чем вы? — ты в замешательстве, не понимаешь, как так получилось, что вы перепрыгнули с одной мысли на другую. Юнги и Джин переглянулись, и Ким продолжил. — Просто… Мы подумали… Что нам лучше быть втроем… Как и прежде. — Стоп… стоп! — до тебя очень медленно начал доходить смысл его слов. — Вы же не хотите сказать… Да вы же с ума сошли! — почти кричишь ты. — Вы издеваетесь над мной?! И это после всего, что было?! Да пошли вы оба, я…! Ты хотела сказать как можно больше ругательств в их сторону, но ловкие губы Юнги заткнули тебя. Мычишь, пытаешься вырваться, но он плотно прижимает тебя к себе за талию. Джин подходит со спины, трепетно целует шею и сжимает в руках твою упругую грудь сквозь ткань черной футболки. Его манипуляции успокаивают, и ты полностью поддаешься Юнги. Его язык проходится по твоему нёбу и деснам, а язык Джина лижет за ухом, пока пальцы уже пробрались под футболку и выкручивали соски. Ты задыхаешься, тебе плохо. Их двое, такой расклад ты никогда и предположить не могла, особенно после всего, что было. Это было за гранью твоего понимания. Казалось, что вот еще чуть-чуть и ты очнешься ото сна, но нет, эта приятная пытка продолжалась. Не было смысла отнекиваться. Прерываешь поцелуй с Юнги и поворачиваешься к Джину, окольцовывая его шею. Смотришь на него, взглядом спрашивая уверен ли он в происходящем, на что Ким кивает, и ты целуешь его, подтверждая свое согласие на участие в этой экзекуции. А как это можно было назвать иначе? Твой муж и любовник хотели заняться с тобой групповым сексом. Нет, ты не против, чтобы они ублажали тебя одновременно, просто все это казалось тебе больной идеей после всего, что было. Будто бы тут должен быть подвох, но, по правде, его не было. Они просто пообщались и решили, что теперь будут любить тебя оба. Джин подхватывает тебя за ягодицы, все еще целуя, и тащит на себе к столу, сметая оттуда все и укладывая тебя сверху. Ты немного нервничаешь, но позволяешь себе просто плыть по течению. Тянешься к ремню Джина, а он тем временем нависает сверху, одаривая тебя, пожалуй, самым страстным поцелуем за все время. Юнги помогает тебе избавиться от плотно прилегающих джинс, пока твой муж стаскивает с тебя футболку вместе с нижним бельем. Не успеваешь и глазом моргнуть, как Ким заполняет тебя изнутри. Юнги подходит с другой стороны стола и припадает к твоим губам, заглушая собою все стоны. Ты целуешь Юнги, чувствуя, как размашисто толкается Джин, и внезапно осознаешь, что, пожалуй, такой расклад идеален. Вы втроем были вместе со школы, всегда были опорой друг для друга, всегда были одним целым. Конечно, со смертью дочери и с расколом ваших отношений, ты и стала такой. Тебе не хватало их. Притягиваешь Джина за затылок, целуешь и его, чтобы он не чувствовал себя обделенным, пока Юнги крепко сжимает твою ладонь, ведя дорожку из невесомых поцелуев от запястья до плеча. Ты почти плачешь, не веришь, что твои мальчики сейчас оба с тобой, отдаешься моменту и через время получаешь долгожданную разрядку. Какое-то время, Джин лежит на тебе и тяжело дышит, а потом берёт тебя на руки и тащит вверх по лестнице. Юнги идет следом. Оказываетесь в спальне, Джин аккуратно укладывает тебя на кровать и садится рядом, утягивая в сладострастный поцелуй. Юнги освобождает себя от одежды и садится с другой стороны, пока вы с Кимом мокро целуетесь. Ты думала, что вы с Мином займетесь сексом, но, вероятно, вы вновь вернулись к предварительным ласкам. Чувствуешь снова эти невесомые поцелуи на своих ключицах, его губы нежно посасывают грудь, а длинные пальцы ныряют к промежности. Вводит сначала два, а потом добавляет третий. Смотрит тебе в глаза, а потом целует, агрессивно трахая своими пальцами. Джин целует шею и мнет грудь одной рукой, позволяя Юнги проделывать тоже самое другой рукой. Ты почти с ума сходишь от их напора. Вздрагиваешь, когда худые пальцы Кима начинают ласкать клитор. Стонешь от наслаждения, а они упиваются этими звуками. Ты и подумать не могла, что они могут быть такими, терзать твое тело своими ласками, беспощадно теребить соски подушечкой большого пальца, кусать шею, плечи, изводить розовую плоть и затыкать тебя поочередно своими поцелуями. Хнычешь, почти кончаешь, но потом резко оказываешься придавлена весом Юнги. Он заменяет пальцы на свой немалых размеров член, почти с первых секунд набирая безумную скорость. Вдалбливается в тебя, пока Джин дрочит себе сам. И так еще много часов секса в режиме нон-стоп, с вечно меняющимися позициями. Когда все заканчивается, вы просто обессиленно валитесь на кровать и засыпаете. Ты посередине — они по бокам. Теплые объятья не дают замерзнуть, а неожиданные поцелуи в ночи лишь говорят о том, что тебя любят. И пусть всем вам трудно, но втроем вы обязательно справитесь со всем, как и прежде. Как и всегда.