Часть 1
4 декабря 2018 г., 00:13
Мой день начался, как обычно. С того, что меня разбудил стук в дверь и заботливый голос матери:
— Вставай, соня. Завтрак готов.
— Хршо, мм, — проговорил я что-то несуразное в ответ.
Я конечно же не встал, а только зарылся с головой в одеяло. Довольно сложно ложиться в три часа ночи и вставать в семь. Не прошло и минуты, как я снова уснул и был уже готов провести в постели весь день, но мать снова разрушила мои планы тем, что стянула с меня одеяло, позволив застоявшемуся холодному воздуху добраться к самым сокровенным местам моего тела. В мозг сразу же поступил сигнал, что, если я не начну двигаться, то замёрзну насмерть.
— Первый предупредительный, второй на убой, — насмешливо сказала она.
— Не смешно, мам.
Я сел на кровать и принялся протирать глаза. Или, скорее, поддерживать веки ладонями, чтобы они снова не закрылись. Мать уже выходила из комнаты и только сказала:
— Жду тебя внизу.
Мне было сложно, но я всё-таки собрался с силами и поднялся. Гравитация сразу же попыталась придавить меня обратно к постели, но удачно выставленная назад нога предотвратила фатальный для такого сони, как я, момент. Теперь настал момент для второго пункта моего плана — одеться. Мой взгляд устремился ко стулу, на котором покоились мои джинсы со свитером и футболкой. Я попытался сделать то же самое с телом, но оно сдвинулось лишь на один шаг и остановилось. Я передвинул свой центр масс вперёд, и дал гравитации сделать большую часть работы за меня — мне оставалось только вовремя передвигать ногами, чтобы не свалиться на ковёр и не уснуть на нём.
Снять ночнушку — выполнено.
Надеть футболку — выполнено.
Натянуть джинсы — выполнено.
Залезть в свитер — выполнено.
Я начал лениво осматривать комнату на предмет носков, потому что ноги уже начали мёрзнуть от проникнувшего с улицы холода. Поморщился, подумав, каково мне будет плестись к школе в такую погоду.
За что мне такое наказание.
Наконец мой взгляд уткнулся в горку одежды, поверх которой валялось что-то, что формой и цветом напоминало пару чёрных носков.
Захват цели.
Наведение.
И…
Промах.
Я попытался взять носки с кучи, но вместо этого приземлился на задницу рядом с нею. Зато теперь не нужно будет искать, куда сесть, чтобы надеть их. Я потянулся рукой и уже через мгновение был готов к тому, чтобы спуститься вниз к ванной комнате. Всего нужно пройти немного по коридору, спуститься по лестнице вниз, и моя цель будет достигнута. Я тогда думал. Но реальность имела свои собственные планы. Моё тело, замученное недостатком сна, чувствовало себя так, будто я был одним из тех силачей, что ради мирового рекорда двигает вагоны или самолёты. Который ещё и делает это балансируя на канате над бездонной пропастью. Благо, на ступеньках снова подействовала моя тактика вольного падения с соответствующим передвижением ног.
Наконец, ванная комната. Я быстро опустошил свой мочевой пузырь, сместился к умывальнику, где получил, наконец, дозу холодной воды на лицо, что окончательно привело меня в чувство. Взгляд скользнул по умывальнику в поисках зубной щётки и пасты.
Вот она, вместе со всеми остальными в специальной подставке. Кроме зубной щётки отца, что валялась рядом вместе с открытым тюбиком — он, как всегда, отправился рано на работу и, в отсутствии наблюдения со стороны матери, поленился и оставил всё, как есть. Похоже, я знаю, в кого я вдался больше.
Чистка зубов не заняла больше пяти минут. По окончанию я сразу же пошёл на кухню, откуда уже приятно пахло яичницей.
— Приятного аппетита. Люблю тебя. Пока, — протараторила мне мама на пути ко входной двери — её рабочий день начинался не так рано, как у отца, но всё же она постоянно уходила из дому до того, как я.
Теперь весь дом был в моём распоряжении. По крайней мере, на минут двадцать, пока мне не нужно будет выходить, чтобы успеть на первый урок. Который сегодня история. Ненавижу историю. Все эти скучные даты, реформы, таблицы. Нет, чтобы о чём-то интересном рассказать, они пичкают нас этим мусором, что нам никогда в жизни не пригодится. Я бы не учил ничего, если бы не экзамен в конце года. И не заставляй меня родители. Человеку будущего незачем знать о всяком там средневековье.
Яичница оказалась вкуснее обычного. Яйца были хорошо прожарены и сверху даже не осталось жидкого белка. Довершалось это всё дело крепким чёрным чаем. То, что нужно в морозное утро.
Но времени наслаждаться завтраком не было.
Я вбежал к себе в комнату, схватил собранный ещё с вечера рюкзак, обулся у входа, утеплился курточкой вместе с шарфом и, предварительно приободрив себя, отправился в школу.
Первым делом мне нужно было пройти небольшой сад у дома, потом спустится к тротуару по ступенькам и пройти вверх по улице к пешеходному переходу. Несколько дней назад выпал снег, но, так как погода с того момента никак не могла решить наступать ли зиме или нет, то снег успел подтаять и снова замёрзнуть, покрыв улицы коркой льда. Теперь приходилось осторожно ступать и скользить, где покрывало было более или менее равномерным, по тротуару, надеясь, что мне повезёт сегодня, и я не упаду и не сломаю себе что-то.
По дороге шумели резиной по асфальту машины. Навстречу мне шли закутанные, подобно мне, во всё тёплое, что было в доме люди, что смотрели или себе под ноги, или с ненавистью ко всему миру вперёд, потому что холодный ветер дул им прямо в лицо. Не успел я улыбнуться своей удаче, как поток воздуха сдул у меня с головы капюшон.
Чёртов ветер.
Я подошёл к разметке на дороге, что обозначала начало пешеходного перехода. Посмотрел на светофор — красный. Огляделся по сторонам — вроде бы машин нет. Ну, была ни была.
Мой короткий пробег прервал скрип тормозов и шуршание резины по дороге. Я обернулся и увидел перед собой бампер грузовика.
Удар.
Картина улицы мигнула перед глазами, и мир вокруг покрыла тьма.
***
Я пришёл в себя на промозглой земле. Сверху капала морось. Со всех сторон дул ветер и было сильное чувство, что чего-то не хватает. Чего-то, что воспринимается, как данность, пока не попадёшь туда, где его нет, и вроде бы всё на месте, но не хватает одного компонента, чтобы завершить картину. Я уже был готов ощутить боль от столкновения, открыть глаза и увидеть свои внутренности наружу, но чувство так и не приходило. Мне было холодно. Я чувствовал твердь земли. Чувствовал, как ветер задувает под куртку и, как джинсы медленно мокнут от вездесущей сырости, но все конечности и само тело ощущалось таким же, как, когда я вышел из дому. Я наконец набрался смелости и открыл глаза. И увидел верхушки деревьев, что лизали серое небо. Поднял голову, чтобы посмотреть на тело и убедился, что на нём ни царапины. Начал осматриваться вокруг. Густой лес, дорога, где кое-где выглядывали из грязи обтёсанные и стёртые сверху камни и ничего, что бы напоминало город, в котором я живу. Может, водитель испугался, что его посадят и вывез меня за город? Но на мне нет ни следа от аварии. Я проверил карманы. Всё на месте. Достал телефон — нет связи. Чёрт. Я поднялся и посмотрел, на сколько хватало взгляда, в обе стороны дороги. Увидел повозку, запряжённую конём, что медленно волочилась по дороге прямо ко мне. Возничий был одет в несколько слоёв одежды, верхний из которых состоял из промасленного плаща. Под ним можно было разглядеть некое подобие накидки, что свисала с плеч и была подвязана поясом. Где я, чёрт возьми, оказался. Даже самый забитый сельской житель не будет носить такого. Не говоря уже о том, чтобы запрягать лошадь и ехать на ней куда-то. Но это уже хотя бы что-то. Может, даже, удастся узнать, где я оказался и как отсюда добраться домой. Я побежал ему на встречу, маша рукой. Он посмотрел на меня исподлобья и натянул поводья. Начал озираться по сторонам, будто высматривая что-то или кого-то в лесу. Потом снова посмотрел на меня и ускорил повозку. Я едва успел сойти с пути, когда он пронёсся мимо меня, разбрызгивая колёсами грязь во все стороны. Чёртов мудак. Я отряхнул курточку и решил, что раз уж у меня всё равно нет другого выхода, лучше всего будет идти туда, куда этот чудак ехал. Ведь он должен же был ехать хоть куда-то.***
Всё тот же унылый и серый пейзаж сопровождал меня на всей протяжности дороги. Деревья, за деревьями - мокрая от дождя земля за мокрой от дождя землёй и ни вскрика, ни сирены, ни следа человека, куда бы я ни смотрел, как бы я сильно ни прислушивался. Именно этого не хватало в первые мои секунды после того, как я пришёл в себя. Ни одного такого знакомого городского звука не проносилось в воздухе. Вокруг стояла почти физически ощутимая тишина. Будто это была не обычная сельская дорога, а был это вакуум космоса. Я так долго шёл, что мне уже давно должно было попасться поле с лесопосадкой или хотя бы нормальная асфальтированная дорога. Существует ли вообще такое место, как это в наши дни? Похоже да, раз уж я сюда попал. Альтернативой могла быть только параллельная реальность, но в это верилось с трудом — всё-таки я не герой какого-нибудь сериала. Ботинки наверняка придётся выкинуть после такой прогулки. Если я вообще смогу попасть домой. Внезапно, я услышал, как кусты у обочины дороги зашелестели, и из них вышла парочка сурового вида мужиков в кольчугах и с топорами в руках. Одному не хватало глаза, второму руки. Они обступили меня с двух сторон. — Ты из панычей или из наших? — обратился одноглазый осипшим голосом. И тут меня осенило. Меня не привозили сюда. Я умер и, как в том аниме, что я смотрел недавно, попал в фэнтезийный мир. Теперь нужно придумать, как себя представить, чтобы эти разбойники прониклись ко мне уважением. — Никола, ты посмотри на его одёжку, — вступил в разговор однорукий, — такую себе только паныч может позволить. — Я не такой тупой, как ты Якоб, я заметил. Но, где свита? Будь он из панычевских, за ним бы хвост из слуг вился, а сам он на коне ехал, а не ботинки стирал. Я приосанился — как полагается знатной особе. — Я знатная особа из дальних краёв, — надменно проговорил я. — Приехал сюда, чтобы повидать вашего короля, но на меня напали и мне пришлось спасаться бегством. Разбойники уставились на меня. Наверное, я произвёл на них неизгладимое впечатление. — Хлопцы! — крикнул он, повернувшись к лесу. — Тут у нас денежный мешок! Только я услышал эти слова, как всё моё тело, как молния пронзило понимание, что я совершил ошибку. Я начал было отходить медленно назад, но однорукий быстро сократил расстояние между нами и вырубил меня ударом рукояти топора по голове.***
Голова нестерпимо болела. Взгляд мутился при попытке сосредоточиться на том, что происходило вокруг меня, но я точно мог чувствовать тугую верёвку, обвившую мне запястья. Я попытался пошевелиться и почувствовал ствол дерева, на который всё это время спирался. Потрусил головой и наконец увидел пятерых разбойников, что сидели вокруг костра. На одном из них красовалась моя курточка. Вокруг был густой и тёмный лес. Уже была ночь. Холод пронизывал до кости. Я попытался пошевелить руками, проверить насколько надёжной была верёвка. Очень надёжной. Шнур впился в запястья, отбивая всякое желание шевелить руками далее. — Смотри-те-ка, наш пан проснулся! — зашёлся в гоготе однорукий. — Может, покажем ему, как на нашей земле принимают знатных гостей? Он явно был пьян. И моя судьба зависела от того, насколько пьяными были все остальные. — Оставь его, Якоб, — успокоил его одноглазый. — За целого больше дадут. Мои дела были хуже некуда. Меня избили и обокрали, а теперь ещё и хотят побить. Может, признаться, что я такой же никто, как они и хотел бы вступить в их разбойничий отряд? Да, так и поступим. — Извините, — начал я. — Я соврал вам. На самом деле я такой же безродный, как и вы. Мне, просто повезло найти эту одежду. — Ты слышал это Николка? — снова начал Якоб. — Врёт, что дышит. Этого белоручку явно мало били в детстве его графские мамка с папкой. Я нервно сглотнул. — Помалкивай, молокосос. Уверен, если я продолжу говорить — найду подходящие слова. — Но, я хочу стать одним из вас, — продолжил я. — Я много выучил у себя на родине, я могу быть полезным. — Ты меня слышал? — рыкнул одноглазый. — Вы только дайте мне шанс… Он замолчал, когда Никола поднялся на ноги и в два шага оказался перед ним. — Думаю, это научит тебя манерам, — сопроводил он удар под рёбра словами. — А это, чтоб засвоил урок, — сказал разбойник, когда ударил меня кулаком по лицу. Я согнулся пополам после первого удара и повис на верёвках после второго. Взгляд снова помутился и меня начало тошнить. Но мне нужно было убедить их, что я свой. Что мне можно доверять. — Только дайте мне меч, и я докажу, что могу быть полезным, — голос не слушался меня, поэтому вторую половину предложения я пропищал. В ответ я второй раз получил кулаком по лицу. — Хлопцы, похоже паныч меня не понимает. Может, вы подойдёте, поможете мне ему разъяснить? — Я давно предлагал, — ответил Якоб. Четыре разбойника поднялись и обступили меня. В этот момент я заметил какое-то шевеление позади них. Два огонька мигнули в ночной тьме. — Волк! — крикнул я. — Ты думаешь, мы поведёмся на это? — прорычал Никола. Это было последним, что он сказал. Атака была стремительной, почти незаметной. Не успел я опомниться, как половина из разбойников лежала на покрытой сухой листвой земле, захлёбываясь в собственной крови, а вторая отмахивалась от зверей всем, что попадалось под руку, от обычной ветки, до куска материи. Похоже, моё спасение пришло с неожиданной стороны. Но, как говорится, дарёному коню… Волки обступили однорукого и второго, которого я увидел только у костра, как пришёл в себя. Они держали дистанцию, не пытались атаковать, ждали, что сделают разбойники следующим. Якоб и безымянный мужик не заставили себя долго ждать. Как только они завидели просвет в круге волков, они пустились в бег и вскоре не было видно даже силуэта в свете от костра и луны. Я вздохнул и понял, что один из волков проявил ко мне внимание. Посмотрел, начал принюхиваться и медленно подходить. — Хороший пёс, — голос снова подвёл меня и сорвался на писк. — Я не еда. Я едва успел выставить ногу, чтобы закрыться от рывка хищника. Почувствовал, как острые клыки впились в плоть, разрывая её, вырывая кусок икры. Я закричал. Волк кинулся снова. На этот раз его зубы черкнули по кости, и я начал махать двумя ногами ещё сильнее предыдущего. Попал ему по носу, заехал носком в ухо. Но этого явно было недостаточно. Я чувствовал, что я ослабеваю, что у меня всё меньше и меньше сил отбиваться от хищника. Чувствовал, что волк это понимает и просто ждёт, когда я наконец истеку кровью, и он сможет меня спокойно съесть. Я снова начал дёргать руками, чтобы освободить их от пут, но это только добавило к той боли, что я чувствовал в ногах. Прошло немногим меньше минуты, как я начал утихать, и волк сделал неловкий шаг в мою сторону. У меня уже не было сил даже думать. В голове крутилась только одна мысль: «Я сегодня умру по-настоящему». Хищник спокойно встал надо мной и прокусил шею. Боль пришла не сразу. Сначала я ощутил, как по шее начала течь до неприятного тёплая жидкость. Потом я почувствовал дыхание волка на ухе, что звучало погребальным маршем моей короткой жизни. Где-то на задворках сознания пронеслась мысль, что я сам виноват. Но было уже поздно жалеть. Через каких-то десять секунд, показавшихся мне вечностью, мои веки закрылись, и я умер.
