Я следовал за тобой много дней... Чтобы отдать паспорт..

— Ким Намджун, — пробормотал Джин в трубку. — Ким Намджун «что»? — послышалось с той стороны. — Это имя главного победителя по жизни во всем чертовом мире. Клянусь, такого уровня рассеянности я в жизни не видел! — Парень, что потерял паспорт? Ты не думаешь, что это случайность? С каждым бывает… — предполагает Чимин, а Джин в ответ показательно смеётся. — Тут записка. Что-то вроде, извинений и благодарностей, за то, что подобрали его паспорт. Чим, это не в первый раз, что за дурак этот Ким Намджун? — Сокджин тяжко вздыхает. Почему совесть не позволила ему оставить этот дурацкий паспорт там, на полу чертового аэропортного кафе? Почему бы ему не выкинуть его куда подальше, пусть этому парню будет уроком? Хотя каким уроком? Джин и представить себе не может, сколько раз нужно потерять настолько важный документ, чтобы смириться и просто оставить записку. И написанное в ней: «Я буду благодарен, даже если вы просто выкинете мой паспорт. Главное, не нанимайте кого-то, чтобы убить меня, ладно? Тут даже есть мой родной город. Это напрягает. Ха-ха… Я просто… Думаю, вас могло это разозлить, но я слишком рассеян, за такое не убивают. Обычно.», говорило, как минимум, о том, что находящие этот паспорт не всегда были Ким Сокджинами с добрым сердцем и благими намерениями. Это напрягало. Сколько раз он напарывался на злоумышленников? Сколько раз его рассеянность могла стоить ему если не жизни, то безопасности его данных точно? Но вообще, это казалось, на самом деле, забавным. Джин просто не знал, что ему делать здесь, в Греции, когда пляжный сезон закрыт, а культурную программу он составить поленился. Потому что ехать куда-то — максимально спонтанное решение. Потому что учеба достала, с работы уволили, перелёт дешевый, мозгов мало, а в Сеуле до одури скучно. Вообще, чтобы знали, ехать куда-то одному — дурацкая идея, но Тэхён слишком запассивился (от лени или от нового активного парня Чон Чонгука, решайте сами), Чимин плюшка домашняя, который попросту зассал ехать так спонтанно и остался с благой миссией — прикрывать Джина на парах. И только в самолете пришло осознание, что обратный билет через неделю, что делать — он не знает, познания в хотя бы английском почти нулевые, но и возвращаться домой раньше времени — полный бред. Слетал, поел в самолете, попсиховал в зоне турбулентности, повидал греческий аэропорт, и все, домой, хватит приключений? Как-то дороговато для «сгонял на море из окна поглядеть». А теперь, у него есть чуть ли не квест по нахождению самого ответственного в мире человека и возвращению ему документа. — Что делать будешь, хён? — интересуется Пак. — Найду его и верну паспорт. — Ты прости, но как? У тебя резко проснулось собачье обоняние и ты его выследить собрался? — Чимин чуть засмеялся, заставив Сокджина закатить глаза. — Или ты у нас Шерлок? По убогой фотке в паспорте узнаешь, какие отели ему нравятся и проедешь все? А может, Даша Следопыт? Я Карта! Или… нет, стой, Во имя добра и справедливости, Воин в матроске, Сейлор Стеклоочиститель? — Во-первых, хватит, Чимин, хватит шутить на тему моего смеха, если не хочешь чтобы по приезде я травил свои шутки сутками на пролёт и не переставая «мыл окна», — смех Пака сменился мольбами и Сокджин довольно улыбнулся. — Во-вторых, фотка в его паспорте ни разу не стремная, я бы сказал, он почти горяч. В-третьих, прекращай смотреть анимэ с Тэгуками, оно на тебя плохо влияет. И в-четвёртых, у него тут маршрутный лист остался. Надеюсь он сможет хотя бы ему следовать… — Ладно, хён, извини. Тогда только один вопрос, — получив одобрение, смеясь Чимин спросил. — Ты Камбербэтч или Дауни Младший? Он начинает с банального Акрополя. Красота и величие — невероятные. Джин поражется чудесам архитектуры, делает несколько снимков, но большую часть времени разглядывает в толпе парня с той самой «не стремной» фотографии в паспорте. Китайцы, американцы, просящие у всех фотографии русские, все это так легко определить (Сокджин не дофига прошаренный в языках, просто у экскурсионных гидов флажки имеются), но Ким Намджуна нигде нет или он умело маскируется. По-правде говоря, людей там так много, что если этот парень без паспорта не три метра в высоту, его тут найти почти нереально. Накупив сувениров, Джин едет дальше. На самом деле, логика у этого парня неплохая. Сходил, по развалинам погулял, культурно обогатился и дуй к морю, поужинай на берегу, встреть закат. Сокджина путеводитель забрасывает на Пирей, порт с невероятным количеством ресторанов и кафе, от совсем космически дорогих, до маленьких таверн с дешевыми пластиковыми стульями, но потрясающей компанией из пенсионеров. Прогуливаясь по берегу он все ещё ищет Намджуна, отчаянно осознавая, что это место ну слишком вместительное и обойти его за вечер просто не хватит времени. Джин оставляет себе закат на память и возвращается в центр Афин, в первый же мотель и ночует там, не особо придираясь к условиям. На утро садится на автобус, а после пешком поднимается на самое высокое место города — Ликавитос. По старчески задыхаясь Джин проклинает бедного Ким Намджуна, ненавидя того за то, что на высоту более двухсот метров приходится топать своими двоими. Но потом, его захватывает вид, и дыхание перехватывает уже не от тяжести прогулки, а от непередаваемой красоты города. Отсюда всё, даже чертов Акрополь, как на ладони. Сокджин вспоминает про цель своего квеста спустя почти час, осматривает место ещё раз и, почти не расстроившись, едет дальше. Он почти отчаивается, готовясь признать, что бедный парень обнаружил пропажу и, как этого и следовало ожидать, подал документы в посольство и расстроенный вернулся в Корею, когда в одном из уличных кафе не натыкается на «Доску почета». Поняв из рассказа хозяйки заведения, английский которой был ещё хуже чем Сокждиновский, что на доску она вешает фотографии туристов из самых неожиданных стран, находит там пару фотографий с египтянами, несколько с мексиканцами, одну с туристом из Катара, хотя он и о такой стране до этого не слышал, натыкается на одинокую фотографию под флагом Южной Кореи в самом углу доски. С неё на него смотрит тот самый Ким Намджун, лишь отдаленно напоминающий ту строгую и официальную фотографию из паспорта. Здесь он в растянутой майке, стремных шортах, будто со свалки, кривой панамке и с абсолютно непередаваемыми по красоте ямочками от лучезарной улыбки. Сокджин даже наслаждается этой милой мордашкой, когда хозяйка называет его настоящим Монстром Разрушений, который громит все вокруг, но вместе с тем умиляется его доброте и отзывчивости, за которую она и считает великана Джунни венцом своей коллекции. На прощание она просит фото и самого Джина, ссылаясь на его красоту и её врожденный талант к видению самых настоящих добродушных булочек. Почти уходя, Сокджин улыбается, когда маленькая и пухленькая дама забирается на маленькую тумбочку вешая его фотографию рядом с уже прикреплённой. Джин думает, что они неплохо смотрятся вместе. Потом он посещает с десяток разнообразных музеев и развалин, раскиданных по древнему городу, в течении быстрых четырёх дней, и провожает необычайный закат у храма Посейдона, совсем не думая о парне без паспорта. Его коллекция фотографий растёт, как на дрожжах, голова забита невозможным количеством исторических справок, которые Джин бессовестно подслушал у гидов корейских групп, а сумка ломится от несметного количества самых дебильных магнитиков, на которые у него не хватит ни друзей, ни даже знакомых. Но Джин, почему-то, абсолютно доволен, даже когда до отъезда остаётся один день, в путеводителе одно место, а паспорт так и не отдан. Последний вечер своего путешествия в этот древний город Сокджин проводит без тяжкого груза ответственности за потерянный паспорт и прочих забот. Он потягивает холодный чай, разглядывая проходящих людей, прокручивает в голове всё, что видел, слышал, читал, осознавая, что, пожалуй только благодаря этому невероятно рассеянному парню, он провёл лучшую неделю своей жизни. Его самолёт рано утром, но в Сеул лететь нет никакого желания. Чимин написывает сообщения о том, что побег так и не был обнаружен, но в морской глади одного из самых красивых морей мира, Джин лишь видит, что его уже не греет желание быть актером, заканчивать университет и шагать по карьерной, какой-никакой, лестнице. Хочется смотреть на такие закаты всю свою жизнь, из разных уголков мира, сравнивая, может ища среди них самый красивый. Хочется не зубрить лекции по истории, а своими руками трогать развалины и рассматривать произведения искусства. Хочется не сидеть за партой, а по старчески задыхаться, взбираться на очередную высоту. Хочется жить, а не проживать. — Могу я… — его отвлекает голос откуда-то сверху и Джин чуть трясёт головой, пытаясь вырвать сознание из собственных раздумий. — Прошу прощения, если потревожил, могу я присесть здесь, кроме вашего столика мест нет… Сокджин кивает, прежде чем осознаёт кто и о чем его попросил. Собеседник благодарит, садится ровно напротив, ставит стакан с соком рядом, устремляет взгляд в закат и взрывает только что повернувшемуся к нему Джину мозг. — Чертов Ким Намджун, — выпаливает он. — Прошу прощения, мы знакомы? — он расплывается в улыбке и остатки сомнений исчезают, когда в голове плывет флэшбек невероятных ямочек, до которых сейчас рукой дотянуться можно. — Сколько? — Простите, сколько «что»? — недоумевает в ответ Намджун, не переставая, от чего-то, улыбаться. — Сколько раз ты, дебил, паспорт терял? — не церемонясь спрашивает Джин, все ещё пребывая в конкретном шоке. — Раз пять… За последний год… — прикидывает собеседник. — Мы знакомы? — У тебя явно проблемы с этим, — бурчит Сокджин и, опомнившись, достает из сумки паспорт, тут же протягивая его почему-то совсем не несчастному Намджуну. — Это… — потерявший «обретает» в своих руках документ и улыбка, наконец, сползает с его лица. Всего на секунду, спустя которую он снова отчаянно лыбится. — Я даже не знал, что потерял его! Когда? Когда вы нашли его? — Неделю назад, в аэропорту, — искренне поражается Джин. — Ты, что, серьезно, не заметил, как потерял паспорт? — Неа… — мотает головой Намджун. — Даже не догадывался. — Фантастика! — сдаётся Сокджин. — Я неделю за тобой гонялся, думал ты переживаешь, а ты даже не заметил? — Я безумно благодарен, правда, — отчаянно кивает новый знакомый. — Я так устал возвращаться каждый раз в Сеул, переделывать паспорт, вместо того, что бы просто поехать дальше, ты просто мой герой… — Сокджин… — Ты мой герой, Сокджин, — парень улыбается ещё шире, а Джин неконтролируемо улыбается в ответ. — Прости, что потратил свой отдых, на все это. Не могу поверить, что тебе пришлось пожертвовать этим… — Я ничем не жертвовал, — не смотря, на заготовленную пламенную речь, об испорченном отдыхе, почему-то ватный Джин честно признается. — Я так спонтанно сбежал из Сеула, что даже не знал, что мне тут делать, а тут ты, твой паспорт, лист с достопримечательностями. Ты просто сделал эту неделю лучшей в моей жизни, честно говоря. Настолько невероятно это было, что я не хочу возвращаться в этот чертов Сеул. И я рад, что просто не смог пройти мимо потерянного паспорта. Даже счастлив, что не позволил тебе потерять его. — Если… Ты не хочешь в Сеул, — чуть краснея улыбается Намджун, ещё сильнее растапливая Джина. — Как на счёт того, что бы не позволить мне потерять мой паспорт в Италии? Сокджин и его чертова совесть, конечно, не позволяют Намджуну остаться без документов в Италии. А потом в Испании, Германии, Португалии, Франции и десятке других стран, в которых он носит с собой два паспорта: свой и найдённый в дурацком аэропортном кафе, пока они ещё год путешествуют по Европе, задерживаясь в столицах и перебиваясь невероятно дурацкими заработками фрилансеров, потому что Джун, как он теперь его называет, не умеет беречь документы. Зато умеет составлять самые интересные маршруты, разбирается в винах и целуется божественно не только под Эйфелевой Башней.