Куда приводит дружба

      Утро наступило как-то стремительно быстро. Стоило зазвенеть будильнику, и головная боль, вместе с приступом тошноты, подступившим к горлу (стоит ли говорить, что спал я на животе?), мгновенно дали о себе знать. Ой, бля-я-я. Как же херово то… М-да, сколько ни зарекался я не пить вино, всё равно каждый раз на одни и те же грабли. Эх, Саша, Саша, когда же ты поумнеешь?       Я медленно перевернулся на спину в надежде, что так мне станет хоть немного легче, но и тут я ошибся. Вот знаете то самое чувство, когда блаженно расстегиваешь ширинку на брюках после плотного приёма пищи? Вроде, становится как-то чуточку неуютно, но в то же время так легко. Так вот, это самое «неуютно» я сейчас ощутил в пятикратном объеме, а лёгкость, на которую я рассчитывал, не пришла совсем.       Моментально подорвавшись с кровати, дабы окружающий мир спальни не повидал то, что в течение вчерашнего дня поступало ко мне в организм в виде питья и еды, я метнулся в сторону ванной. Благо, успел вовремя. Когда содержимое желудка оказалось в предназначенном ему на сегодня месте, я поднялся на ноги и трясущимися руками умыл лицо. Прямо над умывальником висело зеркало, в которое я и заглянул, закончив с водными процедурами. Ой-ё. Видок у меня… Красочный в общем: волосы всклокочены, под глазами огромные синяки, губы обветрились и потрескались — побочный эффект обезвоживания, а сушит меня так, что, если плюнуть, наверное, изо рта вместо слюны, песок посыпется. Да уж. Доброе утро, однако.       Часы на стене кухни, в которую я как раз зашёл, дабы попить водички, показывали 9:40. Это значит, что у меня ещё приблизительно час-полтора на то, чтобы привести себя в порядок, прежде чем приедут родители. Мои предки, конечно, вполне лояльные и довольно спокойно относятся к тому, что я иногда могу выпить, в этом нет ничего удивительного и нового в конце концов, вот только мы не виделись уже четыре месяца, и в первый же день предстать перед ними в таком свете, честно говоря, не особо хотелось.       Если интересует, почему родители не посещали меня столь давно, скажу так: они не из тех, кто любит подолгу сидеть на одном месте. Канада, Польша, Германия, Эстония… Каждый год (а то и чаще) новая страна. Работают они оба на фрилансе, так что ни с наличием свободного времени, ни с деньгами проблем не возникает. А я, в силу того, что они в постоянных разъездах, с 15 лет, считай, живу один. Жертвой себя не считаю, никогда их за это не винил — вырос самостоятельным, не привыкшим сидеть на шее у родителей. Деньги они мне, конечно, оставляют, не без этого, но и сам я тоже зарабатываю, тем же фрилансом — несмотря на то, что я только на третьем курсе, программист из меня неплохой, так что работа попадается часто. Плюс профессии. Собственно, это одна из причин, почему я выбрал именно её. В общем, живу, с крышей над головой, не бедствую и предков своих я люблю.       Что-то я задумался… Потерев глаза, включил чайник и направился обратно в комнату. Нужно нормально умыться, почистить зубы и сходить в душ, а для этого сначала бы взять чистое бельё и полотенце, что я и сделал. С боксерами в руках и полотенцем наперевес, я вернулся в ванну. Прохладная водичка должна меня немного оживить!       Когда с приведением в порядок внешнего вида было покончено, я, чистенький и даже побритый, двинулся заваривать кофе. Факт того, что в холодильнике не оказалось молока, меня расстроил. Не люблю я пить кофе без него. Ладно, чёрт с ним, делать нечего. Идти в магазин желания у меня точно нет.       Именно в момент, когда я начал наливать кипяток в кружку, зазвонил телефон. От неожиданности я вздрогнул, рука дернулась, и обжигающе-горячая жидкость плеснула на кисть. Смачно выругавшись и мысленно пообещав себе отпинать Лёшу при встрече — а я был уверен, что звонил именно он, банально потому, что остальные предпочитали пользоваться смс, — пошёл в комнату. Телефон был там.       Да, это Лёша. И чего ему не спится в такой час? Хотя, он всегда отходил от пьянок как-то удивительно быстро, что до сих пор меня удивляет, вот только причин друг мне не раскрывает. Что ж, сошлёмся на отличный метаболизм и малую влиятельность алкоголя на организм. Везёт же людям…       — Чем обязан такой чести в столь ранний час? — поинтересовался я у друга, ответив на звонок.       — Я смотрю, кто-то ещё не до конца проснулся? Птички поют, малыш, и ты пой!       Я поморщился.       — Блин, Лёха, не всем быть такими, как ты. И сколько раз я просил тебя не называть меня так.       На том конце трубки раздался смех.       — Ладно, ладно. Больше не буду.       — Угу. Охотно верю. Чего хотел-то?       — Да, что-то отвлекся. Прогуляться не хочешь?       Я подавился воздухом.       — Прямо сейчас?!       — Ну, думаю, по доброй воле я, так и быть, дам тебе часок на сборы.       — Лёх, давай вечером, а? А лучше вообще не сегодня. Родители приезжают.       — О-о-о, тогда я просто обязан зайти к тебе! Повидаться с твоими предками — святое.       Задумавшись на пару секунд, я в итоге согласился. Мама с папой довольно хорошо относились к моему другу, так что против они вряд ли будут.       — Через сколько тебя ждать?       — М-м-м, — задумчиво протянул рыжий, — в принципе, я уже одет. Так что могу через пару минут уже быть у тебя.       — Ок. Тогда к тебе боевое задание: захвати молока по дороге.       — Есть, сэр!       На этом звонок завершился. Оглядев себя в зеркале напротив, я пришёл к выводу, что неплохо было бы хотя бы надеть штаны. Лёха, конечно, уже имел честь лицезреть мои трусы, причём не единожды (это не то, о чём вы могли подумать, извращенцы), но всё же как-то неприлично. К тому же, конкретного времени приезда родителей я не знал, а стоило бы встретить их одетым.       В шкафу обнаружились спортивные серые штаны, которые я на себя и натянул. Взгляд прошёлся по комнате, пока я раздумывал, чем бы себя занять для начала. В этот момент раздался уже звонок в дверь. О, чудненько, моё молоко пришло, значит можно попить кофейку.       Лёша, стоявший на пороге моей квартиры, выглядел каким-то угрюмым. А когда звонил, казался вполне себе бодрым, так что я решил поинтересоваться причиной смены настроения.       — Заходи, — бросил я другу, запуская того в квартиру, — Что с лицом?       Рыжеволосый тяжело вздохнул.       — Аня звонила. Сказала, что хотела обсудить с Лерой вчерашнее, а та хлопнула дверью перед её носом. Даже слушать не стала. По голосу слышал, что она на грани срыва, — друг посмотрел мне в глаза и добавил, — Я её позвал с нами прогуляться, ты же не против?       — Нет, конечно. Ты-то чего так приуныл?       Очередной вздох.       — Это может прозвучать глупо, но я чувствую себя виноватым отчасти. Я ведь знал всю эту историю, но даже не подумал о том, чтобы остановить Аню.       Моя рука мягко коснулась плеча друга.       — Лёш, ты не виноват, — как банально и глупо это звучит, — Ты ведь сам сказал: Лера отходчивая. Я думаю, они ещё помирятся, так что не грузись сильно.       — Постараюсь, — с улыбкой ответил Лёша, — Забили. Пойдём, заваришь мне кофе.       — Пойдём, — я улыбнулся в ответ, — Доставай молоко.       Лёша последовал моим словам и, вытащив пачку из рюкзака, зашёл следом за мной на кухню. Я ещё раз поставил чайник. Когда тот вскипел, рассыпал кофе по кружкам, добавил всё необходимое и сел напротив друга за стол.       Повисло какое-то напряженное молчание, мысли всё ещё были медленными и не желали обрисовываться во что-то целостное, потому разговор я не начинал. Рыжий, вроде, немного расслабился, но я знал, что ситуация по-прежнему его беспокоит. Сколько знаю Лёшу, никогда не замечал за ним такой чувствительности… Он хороший друг, всегда готов помочь, если это ему под силу, да даже если нет, он всё равно найдёт способ сделать хоть что-нибудь. Чёрт. Он всегда таким был?       Я хотел было начать разговор, дабы разорвать неприятное молчание, но не успел — входная дверь открылась. А вот и родители.       Первым из-за стола встал Лёша, я проделал то же самое, и мы оба вышли в прихожую. Все протяжно и весело здоровались, как я и думал, Лёше мама с папой были рады. Пока проходили все приветственно-целовательно-разувательные церемонии, мама уже начала рассказывать о прошедшем путешествии: торопливо, прерывисто и упуская многие детали. К слову, в этот раз они вернулись из Швейцарии. Из обрывков маминых фраз чётко я уловил только одно: им там понравилось.       — Мам, прервись на секунду. Давай хоть сядем нормально. Чай, кофе хотите? — с последним вопросом я уже обратился к обоим родителям.       Ответ последовал от отца.       — Сынок, ты же знаешь маму: ей нужно как можно быстрее поведать тебе обо всём, что она видела и слышала.       — Слава! — так зовут отца, кстати, — Прекрати оскорблять жену, а то получишь.       Несмотря на то, каким серьезным было лицо мамы в момент произнесения этой фразы, ни я, ни отец, не восприняли её всерьёз. Вместо этого папа просто рассмеялся, чмокнул маму в щёку, и мы все дружно двинулись на кухню. С появлением родителей мы с Лёшей как-то оба расслабились, а настроение начало потихоньку подниматься.       Рассевшись за столом гостиной, кто с чаем, кто с кофе, мы вернулись к теме путешествия родителей. Как я понял из всего услышанного, самым интересным и запомнившимся стало то, что они побывали в Альпах. До этого мои родители никогда не катались на лыжах или сноуборде, не взирая даже не то, что это был не первый горный склон, вблизи которого они находились во время путешествий по стране. А именно прокатиться решились только сейчас.       — Впечатления-я-я… Потрясающие! — мама продолжала рассказывать про их первый спуск, — Честно признаюсь, падений было много. Некоторые части тела до сих пор болят, не будем уточнять какие, думаю, и так понятно.       — А ты уверена, что они болят именно после катания? — парировал отец, хитро улыбаясь.       Я подавился кофе. Нет, я, конечно, никогда не сомневался в том, что мои родители ещё хоть куда и вообще классные ребята, но слушать подробности их личной жизни не очень хотелось. Что раньше, что сейчас, я не желал в это вникать и просто предпочитал об этом не думать. Все мы люди в конце концов. Папа, блин…       — Дядь Слав, на что это вы нам намекаете? — поинтересовался у моего отца Лёша, — Тут же дети. Не портите мне друга.       Все мы трое дружно повернули головы в Лёшину сторону, затем переглянулись между собой. Первой рассмеялась мама, за ней все остальные.       Отец хлопнул Лёшу по плечу.       — Ой, Алексей, всегда ты мне нравился. Веселый ты парень.       Лёша пожал плечами и улыбнулся.       — Приходится.       Наше веселье прервал телефонный звонок. В этот раз звонили Лёше. Тот, ведомый звучанием рингтона, покинул комнату. В это время мама решила со мной поговорить:       — Саш, мы тут с отцом подумали и решили на пару лет отложить поездки по странам. Хотим остановиться и просто пожить без постоянных разъездов.       Я внимательно посмотрел на мать. Неужели они решили остаться? Мы наконец поживем вместе, как нормальная семья?       — То есть вы остаетесь здесь?       Мама перевела взгляд на отца и накрыла своей рукой мою. А слово взял теперь папа.       — Нет. Не совсем так. Мы думали вернуться в Швейцарию, пожить там.       — Что? — я опешил, не зная что ещё сказать, — Погоди. Что ты имеешь ввиду?       Мужчина почесал нос, подбирая нужные слова.       — Мы с мамой хотим, чтобы ты поехал с нами. Там очень красиво, и ты сможешь полазать по горам. Помнится, ты когда-то хотел, я прав?       Слова находились с трудом. Я молча переваривал услышанное и думал. Об универе, друзьях, бросать которых совершенно не хотелось и, будь всё проклято, о Юле. С одной стороны — это хороший способ забыться и выбросить её из головы наконец, с другой — тут Лёха, Аня, Лера. Они за эти годы стали для меня родными, и я не хотел их на кого-то менять. Я люблю своих родителей, но Швейцария… Я думал о том, чтобы куда-то перебраться после того, как закончу учёбу, но сейчас я точно к этому не готов.       — Мам, пап, — медленно начал я, — Я очень рад, что вы решили, так сказать, воссоединить семью, но почему не здесь? Ты сказал, что вы устали от путешествий, так почему бы не остаться в родном доме?       — Сынок, это всё так, но наши поездки были способом сбежать от этого города. Тут нечего ловить, и мы нашли себя в другом. Тогда ты решил учиться, и мы не стали особо возражать. Но разве ты не хочешь побывать где-то ещё? С нами.       Я видел, как в глазах мамы блеснули слёзы. Отец взял её за руку, а я снова молчал. Вероятно, что-то в этот раз было иначе. Что-то заставило их принять такое решение. Решение, которое головой я, вроде бы, и понимал, но внутри отчаянно пытался найти, за что уцепиться, дабы это изменить.       Именно этот момент для своего появления выбрал Лёша. По нашим лицам, наверняка, было понятно, что что-то здесь не так.       — Прошу прощения, я не вовремя?       — Нет, как раз очень даже, — ответил я другу, — Ты меня там куда-то звал? Собирайся.       Желание находиться в доме пропало. Пусть родители только приехали, и я не видел их четыре месяца, общаться сейчас с ними было не лучшим вариантом. Я не хотел обсуждать поднятую ими тему, а сменить её на другую у меня в данный момент вряд ли получится, поэтому, несмотря на то, что это решение недолговременно, я выбрал спасаться бегством. Также, как по их словам, они сбежали от города, я сейчас хотел сбежать от них и этого разговора.       Рыжеволосого удивил мой ответ, но возражать тот не стал, только молча кивнул и, попрощавшись с моими родителями, выскользнул в коридор.       — Саша! Мы ещё не закончили, — сказал папа, когда я уже поднимался из кресла, в котором сидел.       — Поговорим потом, — отрезал я в ответ и вышел, оставив обоих родителей в недоумении.       Говорить они больше ничего не стали, спасибо им за это. Вот только я был уверен, что к разговору придётся вернуться, а значит нужно подготовиться. А день обещал быть хорошим… Видимо, не судьба.

***

      После недолгих сборов, я и Лёша оказались на улице. Первое, что я сделал, стоило только покинуть здание, достал из кармана куртки пачку Парламента. Настроение было отвратительно поникшим. Пока я на ходу проводил манипуляции с сигаретами, друг молча шёл рядом. Молчание его оказалось не столь долгим, сколь я рассчитывал.       — Сань, тормози. И расскажи уже, что произошло.       Я последовал просьбе друга и повернулся к нему лицом, выпустив в его сторону табачный дым. Где-то с минуту я молчал, как преподнести новость Лёше, потом плюнул и просто ответил:       — Родители предложили пожить вместе. Так сказать, воссоединить семью.       — Что-то новость тебя сильно расстроила. Есть какие-то нюансы?       Ещё одна черта парня, которая мне неизменно нравилась — догадливость. Ему не приходилось разъяснять проблему чересчур долго, он понимал всё сам.       — Типа того. Они хотят переехать в Швейцарию. И как ты понимаешь, хотят, чтобы я переехал с ними.       — Дай угадаю, ты подумал, что не хочешь бросать друзей и всё, что у тебя здесь есть?       В ответ на свой вопрос Лёша получил лишь мой кивок.       — Блин, Сань, ты реально дурак. Мы никуда не денемся, а у тебя появится шанс выбраться из нашего захолустья, — друг хлопнул меня по плечу, — Ещё и в Швейцарию. Кто мне пару месяцев назад все уши прожужжал про то, что мечтает подняться в горы? М-м? Соглашайся и не грузи себя лишними мыслями.       Я укоризненно посмотрел на друга.       — Лёш, одно дело просто подняться в горы, осмотреть виды, другое — жить там. Меня пока и тут всё устраивает. Я не против, если родители переедут. Они и так постоянно путешествуют, так что особой разницы не будет. А я могу просто иногда к ним приезжать.       — Ладно. Не буду тебя терроризировать. В конце концов, выбирать тебе, — Лёша пожал плечами и улыбнулся, — Что бы ты ни решил, я с тобой.       — Никогда не сомневался в том, что ты отличный друг. Спасибо.       — Сочтёмся. Кстати, Аня звонила. Она сейчас в «Сириусе», я сказал, что мы подойдём, как закончим с делами.       Сириусом называлось кафе, располагавшееся в паре кварталов от наших с Лёшей домов. Такое название заведение получило оттого, что изнутри было оформлено в стиле некоего планетария: звёздное небо, планеты, частично приглушённый свет. Потому это было излюбленным местом для парочек, желающих уединиться или попросту насладиться романтикой. Я к таковым не относился, но кафе мне также нравилось. Когда-то я даже частенько туда заходил, к сожалению или счастью, не в паре с кем-то, а для себя, когда стены слишком большой для одного меня квартиры начинали давить. Место позволяло остаться наедине с собой, как ни странно. Глупо, наверное, сбегать от одиночества к одиночеству? Однако суть была именно в атмосферности. Ну да ладно, речь не об этом.       — Окей, тогда пошли туда.       По дороге я и Лёша обсуждали отстранённые вещи, шутили и просто вели непринуждённую беседу. Создавалось впечатление, что друг пытается отвлечь меня от мыслей о перспективе возможного переезда, и, честно признаться, у него это хорошо получалось. За что ему отдельное спасибо. Поразмышлять об этом я ещё успею, а пока предстояло решить вопрос с Аней и Лерой.       Девушка, как и сказал рыжий, обнаружилась в кафе. Она в одиночестве сидела за столиком, потягивая через соломинку молочный коктейль. Выглядела Аня подавленной. Причина была понятна, и устраивать расспросы смысла ни я, ни Лёша не видели. Но узнать в общих чертах о происходящем всё-таки нужно.       Мы подсели к девушке за стол, обменялись приветствиями, и мысленно тянули жребий, кому же из нас начать разговор. В итоге слово всё же взял он.       — Не буду задавать тупых вопросов о настроении, но всё же хотелось бы узнать, что произошло. Если не хочешь вдаваться в подробности, можно сократить.       Аня сделала продолжительный глоток из соломинки. Видимо, собирается с мыслями.       — А что сокращать? Я тебе в общем-то и так уже всё рассказала: пошла к Лере, хотела извиниться и поговорить с ней, но перед моим лицом хлопнули дверью и сказали больше не появляться на пороге квартиры.       — Ого. Прям так жёстко? — это уже я поинтересовался.       Аня печально улыбнулась.       — Да, прям так.       Мда. Весело однако. Знал я, что отвечать на поцелуй — неправильно, но кто б меня остановил… Пока я предавался размышлениям на тему «хорошо и плохо», Лёша поднялся из-за стола и двинулся в сторону барной стойки. Наверное, решил что-то заказать.       Я не знал, что говорить. Слова не находились совсем, да и я боялся усугубить ситуацию, ляпнув что-то не то, потому молча накрыл руку Ани своей. Та, к моему удивлению, высвободила её, отрезала короткое «прости» и отвернулась. Я пару раз растерянно моргнул.       — За что простить?       — За вчерашнее. За то, что втянула тебя в эту историю. Лера, наверняка, теперь ещё и на тебя разозлится. Или уже разозлилась.       — Ань, не говори ерунды. Тебе не за что извиняться. Я и сам хорош, так что забыли. А с Лерой я как-нибудь решу вопрос. Сейчас важнее, чтоб твои отношения с ней наладились. Вы же, сколько я вас знаю, всегда были неразлучны. Не накручивай себя и не вини, хорошо?       Неуверенный кивок в ответ. Блин, не умею я людей успокаивать… В это время, как нельзя кстати, появился Лёша с тремя кружками горячего шоколада в руках.       — Пей, — обратился парень к Ане, — Шоколад поднимает настроение. Ты тоже, — эта фраза предназначалась уже мне, — Как закончите, сходим прогуляться.       — Да, кстати, ты же хотел куда-то пойти, — вспомнил я, — Расскажешь?       — Всему своё время, мой друг, — с улыбкой ответил рыжеволосый.       Ой что-то мне это не нравится… Задницей чую, что, чем дальше, тем будет только чудесатее. Особенно, зная Лёшу. Чёрт с ним, терять уже нечего.       Как мне, так и Ане поднять настроение явно не повредит, потому мы оба принялись за горячий шоколад. Лёша последовал нашему примеру. Глупо надеяться, что напиток магическим образом исправит ситуацию, — и вряд ли кто-то из нас, в самом деле, понадеялся, — а вот отогреться немного будет не лишним. На улице вовсю бушевала зима.