Пять минут.

С каждым новым днём, просыпаясь, Раниса смотрит на улицу и видит над людьми значки, которые выглядят, как небольшие часики, беззвучно тикающие над их головами. Она видит, как идёт обратный отсчёт, видит, как человек радуется, смеётся, а завтра он уже мертв, ибо время его закончилось. Вздохнув, она направилась к зеркалу, чтобы снова полюбоваться собой. Вглядываясь в него, она с любопытством смотрела над своей головой, ища небольшие часики. — Почему я их не вижу? Я хочу знать, когда настанет мой черед! Так и не узнав ничего, она направилась в колледж, внутри боясь, что часы своих друзей покажут ей всего день, а может и меньше дня. Гордо вздернув носик вверх, проходя мимо знакомого студента, недовольно хмыкнув, она опустила на него взгляд. — Борзая, дикая, непослушаная. Она не такая, как мы. — подумал Борис. И вновь зеркало. Раниса поднялась на второй этаж колледжа и стала напротив очередного зеркала. Высокая, стройная, она любовалась своей странной красотой. Коротко обрезаны волосы, они вились и иногда выглядели немного неряшливо от ветра, который то и дело путал их. Она сверкала своими темно-зелеными глазами, показывая гордость и неподдельную свободу, независимость. Одета всегда во что-нибудь темное, либо совсем чёрное, дерзкая и неспокойная, Раниса совершенно не была похожа на своих родителей, которые с рождения любят церковь и восхваляют высшие силы с небес. С детства они приучали Ранису к любви к богу, но ей было плевать на него с тех пор, когда она потеряла близких себе людей. — Бог всегда поможет тем, кто нуждается. Так говорили они. А когда Раниса видела таймер, часики над головой родной сестры, где до креста был лишь один час — она потеряла веру в него. Во всё. И во всех. Внутри девушка была нежной и ранимой, той, кто нуждался в ласке и заботе, но внешняя оболочка, ту, которую она создала сама, отпугивала всех. Раниса оборонялась и не хотела никому подчиняться. Она свободна. А внутри — заперта в своих же желаниях. Часики тикают. Пройдя в кабинет на первую пару, она засмотрелась на Евгения, который зашёл в класс, как обычно, во внимании девчонок, хохочущих рядом с ним. — Чего смотришь, шлюха? — внезапно высказал он, заметив на себе взгляд Ранисы. «Мальчик-звезда! Вечно повсюду шляется со своими девушками, хоть бы одну выбрал и верный был. Осёл, ну что не говори. Ранис, знаю я, что он тебе впал в душу, но послала бы ты его нахер. Больно же потом будет». Вновь и вновь девушка вспоминала слова своей лучшей подруги, которая сегодня, видимо решила прийти позже. — С каких это пор одноклеточные начали разговаривать? Ой, подожди, тебе не понять, эта шутка слишком сложна для тебя, не так ли? — с гордой улыбкой проговорив как будто зазубренную ранее фразу, Раниса взмахнула рукой, жестом прогоняя Евгения прочь от её парты. Она невзначай посмотрела на часики над ним. " Счастливый… У него впереди ещё 58 лет.» Женя порой проявляет агрессию, когда не в настроении. Это был именно тот случай. Он дёрнул головой, из-за чего черные кудри взвились вверх. В голубых глазах вспыхнула минутная ярость, а своими сильными руками он стукнул по парте, где сидела Раниса, так, что учебник по биологии полетел вниз. Он был умным, очень умным, по-крайней мере Раниса считала его умным. Но порой таким дураком… — Подними. — строго заставила она. — У шлюх нагибаться получше получается. — Да? Тогда позови одну из твоих «шлюх» и заставь её поднять МОЙ учебник. — Пошел прочь! — Варвара, ворвавшись в аудиторию и поднявшись к Ранисе, дала пинка Жене, заставив его продвинуться вперёд. Она подняла учебник и села к подруге, поправляя вытрепавшиеся из косы, пряди светлых волос. Улыбка засияла на лице Ранисы, она видела, как с видом пораженного он уходил к себе на третий ряд, думая о том, как бы отомстить. — Варь, а сколько мне жить осталось? — любопытно спросила Раниса, вглядываясь в лицо подруги. — Не знаю, но, наверное, больше чем мне. — задорно ответила она. " 2 года. У нас с тобой ещё целых два года, чтобы провести время вместе.» Варя проживет счастливую жизнь до конца. До конца того ужасного периода, когда она видела, когда и во сколько умрут её близкие и друзья, она переживет. Но у нее рядом никого не останется. Или же.? В аудиторию зашли Борис и Глеб, два друга, которых безумно любили шипперы-студенты. Варвара довольно полюбовалась ребятами и расплылась в улыбке, сверкая всеми своими зубами. Она милая. И, пожалуй, самая красивая, по мнению Ранисы. Носик от природы вздернутый, большие голубые глаза, которые все время завораживали, пухлые губы и мягкие щеки — да, именно такой видели девушку своей мечты все мальчишки колледжа. Варя никогда сильно не любила спорт, много ела, но и не толстела. Раниса удивлялась сием чудом, ухмыляясь каждый раз, когда замечала Варьку за поеданием очередного куска пиццы. Когда пары закончились, на которых так и не произошло ничего необычного, или даже того, что бы могло привлечь внимание Ранисы, она с Варварой шла по длинной дороге, проходя мимо машин, которые то и дело шумели, издавали неприятные звуки, а недовольные водители постоянно кричали и ругались, что они опаздывают и им срочно нужно проехать. — Какой странный город. Этот. Санкт-Петербург. — угрюмо промолвила Раниса. — Да ничего такой, — ответила тут же Варя, — только шума много. — Слушай, мне пора. Нужно идти домой, родители все же ждут. — расстроенно ответила она. Варя обняла подругу на прощание и отправилась восвояси в припрыжку. — Мило… — думала Раниса, подымаясь вверх по лестнице на 4 этаж. Зайдя в квартиру, когда её встретил отец, она замерла на месте, вглядываясь в его часы. — Что за черт?! Почему? — Раниса замерла на месте, замечая, как стрелки все быстрее и быстрее приближаются к страшному кресту на часах. — Раниса, ну не выражайся! — отчётливо попросил он. — Прости, хорошо, когда за стол? Дома Раниса старалась быть милой и приветливой, хотя бы ради родителей, ведь смотря на часы над их головами, она понимала, что времени осталось мало. Ради них Раниса была такой, как родители всегда хотела. Пусть все время, что она пробудет с ними, они запомнят навсегда. Те самые счастливые их моменты, при которых Раниска послушная, добрая и так же восхваляет бога. А часики тикают. Евгений возвращался после школы, идя длинной тропой, не такой, как он ходит обычно. — Милый, ну что-то не так? Очередная девчонка, прилизавшись к нему, схватила его за руку. — Отвали, ясно? Не люблю я тебя. Никого из вас не люблю. Мне другая нравится. — он отвернулся и ускорил шаг. А дальше рутина. Сплошные одинаковые дни, скука сплошная. До тех пор, пока Евгений не посмотрел на её часы. Не посмотрел, что до смерти Ранисы остался месяц. И он потеряет её. Навсегда. — Раниса, нам нужно поговорить. — однажды сказал он, подойдя к ней на перемене, — Не строй из себя крутую, это важно. Она была немного удивлена, но лишь последовала за ним. Глеб и Борис зааплодировали им двоим, когда Раиса, переводящая дыхание, вся красная, ввалилась в аудиторию, а следом за ней шел Евгений, чувствуя, что ноги его дрожат, а руки трясутся. — Прости, если я… Просто… Так нужно. — Варя? Варь, ну что случилось? — испуганная, она села за парту к подруге, которая плакала, захлёбываясь своими же слезами. " А ей остался жить месяц! Месяц! Мы так мало времени провели вместе с ней, она моя подруга! Нельзя же так. Будьте все прокляты, несправедливо! Раниса не должна умереть! " А Женя это тоже видел. Видел, и от этого грудь его наполнялась грустью. — Ну прекрати, ну Варя! Сейчас же! — Раниса, быстро достав из рюкзака большую шоколадку, отдала её Варваре, зная, что она безумно любит шоколад и надеясь на то, что подруга перестанет плакать. — Это сумасшедший мир! Все мы видим, кто и когда будет умирать, понимаешь?! Мы видим это! Знаем, когда человек умрёт! Я так не хочу этого, не хочу! Её крик раздался на всю аудиторию и студенты обратили внимание на девушек. Глеб, устало обернувшись на их крики, с испугом обнаружил, что Ранисе остался месяц. Лишь месяц спокойной жизни. А что после неё? Никто не знает. И никогда никому не будет это дано.

***

«Послушай, я люблю тебя. По-настоящему. Не так, как всех тех красивых девчонок, клянусь. Ты мне дорога. Правда. Поверь.» Трясущейся рукой он потянулся к её щеке. А Раниса позволила. Впервые. Может, потому, что сама любила? Женя прижал её к себе и отказывался отпускать. А после, взглянув в её безумно красивые глаза, он страстно впился в её мягкие губы. «Твою мать!» Дыхание перехватывало, а кожа покрылась мурашками от такого чувства. Раниса немного отстранилась от него, жадно хватая воздух, а после вновь прижалась, а сильные руки Евгения прижали её к себе. — Моя… Раниса таяла. Таяла в его руках. «Странная. Такая борзая, дерзкая, непослушная, а сейчас растаяла в моих руках. Всегда ты была такой озлобленной с окружающими, а сейчас… Тебе нужна была любовь, да? Только она.» — Я знаю, что ты будешь жить долго. И счастливо. А я не выживу. Не знаю почему, просто меня не покидает то чувство, что мне осталось жить неделю-две и всё. Это правда, мне никто не может сказать этого, но я знаю, что совсем скоро умру… — все ещё находясь в его нежных объятиях, Раниса проронила слезы. Такие тихие, маленькие, они выразили всю её боль и страх. — Эй, постой, не плачь, Ранис! Не плачь… Удивление застыло на лице Жени. Надо же, а ведь раньше… — А я тебя люблю. — чуть покраснев, сказал он. " Нельзя краснеть, ну даже не вздумай» Быстро вытерев едва проступившие слезы, Раниса, смеясь, вся красная, зашла в аудиторию.

***

Что же это за мир такой, в котором все видят, кто и когда умрёт? Знание всего этого приносило безумную боль и страдания, когда умер отец Ранисы, а как же плакали её родные, Варя и, конечно же, Женя, который со школы любит её, а совсем недавно узнал, что её мучает болезнь, пожирающая всё изнутри. Как же рыдала её мама, лежащая на могиле рядом с дочерью. Как же плакала Раниса, когда он сказал ей, что осталось лишь пять минут. Всего лишь Пять Минут.