Головная боль (рабочее)

Глава 11. Вновь запертые в комнате.       Генри продолжал стоять на одном месте, не в силах двинутся. Почти все девушки уже давно разошлись, а Луна и Гермиона, единственные оставшиеся на кухне, занялись овощами, дабы отвлечься от недавних событий. Парень продолжал стоять на месте, сейчас в его голове крутился розовый туман, весь его мир перевернулся. Мысли выбило окончательно и бесповоротно. О каких мыслях может идти речь, у него и прежде, в этой обстановке, голова не сильно то и соображала. Слишком много отвлекающих факторов. Он честно старался держаться, старался мыслить и всячески себя отвлекать. Занялся едой, только чтобы не смотреть на обнаженных девушек. Он ведь не железный. Гормоны играют, фантазия изгаляется с воображением, тело и душа желают. И только рациональный мозг, и собственноручно взращенные принципы, плюс вчерашний ритуал, не давали его крыше окончательно съехать. Последними каплями стали ощущения от тела Полумны и поцелуй Гермионы. Его сознание помахало ручкой, полностью и безоговорочно переезжая на нижний этаж.       Тем временем пока Генри ушел в прострацию, пытаясь побороть собственные желания. Гермиона, красная словно вареный рак, пыталась отвлечься от совершенного недавно поступка. Ей почему-то было безумно стыдно. Причем она сама понимала, как это нелогично выглядит с ее стороны. Генри уже второй день созерцает ее обнаженное тело. А вчера, он видел ее в куда более неприглядном виде, а по скудным урывкам воспоминаний, он ее еще и мыл, в том числе и там. И вот парадокс, выверт сознания, ее все выше перечисленное мало волновало, не волнует и вряд ли будет волновать. Но вот поцелуй, это совершенно другой разговор!       Гермиона старалась отвлечься от глупых мыслей, что словно назойливая мошкара раз за разом атаковали ее сознание. Причем каждая последующая мысль была глупее и нелепее предыдущей. Среди всего этого хаоса, изредка проскакивали светлые мысли и идеи, чтобы тут же затеряться в ворохе пустопорожней чепухи. Она все чаще смотрела в сторону так и продолжающего стоять неподвижно Генри, в ее душе царило смятение.       — А вдруг, он ее отвергнет? Что тогда она будет делать? Как поступит? — Набатом колотились мысли в голове Гермионы.       Она невольно закусила нижнюю губу, не замечая, как тонкая струйка крови из прокушенной губы устремляется по подбородку вниз. С каждой проходящей секундой Гермиона нервничала все сильнее. Невольно, бросив взгляд на собственное тело, она скривилась. Гермиона всегда была самокритичной, и вот сейчас, глядя на собственное обнаженное тело, оно казалось ей уродливым, несуразным, неловким и каким-то нескладным. Тощая словно сушеная вобла, к тому же с сильно выступающими мышцами на руках и ногах. Мышцы, это у нее от таскания книг и постоянного бега в библиотеку и обратно с неподъемной сумкой. Маленькая грудь, даже до двоечки (не помню какая метрическая система принята там, поэтому будет так) не дотягивает. Широкие плечи, бедра такие же широкие, и почти плоская попа. Еще и этот дурацкий пушок на лобке!       — Ну, почему я его вообще не сбрила? Зачем он вообще мне нужен? Ой Дура!!! — Очередная порция бесмысленных и столь же беспощадных мыслей билась набатом в ее голове.       Она уже не знала куда себя девать. Руки словно деревянные. В глазах стоят слезы. Еще и дурацкий организм, который от столь близкого контакта с Генри и его присутствия рядом начал обильно потеть. «До чего же стыдно!», очередная дурная мысль проскочила в ее голове.       Полумна Лавгуд наблюдала за этой парочкой и невольно улыбалась. Они такие забавные. С ними весело, хорошо. Пусть они считают ее немного не от мира сего, зато, они были единственными во всем Хогвартсе, кто относился к ней нормально. Она еще в прошлом году решила, что если Гермиона не признается Генри, она сама ее подтолкнет, а еще лучше заберет парня себе. Ну в крайнем случае, она не жадная, может и поделиться. Девочка вновь улыбнулась, проскочившим мыслям.       Продолжая работать над овощами, Луна невольно оглядывала как обнаженное тело Гермионы, Генри, так и свое собственное. Сейчас как раз выдалась возможность все получше и повнимательнее рассмотреть.       Гермиона, ее каштановая грива волос, находящаяся в вечно растрепанном состоянии, создавали вокруг головы девочки своеобразный ореол. Надо признать, что даже нечесаные, и растрепанные, не уложенные в прическу, не заплетенные в косу или не собранные в банальный хвост, они тем не менее придавали какой-то своеобразный шарм. Обрамление и подчеркивание черт лица, словно рамка для картины. Красивые карие глаза, немного чувственные, пусть и тонкие губы. Челюсть чуть квадратная и выступающая вперед, с явно очерченными скулами, нисколько не портили вид девушки. Напротив, без этих черт, она бы казалась менее симпатичной или неполной.       Луна скользнула взглядом дальше, на тонкую шейку, изящные ключицы. Гермиона стояла к ней полу боком, и Полумна могла отчетливо разглядеть тело девушки. Изящные плечики, руки с небольшими, отчётливо просматривающимися мышцами. Небольшая, упругая грудь, с вишневого цвета горошинами сосков, что уже затвердели и стоят торчком. Полумна невольно сглотнула, уж больно отчетливо ей захотелось подойти ближе и попробовать на вкус ту вишенку. Шустрый язычок невольно выскользнул изо рта и быстро облизал стремительно пересыхающие губы. Сглотнув тягучую слюну, Луна продолжила рассматривать девушку. Подтянутый, ровный словно скальное основание животик, с ямочкой пупка.       В этот момент сильно нервничающая Гермиона, и от того не замечающая ничего вокруг уронила несколько овощей, и по привычке наклонилась чтобы их поднять, абсолютно забыв что она без одежды. Начавший выходить из своего оцепенения Генри, вновь погрузился в противоборство с самим собой. Одна его часть желала и требовала, разложить девушку прямо тут на столе. А еще лучше подойти и засадить прямо так, благо и ракурс удачный и стоит она более чем провокационно. Вторая половина, уповала на собственные принципы и то, кем он станет если нарушит их, в угоду сиюминутной прихоти.       Полумна, так же как и Генри смотрела на согнувшуюся в поясе Гермиону. Ее взгляд был прикован к подтянутой и даже на вид упругой попке, что словно орешек. Полумна смотрела, и давила в себе желание подойти, погладить, проверить так ли упруга попка девушки на ощупь как и на вид? Ее язычок вновь прошелся по пересохшим губам. Полумна смотрела, не только на попку девушки, что по какой-то причине ассоциировалась в ее сознании с орехом, но еще ей были прекрасно видны половые губы девушки. Две половники, истекающие любовными соками, делающие бедра девушки более влажными. Полумна и сама начала течь, возбудившись от вида Гермионы.       Блондинка, улыбнулась, и провела ладошками обеих рук по своей небольшой груди, перешла на поясницу, огладила бедра, и незаметно стерла соки источаемые ее собственной киской. Гермиона распрямилась, и Полумна смогла отвести взгляд, и перевести его на собственные грудки. Небольшие, первый размер, с кораллового цвета ореолами сосков и чуть более темными сосочками. Да, ее грудь небольшая, зато прекрасно поместится в ладошку Генри. Да, и вообще, ее преимущество в ее миниатюрности. Тут полно других девушек, но только она, изящно-миниатюрная.       Дабы немного успокоить разгоряченное тело, Полумна решила переключится с Гермионы, на Генри. То, что это была плохая идея, она поняла почти сразу. Ее взгляд, не мог оторваться от тела парня. У него почти не было видимых мускулов, и тем не менее, от парня буквально веяло как магической так и физической силой. Загорелое лицо и кисти рук, свидетельствуют о том, что парень часто проводит время на улице. А вот остальное тело бледное, как и у самой Луны. Широкие плечи, объемная грудная клетка, язычок Полумны вновь скользнул по сухим губам, девочка невольно сглотнула набежавшую и ставшую тягучей слюну.       На личный взгляд Полумны, Генри и раньше был привлекательным, а уж теперь, когда она смогла увидеть его без одежды, убедилась в этом. Печалило девушку, количество шрамов на теле парня. Большинство из них, были едва различимыми полосками. Но были и такие, как на правом предплечье, массивный, уродливый, и какой-то хищно-привлекательный шрам. Ей безумно хотелось подойти, взять руку и погладить, ощутить под подушечками пальцев, всю неправильность. Не в силах бороться с собой, она сделала первый шаг навстречу парню. Пересилив себя, Луна прикрыла глаза, и помотала головой. Не время, пока не время, чтобы поддаваться чувствам. Немного успокоив разбушевавшийся организм, она вновь посмотрела на Генри.       Тело парня было явно тренированно. Не профессионально, но что-то около того. Ей сложно о подобном судить. Слишком он, сухой, какой-то. Да, именно определение «сухой», как нельзя лучше описывает внешность Генри. Мышцы есть, и довольно неплохо развитые, вот только практически не видны. Кости, не сильно выпирают, и в то же время их вполне можно отчетливо разглядеть. И вновь ее взгляд уперся в шрамы на теле парня. Их было бесчисленное множество. В обычном состоянии, все это скрыто за одеждой, но сейчас парень был голым, и ей были прекрасно видны сотни, если не тысячи мельчайших следов, шрамов. Руки, торс, ноги, везде было множество шрамов. Особенно много их было на левой ноге, и располагались они таким образом, что не возникало ни каких сомнений, это укус невысокого животного.       Генри вынырнул из очередного спора с самим собой. Член болел от напряжения. И все его мысли так или иначе начинали скатываться в похабщину. Дабы не глядеть на девушек и окончательно придти в себя, он решил последовать их примеру. Точнее примеру Гермионы, что уже вот как три минуты чистила бедную морковь, от которой в лучшем случае осталась десятая часть. Луна в этот момент смотрела куда-то в пространство, о чем-то задумавшись. Правда ему показалось, что она пристально разглядывает его тело, но это скорее всего показалось. Он не настолько симпатичен, чтобы кто-то так пристально осматривал его не шибко тренированное, пусть и в достаточной мере подтянутое тело. Да, точно, это скорее всего опять его фантазии разыгрались. Он прикрыл глаза, и сделал шаг в сторону стола, дабы побыстрее приступить к привычной работе, которая должна, обязана помочь отвлечься от всех этих пошлых мыслей.       Пока троица пребывала в радужных да и не только раздумьях, старалась побороть смущение, и прочие чувства. Остальные девушки разбились на своеобразные группы по интересам. Дафна и Парвати устроились на кровати с немногочисленными книгами в руках. Для них было привычно подобное времяпрепровождение, к тому же в отличии от Гермионы, их не тревожили посторонние мысли, не дающие сосредоточится на чтении. И для отвлечения, простая и не сложная работа им была не нужна.       Конечно, им было неуютно ощущать себя в подобном положении. Но Дафну с детства учили держать лицо в любых ситуациях, и всегда и в любом положении стараться выглядеть достойно своего статуса и семьи, уметь подать себя. Проще говоря, выглядеть в обносках королевой. Парвати, учили похожим образом, а еще она привыкла ходить по дому практически обнаженной. Все равно отца практически никогда не бывает дома, а старшие братья с ними не живут. Вот они с сестрой и расслабились немного. Но все же быть обнаженной рядом с родными это одно, а рядом с посторонними совершенно другое. Наверное именно поэтому, она сейчас старается сесть так, дабы ноги прикрывали самое сокровенное от посторонних глаз.       Если Парвати и Дафна отвлекли себя немногочисленными книгами. То остальные девушки не знали чем себя занять. И от этого начинали нервничать. Если Нимфадора сталкивалась при обучении на аврора со стрессовыми ситуациями, и могла им противостоять, то у остальных девушек подобной практики не было. Это было плохо, поскольку могло привести к ненужным последствиям. Именно ради отвлечения внимания, Нимфадора решила с ними поговорить.       — Девочки, а… — Она замялась, не зная как начать разговор. В голову как назло ничего не приходило. Она невольно, по старой школьной привычки едва не почесала палочкой затылок. — О, точно! А какой ваш любимый предмет? Вот когда я училась, то была просто без ума от чар и нумерологии. А вы?       Сьюзен сообразила первой чего именно хочет добиться Нимфадора. Пусть она не проходила какого-то специфического обучения, это не мешало ей внимательно слушать тетю. А та порой рассказывала страшные, и тем не менее полезные вещи. И вот сейчас, она начала понимать, что если не дай Мерлин и Моргана, их небольшой коллектив захлестнет паникой, это будет их смертный приговор. Ей было страшно от такого осознания.       — Я предпочитаю руны. А еще жалко что в Хогвартсе не преподают колдомедицину. — Она смущенно улыбнулась. — Ведь что может быть более важным, чем спасение чужих жизней или помощь пострадавшим. — Понимая, что пока она говорит, остальные слушают ее и их не посещают крамольные, панические мысли, она продолжала разливаться соловьем.       — Генри, — обратилась к парню Полумна, — а ты не мог бы немного рассказать о себе. А то глядя на твои шрамы, — на этих словах девочка прикоснулась к одному из рубцов на его плече. Гермиона, услышав голос Луны вынырнула из своих размышлений и так же прислушалась к разговору, — понимаю, что мало о тебе знаю. Пожалуйста, позволь узнать о тебе немного больше.       Парень заколебался. Он не любил рассказывать о себе и своем прошлом. Да раньше этого от него сильно не требовалось. Рон, постоянно болтал о квидиче и шахматах, у него была своя семья, и эта самая семья, делала все, дабы он прочувствовал себя ее частью. Гермиона, так же как и он сам старалась отделаться общими сведеньями. Правда ему пришлось рассказать немного больше, и про то как он раньше жил, и что не очень то хочет возвращаться к родственникам.       — Луна, прости, — парень помотал головой, — не люблю я разговаривать на эту тему.       — Почему? Понимаю, были плохие моменты, но их не надо держать в себе. Вот у меня тоже есть неприятные воспоминания. — Её голос незаметно изменился, стал нарочито веселым и певучим.       Генри в недоумении взглянул на девочку, точнее девушку, и заметил, как она, склонив голову к плечу, этой самой головой кивает в сторону Гермионы. Еще более непонимающе он посмотрел на подругу. И чем тщательнее её осматривал, тем больше убеждался, что та паникует. И причина паники, скорее всего, в нем. Его подруга, не смотря на весь свой ум, любовь к правилам и прочему подобному, была еще и импульсивна до безрассудности. Тот случай с Люпином, в его волчьем обличье, когда она, спасая его, Генри, приманила оборотня к ним. Вот и сейчас по видимому получилось нечто подобное. Тот ее поцелуй, был чистой воды импульсивностью, она о нем даже не задумалась. А вот теперь это её догнало, и она не может найти себе места.       И вот сейчас перед ним встал вопрос, как вернуть самообладание подруге. Да, и подруге ли теперь? Девушка не двусмысленно дала ему понять, как относится к нему, и к чему собирается стремиться. Он невольно скосил глаза на блондинку, вот уж кто прямо заявил права на него. И не сказать, что ему это не нравиться. Такая смелость и открытость, плюс ее решительность с капелькой заботы о других. Генри едва не причмокнул от положительных мыслей. Пришлось отвесить себе ментальный подзатыльник, Гермиона важнее, чем разыгравшаяся фантазия.       Генри не нашел ничего лучшего, как взять в свою ладонь руку Гермионы и несильно сдавить. Это помогло лишь отчасти. Гермиона обратила на окружающий мир свое внимание, выплыв из своих мыслей. Да вот только паниковать не перестала. А сообразив, что Генри держит ее за руку, попыталась ту вначале выдернуть, а когда это не удалось запаниковала еще сильнее. Генри совершенно растерялся, не зная что делать. В отличии от боевой ситуации, где он соображал и действовал просто с феноменальной скоростью, эта ситуация, никак не вписывалась в его рамки, от того он немного, скажем так, притормаживал.       Выручила Луна, которая понимая общее затруднение Генри и Гермионы, просто и без затей, обняла девушку спереди. Невысокая, по сравнению с той же Гермионой Луна едва дотягивала ей макушкой до носа. Генри невольно улыбнулся, видя куда уткнулась личиком Луна. Он вспомнил, сколько раз Гермиона обнимала его в тяжелых ситуациях, сколько раз он сам обнимал ее. Да, тогда на них была одежда, сейчас ее нет, в остальном же разница, почти незначительна. Он, так и не выпуская ее ладошку из своей руки, зашел девушке за спину и обнял ее, вместе с беловолосым довеском, прилипшим к ее груди.       Как ни парадоксально, это действительно помогло Гермионе успокоиться. Правда она покраснела, вся и полностью, зато мечущиеся по черепной коробке мысли, быстро начали строиться в стройные ряды и порядки. Генри был выше девушки почти на полторы головы, и так как он стоял со спины, то он и опустил подбородок на ее лохматую макушку.       — Успокоилась? — Спросил он, не выпуская девушек из объятий. Тем более, что одна его рука, покоилась на подступах к нижним полушариям Луны, пришлось немного наклониться и изменить позу дабы убедиться, что они оказывается на диво упругие. Вторая же рука. продолжала сжимать ладошку Гермионы, и была целомудренно подвешена в районе плеча Луны. Игнорируя тот факт, что его стоящий торчком член упирается девушке в поясницу. — Чего ты так разволновалась? — Ему не хотелось выпускать девушек из этих объятий, и он как мог тянул время.       Гермиона вместо ответа, плотнее прижалась спиной к его груди и запрокинула голову на его плечо, прикрыв глаза. При этом, провокационно двинув из стороны в сторону своей очаровательной, упругой, натренированной попкой, так что часть его члена оказалась точно между ее булочек. Ощущения от подобного были потрясающие, и Генри к своему стыду едва не кончил от подобного. Стиснув зубы, он крепче обнял подругу. Сознание вновь начало туманится фантазиями, пришлось глубоко дышать, чему противилась растрепанная прическа подруги. Её волосы были повсюду, лезли в нос, рот и глаза, и это не добавляло спокойствия. Парень держался из последних сил, уже мало обращая внимания, где и на чем покоятся его руки.       Гермиона так же ощущала себя более чем странно. Ей было безумно приятно прижиматься к на удивление широкой груди Генри, ощущать спиной как вздымается его грудь. Слушать, как бешено, колотится сердце, понимая, что он как и она сама нервничает. А еще ей понравилось как он отреагировал, на ее немного наглую, но по своей сути безвинную шутку с движением бедрами. Она от этого сама едва не охнула, ощутив его член. Жар разгорелся в паху, а внизу живота появилось какое-то дикое по своему противоречию чувство, тянущее, болезненное, и в тоже самое время, такое приятное. Она закусила губу, ощущая как по ее бедрам буквально бегут дорожки из ее соков.       Внезапно, все прекратилось. Генри разжал объятья и отошел в сторону отвернувшись к стенке. Он буквально ощущал, что еще мгновение промедления и он просто и без затей перейдет черту, переступит через все свои принципы. Голова и так уже соображает едва-едва, все мысли давно и надежно обосновались в паху, член ноет от боли и прилившей к нему крови. И подобные обнимашки, не добавляют ему душевного равновесия. Понимая, что и лицезрение стенки не поможет, он резко развернулся, направившись в сторону ванной и ледяного душа, бросив на последок:       — Прости Герми, если продолжу тебя обнимать, сорвусь. — Он не поворачиваясь, начал отступать к ванной, в надежде что ледяная вода как и вчера хоть немного поможет. — Мне один твой вид уже крышу сносит, а тут ведь еще и Луна присутствует. — Ему было плевать на то, что и как он сейчас говорил, главное было что это правда и что с каждым словом, он все ближе к ледяной воде. — Я уже не говорю про прикосновения. Прости. — Проговорил он, и прошмыгнул в ванную, практически не задержавшись в спальне.       Гермиона нисколько не обижалась на своего друга, а в потенциале и парня. У нее так же были свои принципы, о которых она по какой-то причине совершенно забыла за последние двое суток. Она понимала, если бы не отстранился Генри, то они оба сорвались и перешагнули ту незримую черту. Гермиона совершенно не замечала, как машинально облокотилась попкой о стол, продолжая прижимать к своей груди блондинку, поглаживая ту по голове и перебирая пальцами ее белокурые локоны. Было так уютно, по домашнему, словно так было всегда.       Луна прижимавшаяся все это время к Гермионе спереди лишь улыбнулась на подобное поведение парня. Она помнила, каким он может быть решительным, безрассудным, сильным, волевым. Как за ним хочется идти. И видеть его в подобной ситуации, да еще и паникующим было довольно забавно.       — Не обижайся на него. Вокруг него и так слишком много Фарлов витает, а тебе неплохо было бы избавиться от мозгошмыгов. — Пропела Луна, поднимая голову вверх, и так и не выпустив Гермиону из своих объятий.       — Ох, Луна, я так и не научусь тебя понимать. — Выдала девушка в ответ, и резко замолчала.       — И не надо. Вы все так забавно реагируете. — Пропела она, продолжая улыбаться, а затем резко прикусила губами торчащий сосок Гермионы, от чего последняя едва не кончила. — Лучше помоги закончить с едой, а то без обеда останемся.       — Д-да, да ты права. — Ухватилась за эту мысль, как утопающий за соломинку Гермиона.       Всю эту сцену из спальни наблюдали остальные девушки. Было забавно наблюдать за реакцией парня. Как он поспешно отступает в ванную. Как девушки, на телах которых, даже с такого расстояния просматривались следы возбуждения, пытаются готовить. Все это было забавно, но не смешно. Ведь сами девушки, пребывали в похожей ситуации. Все они были возбуждены до предела. А сцена на кухне, свидетелями которой они стали, лишь еще более распалила их внутренний пожар. И что самое паршивое, вокруг не было ни единого уголка, где можно было бы уединиться и скинуть лишнее напряжение, путем самоудовлетворения, или с помощью верной подруги. Подобное положение, похоже, станет для всех них в будущем огромной проблемой.