ВездеЧонГук.

— Здесь война была или что? Шокированный Юнги, кажется, даже не моргает. — Ну мы хотели тебя порадовать, детка… Хосок немного поник и посмотрел на сына. Перепачканный в тесте, молоке и креме, пятилетний Чонгук с гордым видом открывает холодильник и показывает отцу торт. — Господи, вы это… зачем? — Ты так много работаешь, папочка. Мы с папулей увидели, что твоя песня дошла до первого места и захотели отпраздновать. Хосок трепетно смотрит на ошарашенного мужа, из глаз которого капают слезы. — Ты не видел даже, верно? Хосок подходит к мужу и нежно обнимает его лицо ладонями. — Мой мужчина — самый лучший продюсер. Теплые губы собирают соленые капли, но их становится все больше. Чонгук влетает между отцами и оказывается прижатым, из-за чего издает писк. Мужчины смеются и Юнги поднимает маленькое чудо на руки. — Слушайте, мои любимые, мне очень приятно, но пусть кухня еще поживет, ладно? В семействе Чон-Мин готовить не умел никто. Для этого у них были няня Чонгука и мама Хосока. Торт — это огромный подвиг. Юнги не сомневался, что ему понравится, но кухню, которую он сделал сам от А до Я, ему было жалко. — Ну подумаешь, стол поцарапали. Хосок скривил лицо и уселся за стол. — Ага, разбили три тарелки, пролили воду на линолеум и он вздулся, первый торт, я смотрю, не получился и благополучно поселился в мусорке. — Все правильно подметил, папочка! Чонгук почему-то безумно гордился собой, что забавляло Юнги не меньше, чем обиженный Хосок. — Лаааадно, давайте чай пить, кулинары. Юнги сел перед стулом мужа, взял его ладонь и мягко поцеловал внутреннюю сторону. — Не дуйся, любовь моя, я очень вам благодарен, ты же знаешь. Хосок опустил голову и чмокнул старшего в кончик носа. — Папочки, ну фу, хватит. Может, уже кто-то наложит главе семейства торта? Самый большой кусок! — И где он только набрался? — Вспомни себя после посиделок с Джуном, Юнги. — Эй! Хосок дико заржал и включил чайник.