And we've finally found ours

Негромко загудели двигатели, и вакандский корабль почти бесшумно взмыл в ночной воздух, быстро набирая высоту и исчезая со всех радаров. Площадка перед новым временным штабом мстителей постепенно пустела. Негромко переговариваясь, люди распадались на группы и направлялись к главному входу в здание, около которого бессменно маячила фигура Пеппер. Изо дня в день её глаза всматривались в лица прибывших, и с каждым разом виднеющийся в них огонек надежды постепенно тускнел. Проходящая мимо Наташа отрицательно качала головой, Кэп трепал по плечу, стараясь при этом не вывихнуть руку, Ванда останавливалась и, притянув Пеппер к себе, прикладывала ладонь к её глазам и застывала на минуту, шепча что-то успокаивающее и окутывая красным туманом, а Хэппи быстро прижимался губами к щеке и за руку уводил в помещение. Всё шло по одному отвратно написанному сценарию уже месяц, но никто и не думал прекращать. — Брюс, куда ты? Время позднее, какая к чёртям лаборатория? На кого завтра похож будешь? — изо дня в день возмущался Стив, перемещая железную по силе хватки ладонь с плеча Пеппер на плечо Беннера, собравшегося было уйти в противоположном направлении от комнат Мстителей. Выражение "к чёртям" было произнесено Роджерсом за этот месяц такое количество раз, что с него пора было снять звание бранного слова и возвести в ранг молитв. Иначе, как объяснить прессе, что эталон общества благородных девиц средневековья позволяет себе такое количество ненормативной лексики? Брюс фыркал и совсем не подобающе взрослому, а уж тем более обладателю нескольких докторских степеней, тянул, — Ну, ма-амочка Америки, я на полчасика. Почему Питеру можно, а мне нет? Брови Роджерса сходились к переносице. — Через час в спальнях. Оба. Каждый день произносил Кэп, прекрасно понимая, что спальня Питера до утра останется пустой. И если сонный Беннер днём не сильно мешал процессу, не выполняя практически никакую физическую нагрузку, то уже месяц работающий на износ семнадцатилетний подросток заставлял волноваться. Суперсила суперсилой, но ведь и идеальному Стиву нужен был отдых, что уж говорить о мальчишке? "Я не могу лечь раньше, я обещал Наташе усовершенствовать сюрикены." "Я не могу остаться на ужин, у Марка-42 сломан реактор. Надо починить до утра. Я поем в мастерской." "Я не устал, у меня хорошая регенерация. Честное слово, Стив!" Это могло продолжаться вечность. "Спасибо, я отдохну чуть позже, у меня появилась новая идея. Кажется, я знаю ещё один способ..." Питер не договаривает фразу, отводя глаза, а затем с преувеличенным энтузиазмом улыбается, так же сильно хлопает Роджерса по плечу и уносится в даль запутанных коридоров базы. Как будто Стив и все окружающие — идиоты, и не понимают, что Паркер имел ввиду. Как будто там возможны разные варианты. Как будто так и не сказанное "Ещё один способ найти Тони" не отдаётся стуком сердца в ушах и не оседает горечью на языке.

***

Эхо шагов отражается от стен пустого коридора, наполняя пустующее крыло базы подобием жизни. Стеклянные двери лаборатории разъезжаются, и Питер, бегло скользнув взглядом по небольшому помещению, ступает внутрь. Подходит к большому круглому столу, заваленному чертежами, и привычным жестом вызывает голограмму. Тихо хлопает в ладоши, приглушая свет. Высветившиеся синими символами данные мерцают, сменяя друг друга, и раздавшийся механический женский голос комментирует произошедшие за последние сутки события. — Сигнал замечен не был. Все Марки с Земли здесь. С Титана и его орбиты вернулись все, кроме тридцать четвертого. Причина не выявлена, скорее всего, техническая неисправность. — Чёрт, — недовольно морщится Питер, кидая многозначительный взгляд на горящий около стены портал Стрэнджа. — И ведь знал же, что с перчаткой что-то не так. И почему не оставил его сегодня здесь? — Вы уснули за столом в 5:03 утра и проспали время начала патруля первой смены, — услужливо доносится с потолка. — Спасибо, Пятница. Это был риторический вопрос, — ворчит абсолютно уверенный, что над ним издеваются, Питер, смахивая со стола исписанные листы и доставая чистые. Из угла комнаты раздаётся шуршание, и выехавший на свет Божий Дубина, путаясь под ногами и иногда тыкаясь Питеру в бок, начинает собирать мусор. Парень мельком проверяет наличие огнетушителя на стене и, удостоверившись, что сегодня его оранжевые кроссовки не будут опять перепутаны с огнём и облиты пеной, снова углубляется в работу. Склонившись над столом, он около двух часов увлечённо исписывает листы формулами, отвлекаясь только для того, чтобы перенести данные в голограмму. Когда электронные часы над его головой показывают "23:45", двери лаборатории снова разъезжаются, и в помещение вваливается Брюс с кучей свёртков и какой-то колбой в руке. Питер тут же оказывается рядом, успевая спасти стекло и его содержимое от встречи с полом. Опасливо держа колбу в руке на уровне лица и рассматривая довольно странную жидкость, Питер вопросительно молчит. Взволнованная неожиданным вниманием жидкость шипит и пытается выплеснуться в глаза. Брюс, складывая все бумаги и пакеты на многострадальный стол, усмехается: — Это гидразин. Надо вывести наш радар на орбиту. Хочу попробовать эту штуку в качестве топлива. Питер недоверчиво хмурится и относит токсичную колбу в угол комнаты к большому агрегату и окружающей его куче хлама. Недружелюбно настроенная жидкость отлично вписывается в царящий хаос, и Питер бурчит под нос: — Предлагаю открыть здесь музей абстракционизма. Конкретно эту композицию назовём "Худший ночной кошмар гуманитария". Брюс искренне смеётся, запрокидывая голову назад. Он, если так посмотреть, единственный на базе, кто не потерял эту способность и часто ею пользуется. Питеру же кажется, что последний раз ему было смешно в прошлой жизни. В буквальном смысле. Ещё какое-то время они работают, перебрасываясь через стол короткими репликами и пародиями на шутки. К часу ночи голос Беннера становится хриплым и тихим. Брюс яростно трёт глаза, но Питер всё-таки отправляет того спать. Перед уходом учёный порывается что-то сказать, но в итоге сдаётся. Вытащив из одного из пакетов подушку, он бросает её Питеру и с тихим "Доброй ночи, Человек-сова" плетётся к себе в комнату в противоположное крыло. С его уходом лаборатория, кажется, окончательно утрачивает признаки жизни, и Питер чувствует, что мёрзнет. Он откидывается на стуле, устало трёт переносицу и веки, давит на брови, отгоняя головную боль и сонливость. Три недели назад он бы сполз под стол, обхватив себя руками, и просидел бы там минут двадцать, но сейчас просто морщится и дальше принимается за работу. Ещё через полчаса его спасает Пятница. — Входящий звонок из Ваканды. Питер устало улыбается и потягивается, разминая шею. Развернувшийся перед ним экран мерцает, и наконец проступившая картинка заполняет лабораторию шумом и смехом. — Пит? Слишишь меня? О, подожди, кажется, я не настроила микрофон! — громко раздаётся в лаборатории. — Секунду. Так лучше? Пит, слушай, я не знаю, как ты смог так точно рассчитать количество амортизаторов, но всё сработало! Мы почти готовы его запустить. Ещё немного, и помощь вашего мага будет не нужна. Можешь так и передать его самодовольной физиономии, когда он опять будет распинаться о своей незаменимости! О, и вот ещё что... Шури выплескивает информацию в бешеном темпе, прерываясь, только чтобы крикнуть куда-то за угол изображения "Да иду я, ещё же и двенадцати нет! Т'чалла, ты изверг! Почему Питеру можно до двух часов ночи, а мне нет? Я вообще-то старше, и принцесса!" Питер тепло улыбается вакандскому королю, который всё-таки добирается до Шури, совсем не по-королевски сгребает визжащую что-то про права человека сестру в охапку и уносит в сторону от камеры. Вернувшийся к видео-связи Т'чалла смотрит слегка покрасневшимими глазами и разговаривает таким же, как и у Питера, охрипшим голосом. Когда, после обмена новостями, парни наконец прерывают звонок, на душе у Питера становится значительно легче. В груди давит меньше, и плохие мысли задвигаются на дальний план. "Вот он — вакандский кодекс чести," — в который раз поражается Питер, — "Жизнь за жизнь, самый наглядный пример".

***

Пять лет. Именно столько понадобилось Мстителям, чтобы смириться с потерей половины Вселенной. Именно столько безуспешно пытался заснуть без сновидений Стив Роджерс. Именно столько провёл Ракета, модернизируя земную технику и матеря Баланс Вселенной на восьми языках. Именно столько потратила Шури, чтобы попытаться заменить своей стране брата. Именно столько держалось руководство стран, ведя переговоры не только по всей Земле, но уже и по всему Космосу. Именно столько потратил вернувшийся с Небулой на Бенатаре, новом корабле Стражей, Тони Старк на оплакивание ушедших друзей, прежде чем в один прекрасный день, не сказав никому ни слова, просто умотать на нём же на Титан, прихватив с собой только Марка-48. Отсутствие Старка выяснилось на следующий день после его отлёта. Система наблюдения за кораблём оказалась выведена из строя, а камера слежения, передававшая изображение на наручные часы главы ООН, просто залеплена жвачкой. Бабл гам с мятой, между прочим. И все бы, возможно, и были в бешенстве от очередного я-не-работаю-в-команде поступка. Если бы морально не устали к тому времени настолько, что даже Наташа еле нашла в себе силы поднять глаза туда, где по её мнению находился Титан, и по-русски прошептать тихое "Удачи". А через двое суток начали появляться люди. Они возникали из ярких оранжевых столпов света, струящегося из ниоткуда, пазлом собирались из едва заметной пыли. Падали в обморок, смеялись, недоумевали и бесконечно спрашивали: "Что произошло? Почему вы плачете?". Когда на площадке около новой базы Мстителей, устроенной там специально, чтобы находиться вдали от крупных городов, открылся портал, к нему вышли все, начиная от сдерживающих слёзы Ракеты и Грута и заканчивая полным составом абсолютно счастливых Мстителей и ЩИТа. Позади процессии под руку с Вандой шёл вполне материальный, но утративший половину своих сил Вижн, чей лоб уже не украшала жёлтая блестяшка.

***

Открыв глаза на Титане, Питер сначала не понял, что произошло и почему так странно — ещё более многозначительно, чем обычно — усмехается Стрэндж. Звёздный Лорд вернул Питеру такой же недоумённый взгляд и недоверчиво спросил: — Мы, типа, живы? Это чё вообще сейчас было? И где этот ублюдок? На что получил от мага краткий, но ни черта ничего не объяснивший ответ: — Танос щёлкнул пальцами дважды. В то время как Стрэндж колдовал над порталом на Землю, вводя остальных в курс дела, Питер ждал встречи лишь с одним человеком. Но случиться этому не удалось. Сразу по возвращению на Землю на Человека-паука свалилась нереально огромная куча работы. Первый щелчок Таноса вызвал в одночасье огромное количество аварий на дорогах и в воздухе, недостаток медицинских работников, пожарных и МЧС. После второго так же не обошлось без эксцессов: вновь появившиеся люди падали с огромной высоты, оказывались запертыми в зданиях, а кому не повезло сильнее — застрявшими в стенах или деревьях. При этом истерично визжа и повсюду сея хаос. Мстителям ничего не оставалось, кроме как целый день носиться по не до конца восстановленному городу, перекидываясь короткими фразами: "Сокол, на тридцать шестой люди на обрушившимся этаже", "Нат, Клинт, под вами двоих придавило крышей", "Питер, нужна помощь около Эмпайр-стейт-билдинг". Питер вообще нужен был всем. Далеко не каждый натренированный на битву Мститель или агент ЩИТа на деле оказывался хорошим спасателем. А Человек-паук чувствовал себя как на очередном патруле, даром, что пару часов назад валялся в ядовито-красной пыли. Только под вечер следующего дня, когда Мстители уже оставили город на попечение спец-служб, проходная дверь в небе над Нью-Йорком в очередной раз открылась, и из тёмно-синего, затянутого клубящимся чёрным дымом портала показалась фигура. Пафосно опустившись прямо на середину Таймс-Сквер и окончательно перепугав гражданских своим обворожительным внешним миром, Танос бережно опустил на асфальт Гамору. Помедлив, наклонился, провёл рукой по её волосам, а затем сжал в кулак руку в перчатке с одним-единственным оранжевым камнем и, успев произнести только "Чёртов Старк" растворился в воздухе. — Нет, ну я ему точно врежу, как только вернётся, — прокомментировал Роджерс, тактично отойдя в сторону от Звёздного Лорда и его очнувшейся Фионы. — Танос уже не вернётся. Он уничтожил все камни бесконечности и сам стал жертвой камня души, — откликнулся пятью минутами ранее телепортнувшийся в Нью-Йорк Стрэндж. — Не Таносу, — хмуро качнул головой Капитан Америка. — Старку. Но Старк не вернулся.

***

Первые двое суток Мстители не засыпали, допрашивая вернувшихся с Титана и пытаясь понять, что же всё-таки произошло на другом конце планеты, в то время как Доктор Стрэндж, Питер и Стражи очухивались от затянувшегося сна. Однако даже маг на все вопросы отвечал одинаково, рассерженно и агрессивно восклицая: — Когда мы очнулись, рядом с нами никого не было. Нет, я не знаю, что должно было произойти со Старком. Нет, я не досмотрел этот вариант развития событий до момента его прибытия. Нет, я не могу вернуть всё назад, мой камень времени уничтожен. Планета ликовала, празднуя чудесное спасение, и лишь немногие задавались вопросом о личности героя, вытащившего половину Вселенной с того света. Питеру казалось, что он сходит с ума. Он метался со Мстителями через порталы, открытые Стрэнджем, с Земли на Титан и обратно, всместе со Стражами связывался с жителями других планет и даже иногда летал в Ваканду, где обрёл двух хороших друзей в лице её короля и принцессы. Ваканда была безмерно благодарна человеку, спасшему половину её жителей и, в том числе, Т'чаллу. Нет, там Старку не устанавливали памятники, чем ну-вот-прям-очень-своевременно занялось правительство Соединённых Штатов, и не писали бесконечные посты в Инстаграм с новым хэштегом "#жчмойгерой". Но все лаборатории страны теперь были заняты проектировкой нового космического корабля, способного к передвижению со скоростью выше скорости света и межпространственным прыжкам. Первый раз прилетев в Ваканду за материалами для изготовления радара, способного на огромной расстоянии уловить маячок Железного Человека, Питер надолго задержался в лаборатории Шури, найдя с принцессой общий язык с первой произнесённой фразы: — Пресвятые Кхтулху! Почти как в Звёздных Войнах! Ты украла чертежи Имперского комплекса на ИДУ и построила всё по ним? — Дизайн оригинальный. К тому же, мы перерабатываем не кайбер-кристаллы, а вибраниум, — хмыкнула довольная принцесса. И, под недоумевающее "Что, простите?" Т'чаллы, Шури и Питер обменялись взглядами фанатов, нашедших родственную душу, после чего та рассказала, как скучно жилось в Ваканде до попадания туда Эверетта Росса, и чем она занималась, чтобы поднять настроение последние пять лет. — Нет, чувак, твой имперский комплекс всасывает по сравнению с этим, — пришло от Неда, получившего панорамное фото. Шури оказалась весёлой, совсем не потускневшей за годы траура девушкой с доброй улыбкой и потрясающим знанием физики. Питер провёл в её компании много вечеров, конструируя из вибраниума в лаборатории новых Марков по старым чертежам Старка. Ваканда не имела проблем с вернувшимися из ниоткуда людьми, и поэтому весь райский уголок был украшен праздничными украшениями в честь возвращения короля и половины жителей. И каждый из них, увидев Питера, приветственно улыбался и предлагал помощь. Ваканда знала своего героя и делала всё, чтобы его найти. Самой трудной задачей было добраться до Титана. На окраине Нью-Йорка Стрэндж ежедневно открывал большой портал на красную планету, через который на поиски уходили корабли со Мсителями и Стражами. В лаборатории, созданной Питером и Брюсом на новой базе, такой же портал, только размером два на два, был открыт круглосуточно. И дважды в день в него влетали и вылетали ранние версии костюма Железного Человека. Ровно половину Питер отправлял на Титан, другая же летала по всем удалённым местам Земли, в надежде, что Бенатар всё-таки приземлится. Вернувшись, костюмы ставились Питером на подзарядку, а через двенадцать часов снова вылетали на поиски. Но проходила неделя за неделей, а Тони Старк всё ещё не был найден. И каждый новый день все Мстители, за исключением одного, пытались принять мысль, что Железный Человек, вероятно, потерян навсегда. Последним, что давало хоть какой-то стимул, был почти готовый корабль из вибраниума, созданный в Ваканде и получивший по инициативе Шури и Питера название "Новая Надежда". Лишь на нём было возможно добраться до Вормира — места, где хранился камень души, и куда, по предположению Небулы, мог отправиться Тони.

***

Питер сидит, уставившись в потолок, и вспоминает, как три дня назад пришедший в лабораторию Сокол попытался вывести его на тему "А что, если не вернётся?", после чего Питеру ещё ни разу не удалось заснуть. Создавалось впечатление, что добрая половина команды просто сдалась, принимая возможную смерть Тони — Питер дёргается, как от пощёчины — за действительнось. Это бьёт больнее всего, и Паркер вспоминает недавнюю сцену на патруле над Титаном, когда Капитан Америка, держа за плечи и поднимая над полом Наташу, долго и медленно втолковывал ей, что сдаваться — удел слабаков и абсолютно не подобает русским. Питер улыбается и вдруг чувствует, что по его губе скользит тёплая слеза. И, проводя рукой по щеке, понимает, что плачет. Разве он ещё умеет это делать? А казалось, разучился ещё три недели назад. Паучье чутьё информирует лучше любого датчика движения. Портал за спиной шипит и Питер боковым зрением улавливает вылетевшего из него Марка-34 с мерцающим разряженным реактором. — Ну наконец-то, — ворчит он и, поднимаясь, подходит к приземлившемуся на пол с тяжёлым лязгом костюму. — И как теперь прикажешь тащить тебя до зарядки? Марк вполне предсказуемо молчит, а Питер переводит взгляд на руку с барахлящим реактором. Перчатка на первый взгляд кажется неповрежденной, но паучье чутьё подозрительно сигналит в её сторону. Паркер отмахивается, решая разобраться позже, когда костюм займёт своё место на зарядке, переводит взгляд на покрытый красной пылью шлем и вдруг, повинуясь мимолётному порыву, крепко прижимается к костюму, обхватывая его руками и оставляя следы от слёз на красно-золотом корпусе. Его пробирает дрожь, и он судорожно напрягает пальцы, проводя ногтями по металлу. Паучье чутьё бьёт в бубен и красными всполохами мерцает под веками. — Тони, где бы ты ни был, не смей умирать! Не смей! Слышишь? — внезапно севшим от душащих слёз голосом, шепчет Питер. Чутьё беснуется, взрываясь яркими вспышками, но Паркеру, в принципе, плевать, что кто-нибудь зайдёт в лабораторию и увидит его в таком виде. И именно поэтому он почти пропускает момент, когда рука Марка приподнимается вверх, перчатка рассыпается, а в волосы Питера зарываются тёплые пальцы, прижимая его ближе к человеку, практически выпадающему на парня из раскрывшегося костюма.

***

Тони вырубается на руках у Питера, не успевая сказать ни слова, и, когда тот подхватывает его, они оба только чудом не летят на пол. Паркер оглушенно хлопает ресницами и оседает с телом Старка на пол. Держа его голову на коленях, Питер мечется взглядом по бесчисленным порезам, покрывающим лицо Тони, и местами разодранной, испачканной в крови и грязи футболке. Он замечает каждый синяк, каждый кровоподтёк, синеву под глазами. Старк впервые на памяти Питера не выглядит так, будто только что сошёл с обложки Космополитена. Впервые в жизни Питер не только чувствует, но и видит, что Тони действительно истощен. Неверяще проводя рукой по волосам, Паркер вздрагивает, пропуская сквозь пальцы единственную серебристую прядь. Цепляется взглядом за дрожащие ресницы и замирает, вслушиваясь в прерывистое, слабое дыхание. — Жизненные показатели низкие. Пульс замедлен, давление понижено, — возвращая в реальность, доносится с потолка. Грудная клетка Старка едва поднимается, и Питер ещё более бережно перехватывает руками тело и, подняв Тони, командует: — Предупреди всех, пусть идут в медпункт. А затем осторожно, но быстро выносит Старка из лаборатории и почти бегом направляется к лифту на первый этаж, пока над его головой из динамиков голосом Капитана Америки раздаётся "Мстители, общий сбор!". И лишь когда за его спиной хлопает дверь медпункта, из которого выставляют всех прибежавший Мстителей, Питер выдыхает "О Господи", медленно осознавая, что сейчас произошло. И тут же тонет в почти ломающих кости объятиях Стива, чувствуя, как его футболка мокнет от слёз. Рядом тихо всхлипывает, уткнувшись в пижамную майку Хэппи, Пеппер. За минуту у дверей медпункта собирается вся команда. Впервые, не в полном боекомплекте, а кого как застал призыв Пятницы: в домашней одежде и с потрёпанными причёсками. Лишь Наташа выглядит идеально собранной, и не многие замечают, как она отворачивает лицо с блестящими глазами. — Даёшь супергеройские обнимашки, — отшучивается Роуди, снимая со всех ответственность за серьёзность поступков, и первым, следуя примеру Стива, притягивает к себе одновременно Брюса и Вижна. Стоящие поодиночке Мстители включаются в шуточно-серьёзное взаимодействие, позволяя эмоциям взять верх. Прилёт Тони не залечивает шрамы на душе, но приносит осознание: война окончена. — Ввели наркоз. Сейчас будут зашивать рану под сердцем, — докладывает выскользнувший из объятий Вижн, просачиваясь сквозь стены палаты и пугая медиков базы. — Оказывается, Старк — везунчик, — с лёгкой иронией замечает Романофф. — Просто неспособность попасть в голову передаётся воздушно-капельным, — весело хмыкает Клинт. Цепляясь за футболку Стива, Питер слышит всё, что происходит вокруг, но воспринимает лишь тихое стучание за стеной, означающее, что сердце важнейшего человека в его жизни бьётся и не собирается останавливаться. Они с Роджерсом на полном серьёзе собираются остаться на скамейке больничного коридора до утра, а если понадобится, то и дольше. Но остальные Мстители обещают применить силу, если, дословно, — "вы, два упрямых, самоотверженных идиота не пойдёте наверх и нормально не выспитесь". И Барнса не волнует, что до утра осталось всего ничего. Потому что Стив идёт с ним. И Паркер — тяжёлый лучше-тебе-меня-послушать-пацан взгляд — тоже. Питер сопротивляется, как может, но идти против двух супер-солдат, которые ещё и решают поиграть в заботливых родителей, оказывается не лучшим решением. Но лёжа в огромной кровати, придавленный рукой Стива и успокоенный многочисленными "Он жив, ты не бредишь", Питер про себя благодарит Барнса, забравшего его в свою комнату, расположенную аккурат над медпунктом. И не смотря на данное себе обещание не спать, он всё же отключается, свесив руку с кровати, чтобы касаться пола и кожей ощущать мерное биение пульса Тони.

***

Питер подскакивает в восемь утра от будильника Барнса, играющего старой и неожиданно попсовой песней, и первое мгновение дезориентированно крутит головой. Только начавшее отдыхать, но жёстко обломавшееся тело ноет, но Питер на первой космической спрыгивает с кровати и вылетает в коридор. Не слушая летящие в спину вопросы, он на ходу прыгает на потолок и проносится над удивлённой Вандой и как будто и не ложившейся Наташей. Дорога до медпункта кажется невероятно длинной, хотя и занимает не более двадцати секунд — игнорируя лифт, Питер спускается вниз по перилам лестницы с прозрачными ступенями. Стены коридора пляшут и плывут перед глазами, когда Питер резко тормозит около открытой двери в пустую палату. — Где Тони? — выдыхает он в пространство. — Всё в порядке, — опускает руку на его плечо неслышно подошедшая Наташа, и Питер вздрагивает: несфокусировавшееся чутьё плоховато информирует о приближении людей. Он даже не задаётся вопросом, как русская шпионка смогла провернуть такой трюк. — Тони в башне Мстителей. Операция прошла успешно, но ему нужна более профессиональная помощь, только там есть всё необходимое для лечения. Сегодня мы все переезжаем туда. Питер медленно выдыхает, прокручивая информацию в голове, благодарит Романофф, слышит тёплое "Мы едем домой, Питер", рассеянно улыбается и уходит наверх, слегка пошатываясь и сжимая виски руками. Пытаясь забыть ужас, который он испытал, проснувшись и не почувствовав сердцебиения Тони.

***

Старк просыпается в медчасти башни Мстителей, едва не падая с больничной кровати от приснившегося под анестезией кошмара, в котором Танос при нём ломает камень души, навсегда унося жизни половины Вселенной. Он глубоко вдыхает, яростно трёт глаза и садится, проверяя целостность своего тела и привычно поливая сарказмом всех окружающих. Пытающиеся было удержать его врачи терпят неудачу, и Тони выходит из палаты, направляясь к лифту и командуя: — Пятница, сделай мне кофе, как я люблю. Но, поднявшись на жилой этаж, он натыкается на Брюса, который, увидев его, подавляет улыбку, скрещивая руки на груди. — Серьёзно, Старк? Кофе? Тебе только что провели сложнейшую операцию. Ты провалялся трое суток в отключке на аппаратном жизнеобеспечении. Ты, в конце концов, только что половину Космоса пролетел на в хлам раздолбанном корабле! И первое, что ты хочешь сделать, это выпить кофе? — А что тут такого? — Тони проходит к кофейному автомату и вынимает из него наполненную чашку. — На Вормире я мечтал о двойном эспрессо больше, чем о победе над этим фиолетовым Шреком. — Боже, — страдальчески выдыхает Брюс, — Как быстро, однако, кончился месяц отдыха от тебя. Старк прячет усмешку в чашке, а затем, крепко обняв учёного, вместе с ним направляется на поиски остальной команды. Стив находится в тренажерном зале, тренируя вместе с Барнсом джеб. Увидев Старка, он светлеет лицом и, сопровождаемый тактичным молчанием Баки и нетактичными смешками Брюса, чуть не ломает Тони кости, прижимая его к себе и обещая хорошо врезать, когда тот придёт в форму. Пеппер Старк звонит по видео-связи, поздравляя с началом отношений с Хэппи. А с Роуди, Тором, Клинтом и Наташей встречается на общей кухне, куда компания приходит из тренажерного зала, располагаясь, как в старые добрые времена, на стульях вокруг круглого стола. Получив ещё три обещания быть побитым, порцию крепких объятий и не менее крепкого кофе, Тони кладёт в рот пластинку жвачки и спрашивает: — А где же наш чувачок-паучок? Переглянувшись, Мстители улыбаются, — от почти забытого прозвища веет теплом и уютом. И лишь Наташа задумчиво смотрит то ли куда-то в стену, то ли в район кармана джинсов Старка, в котором исчезла упаковка со жвачкой. На вопрос отвечает Роуди. — Срочное дело в Ваканде. У Вижна какие-то проблемы из-за потери камня, и они с Вандой улетели ещё вчера с утра. — Я смотрю, в Ваканде тусовки поинтереснее нашей, — хмыкает Тони, и, решив, что одним кофе и жвачкой сегодня не обойдётся, встаёт и направляется к барной стойке. — И когда они вернутся? Старк старательно прячет беспокойство под деланным безразличием, но всё равно находится тот, кто улавливает серьёзный подтон. — Кто бы подумал, что ты можешь беспокоиться о ком-то, кроме себя, — роняет Наташа, потягивая через трубочку молочный коктейль и листая разложенные вокруг неё на столе досье. Достав из бара бутылку виски, Тони вопросительно приподнимает брови. — Тебя что-то удивляет? Романофф отрывается от своего занятия, встречаясь глазами со Старком. — Мне просто интересно, что такого произошло на Титане, после чего вы с Питером готовы были пожертвовать жизнью ради спасения друг друга. Тони медленно кивает головой, поворачивается к общему столу спиной, выплевывает и ищет штопор, ощущая на себе тяжесть семи взглядов. В горле внезапно пересыхает, и он чувствует острую потребность выпить. Идею приложиться к горлышку Старк с сожалением отметает, и виски льётся в бокал со льдом. — Его последним словом было "Простите", — произносит Тони, неторопливо смакуя на языке вкус спиртного, чтобы градусы не так сильно ударили в голову. Во рту горит от мятной жвачки, которая хорошо заходит после выпивки, но уж никак не до неё. Слова царапают горло. — Он рассыпался у меня на руках, за минуту до этого почувствовав свою смерть. И всё, что он сделал, это извинился. При том, что вина за его смерть целиком лежала на мне. В полной тишине закончив фразу, Старк опустошает бокал и только после этого встречается взглядом с Наташей. Та молчит около пяти секунд, а потом собирается что-то сказать, но не успевает, прерванная очередным "Мстители, общий сбор" с потолка. И, честно говоря, Тони никогда не был так рад этим словам.

***

Задание оказалось не самым сложным, но выматывающим. Воспользовавшись творящимся на Земле хаосом, одна из террористических группировок осуществила захват двух жилых домов в Хартфорде и шантажировала губернатора Каннектикута. Положение усложнялось тем, что полиция штата была занята другими задачами и просто не успевала прийти на помощь всем. Мстители, попытавшиеся было запретить Старку участвовать в операции, ожидаемо потерпели неудачу, и потому тот в течение пяти часов носился в костюме вокруг зданий, обстреливая окна и перебрасываясь с Клинтом дружескими подъебами в стиле "Почему позывные Сокола и Соколиного глаза похожи? Потому что при скрещивании они трансформируются в Купидончика". Остальная команда закатывала глаза, приглушала звук в наушниках и методично зачищала территорию с земли. В башню все возвращаются далеко заполночь, с шутками вваливаясь в лифт и советуя Бартону и Старку наконец уединиться где-нибудь в баре. И не замеченный ими, тусующийся в гостинной, не включая свет, Вижн чуть не получает в лоб одновременно стрелу, дрон и щит, не умей он менять настройки прозрачности. После последовавших расспросов, выясняется, что корабль вернулся из Ваканды уже два часа назад, и что Ванда и Питер, не дождавшись остальных, отправились в свои комнаты восполнять двое бессонных суток. И что-то внутри Тони воет от безысходности, когда он понимает, что встреча с Питером опять откладывается на неопределенное время. Мстители ненадолго задерживаются в гостиной, устроив полуночное чаепитие, во время которого Тони усердно избегает пытающуюся припереть его к стене Наташу. Вскоре команда, пожелав друг другу доброй ночи, устало расходится по комнатам, а оставшийся в гостинной Старк подходит к кофе-машине и пару раз проводит пальцем по сенсорному экрану. В теле ощущается тяжесть, но Тони понимает, что если сейчас попробует лечь, то ночью опять проснётся от собственного крика. Спокойный сон без кошмаров остался где-то в пятилетней давности прошлом. Кофейный автомат тихо шуршит, и в подставленный бокал льётся горячий американо. Старк пододвигает один из стульев ближе к панорамному окну и, оседлав его и облокотившись на спинку, отпивает из чашки. Кофе привычно обжигает губы, разгоняя кровь по венам, и отражение в оконном стекле смотрит уже не таким усталым взглядом. Из динамика под потолком звучит негромкий альтернативный рок, и Тони прикрывает глаза, собираясь с силами, чтобы дожить до утра. За его спиной раздается тихий вдох. За ним следует затянувшееся молчание. Старк, даже не собираясь оборачиваться, задумчиво рассматривает кофейные узоры в своей чашке, задаваясь вопросом о достоверности различного рода гаданий. Впрочем, если это Романофф, — думает он, — то, тут хоть притворялся предметом мебели, хоть нет, она всё равно допрос проведёт. — Ну, и какому ещё идиоту не спится в такое время? — наконец, не сильно старательно симулирует заинтересованность Тони и, не дождавшись ответа, снова смотрит через стекло на город и цитирует что-то из Блейка, — Солнце, опускающееся на запад. Вечерняя звезда зажглась. Сзади слышится смешок и тихие шаги от дверного проёма к кофе-машине. Лёгкой походкой, шурша тапочками по полу, человек передвигается по кухне. Через полминуты автомат пищит, уведомляя о готовности напитка, и по помещению разносится аромат чего-то сладкого и шоколадного, а шаги возобновляются, на этот раз направляясь к навесным шкафам. Раздается хлопок дверцы. К запаху какао добавляются лёгкие нотки корицы, которые Тони отчётливо чувствует, когда шаги замирают за его спиной. Он всё ещё не поднимает взгляд, уставившись в наполовину пустую чашку, хотя и догадывается, что какао из команды Мстителей пьют далеко не все. Но если его предложение не подтвердится, то он просто задохнётся прямо на этом месте. Рядом со Старком со стуком опускается стул и падают на пол тапочки с нелепо розовыми помпонами. — С молчаливым наслаждением он сидит и улыбается в ночи. Тихо раздается сбоку слегка изменённое окончание стихотворения, и Тони медленно поднимает голову, встречаясь взглядом с отражением сидящего с ногами на соседнем стуле Питера. Тот с усмешкой сверкает тёмными глазами — у Старка на какой-то момент сбивается пульс, — и высыпает в свою чашку горсть розовых маршмеллоу, предлагая часть из них Тони, на что тот показательно закатывает глаза и суёт два пальца в рот. — Хей, — возмущается Питер и в отместку прицельно кидает в чашку Старка одну из зефирок. Тони обиженно смотрит на розовое пятно в своём кофе, а Питер тихо прыскает и носом зарывается в пенную шапку какао, пряча в ней первую за пять лет широкую, искреннюю и чуть-чуть смущенную улыбку.

The sun descending in the west, The evening star does shine, The birds are silent in their nest, And I must seek for mine. The moon like a flower, In heaven’s high bower, With silent delight Sits and smiles on the night.

by William Blake

***

Пугавшая своей бесконечностью ночь незаметно пролетает под аккомпанемент тихих разговоров, согревающих взглядов и влажного воздуха из открытого окна. Тони рассказывает о поисках Таноса, о часовых уговорах и спорах, об эпичной драке и слезах титана при просмотре воспоминаний, одолженных Старком у Небулы. Питер — о путешествиях через порталы Стрэнджа, об общении со Стражами, о почти достроенном корабле в Ваканде и о весёлой королевской семье. Когда небо за окном светлеет на пару тонов, Тони замечает: — Похоже, пора спать. В пять просыпается наша спящая красавица со своим рыцарем. И я абсолютно точно не хочу знать, каким именно образом эти чертовы супер-солдаты, по словам Брюса, полчаса желают друг другу доброго утра на кухне. Питер смеётся и с пустой чашкой в руке с едва заметным огорчением поднимается со стула. — Ни за что не поверю, что вам не нравится чувствовать себя воссоединителем сердец, мистер Старк, — весело отзывается он по дороге к посудомоечной машине. Тони ставит на места стулья и тоже двигается на кухню. — Их сердца я бы предпочёл не воссоединять, — морщится он и, наклонившись, ставит свою чашку рядом с чашкой Питера. — Пять лет каждый день выслушивать от Роджерса, какая звезда мирового масштаба его ненаглядный Барнс. Черт, да я до сих пор удивляюсь, как сам не влюбился в такого идеального мужчину. Питер фыркает, а Тони, пытаясь не подвисать на улыбке парня, тянется закрыть дверцу, слегка задевая его руку своей. Питер вздрагивает от мимолётноого касания, отшатываясь назад и распахивая глаза. На тыльной стороне ладони пульсирует место, куда дотронулись чужие пальцы, и это кажется одновременно таким привычным, и таким пять лет, мать вашу непривычным, что от противоречивости ощущений его медленно начинает накрывать истерика. Старк молчит, прожигая в парне глазами дыру, в то время как тот стоит перед ним, не моргая и задерживая дыхание, а его губы шевелятся, беззвучно произнося какие-то слова. Просто в какой-то момент обоих прошибает осознание, что они первый раз за эти пять лет чувствуют тепло и видят своё отражение в глазах друг друга. И это кроет покруче лавины на альпийском склоне. Зрачки застывшего статуей парня в свете слабой подсветки мебели почти сливаются с радужкой. Тони не двигается, всматриваясь в лицо Питера и замечая то, что не скрывает паучья регенерация — растрёпанные волосы, искусанные до крови губы, и светящийся теплом, но полный усталости и тревоги взгляд. На щеке парня виднеется след от какао, и Тони, уже не отдавая себе отчёт о своих действиях, протягивает руку, намереваясь стереть его пальцем. Питер окончательно перестаёт шевелиться, не сводя глаз со Старка, пока на периферии зрения мелькает чужое запястье. Когда Тони отводит руку и снова смотрит на него, Питер непроизвольно сглатывает, вдруг осознавая, что расстояние между их лицами теперь измеряется в сантиметрах. А в следующую секунду, отчаянно зажмурившись, сокращает дистанцию и прижимается к губам Старка. Пальцы судорожно сжимают чужую футболку, притягивая к себе, и в верхних фалангах от напряжения чувствуется бешеное биение собственного пульса. Его внезапный порыв длится не более четырёх ударов сердца, после чего он пытается с извинениями отступить назад, пока Тони не обхватывает ладонями его лицо, прижимая ближе и не давая отстраниться, и не целует уже по-настоящему. Питер захлёбывается от ощущений, потому что Тони внезапно оказывается везде: его пальцы очерчивают линию нижней челюсти и шею, горячие губы нежно, но уверенно сминают губы Питера, а язык проходится по их контору и легко щекочет нёбо. Питер задыхается, забывая дышать, а в мозгу искрит от осознания происходящего. Потерявшись в восприятии, Питер всхлипывает сквозь поцелуй, и Тони вдруг отстраняется. — Ты в порядке, малыш? Питер слышит вопрос, но его смысл доходит до него не сразу. Он глотает большими порциями воздух, восстанавливая дыхание, и медленно кивает. Тони медленно проводит большим пальцем по его щеке, и Питер находит в себе силы разжать руки, стискивающие футболку Старка, чтобы тыльной стороной ладони стереть с лица выступившие слёзы. — Я... — начинает он, собираясь успокоить не то Старка, не то самого себя, не то их обоих, но в глазах Тони мелькает понимание, и он без слов притягивает Питера к себе, зарываясь пальцами в его волосы и вдыхая запах корицы. На губах Старка остаётся привкус шоколада и зефира, а на губах Питера — терпкого кофе, когда они оба выдыхают в объятия тихое "живой".

***

Свет за окном становится ярче, а цифра на кухонных электронных часах меняется на "4:49", когда Питер и Тони покидают гостиную, а затем на "4:50", когда уже знакомая попсовая мелодия на будильнике прерывает их поцелуй в коридоре рядом с комнатами Мстителей. Питер вздрагивает, порываясь сбежать к себе в комнату, но Тони со смехом тянет его за собой в лифт, где вновь возвращается к его губам и не отрывается от них, пока они, протерев друг другом все стены следующего этажа, не оказываются в комнате Старка. Питер чувствует, что сгорает, когда сильные руки впечатывают его в закрывшуюся дверь, а горячие губы скользят по шее, оставляя на коже едва заметные, почти тут же исчезающие следы. Он прикусывает то костяшки пальцев, то внутреннюю сторону щеки и с шумом втягивает в себя воздух, не давая стонам вырваться из груди. Но, когда Старк прижимается к Питеру всем телом и трётся о его пах, не выдерживает и запрокидывает голову назад с протяжным "Боже, ещё, пожалуйста". — Меня соблазняет мальчишка, — не удерживается от подколки Тони, чуть отстраняясь от раскрасневшегося Питера. Тот шумно восстанавливает дыхание, смеётся и, глотая воздух после каждого слова, прерывисто отвечает: — Чисто теоретически, мой год рождения не изменился, а значит я уже давно совершеннолетний. Старк фыркает "Окей, карапуз" и ловит губами ответную улыбку, мгновение спустя превращая ее в тягучий поцелуй. Питеру кажется, что, ещё немного, и он просто отключится. Повышенная чувствительность к прикосновениям сводит с ума, заставляя метаться, стонать и всхлипывать в руках Тони. Их поцелуи переходят в крепкие объятия, а объятия — снова в поцелуи. И даже когда они оба падают в кровать и у Старка отпадает надобность придерживать Питера, он не прекращает прижимать его к себе, в то время как Паркер сжимает одну из рук в кулак, сдерживая себя, чтобы не навредить Тони. И эта же боязнь причинить боль, ещё раз потерять, преследующая обоих, заставляет Старка в какой-то момент остановиться, нависая над парнем и мягко, но серьёзно произнести: — Пит, я ждал тебя пять лет. И я могу подождать ещё, сколько потребуется. На что Питер несколько секунд смотрит в глаза Тони, а затем подаётся вперёд и шепчет, обдавая горячим дыханием, прямо в его губы: — Мистер Старк, я ждал вас месяц, и больше не собираюсь. Поэтому замолчите, пожалуйста, и поцелуйте меня ещё раз. Тони замирает на секунду, теряясь во взгляде повзрослевшего, но такого родного Питера, а потом наклоняется и прижимается к его губам, обещая себе сделать всё возможное, чтобы убрать со дна тёмных глаз отголоски боли утраты. Оставшаяся одежда летит на пол, а стоны Питера меняются на тихие всхлипы, когда Тони входит в него, замирая и всматриваясь в его лицо. Питер до крови прикусывает губу, но кивает, разрешая продолжить. И когда Старк выходит почти до конца и снова толкается, задевая простату, Питер запрокидывает голову и вскрикивает. Он кончает за пару минут до Тони, едва не теряя сознание из-за крышесносного оргазма, помноженного на сверхчувствительность. И приходит в себя только через какое-то время в кольце рук Старка, где и засыпает под успокаивающий шепот. Разбирая только "Спи, паучок. Мы дома."

***

Питер просыпается через несколько часов, когда в дверь Старка начинает настойчиво стучать Брюс, требуя, чтобы Тони спустился и поел, а также извлёк Питера из своей комнаты, куда остальных не пускает Пятница. Потому что "твой организм ослаблен, и мы ещё не можем быть уверены, что ты полностью здоров". Пока Старк недовольно ворчит, накрывая голову подушкой, красный от смущения Питер приоткрывает окно, незаметно выскальзывает на стену, и, старательно избегая пересекать окна, ведущие в комнаты остальных Мстителей, ползёт к себе. Стоя перед зеркалом в ванной он проверяет тело на наличие следов, и в какой-то момент начинает сомневаться в том, что эта ночь ему не приснилась, потому что его кожа светится чистотой, аннулируя все произошедшие события. Но, когда он спускается вниз на поздний завтрак Мстителей, садясь за стол на свободное место рядом с Наташей, и пересекается взглядом с сидящим напротив Старком, он видит в его глазах такой дикий коктейль из нежности, страсти и одновременно возмущения от его утреннего побега, что его щёки снова приобретают вишнёвый оттенок. К счастью, Мстители оказываются слишком увлеченными очередным кулинарным шедевром Вижна, чтобы это заметить. Потеряв часть своих сил, Вижн всё ещё был далёк от человека, и каждый рецепт, выдаваемый ему, тщательно проверялся на наличие точных пропорций и описаний. Потому что "Ну, чёрт, Вижн, мы целый день думаем, как бы так исхитриться и не откинуть коньки, и не хотим думать об этом ещё и во время еды". Блинчики оказываются вполне съедобными и даже почти не подгоревшими, но когда дело доходит до второго блюда в виде жареной картошки под соусом, то оценка завтрака явно падает. Первым закашливается и сползает под стол Питер. — Ну и специфический у тебя вкус, Вижн, — приглушённо доносится оттуда. — Милый, — Ванда тянется к стакану со смузи, — ты опять взял рецепт без точного количества ингредиентов? — Господи, Вижн, ты что, влюбился? Или у тебя мексиканские корни есть? — морщится Клинт, залпом выпивая стакан минералки, — здесь концентрация соли и перца больше, чем концентрация неприлично счастливых людей в этой комнате. И хотя Бартон смотрит исключительно в свой стакан, поднявшийся было из-под стола Питер снова закашливается и утыкается лицом в колени. Вижн недоумённо переводит взгляд на Ванду. — Ты не говорила мне, что любовь измеряется в количестве специй, добавляемых в пищу. Сзади фыркает не успевший попробовать кулинарный шедевр Брюс. — Вижн, не обращай внимания. Просто одному из неприлично счастливых людей стоит ограничить время общения с русскими и не хватать от них тупые поговор...Ай! Беннер замолкает, а сидящая рядом с ним Наташа делает вид, что это кто-то другой только что наступил ему каблуком на ногу. На соседних стульях жадными глотками поглощают безалкогольное пиво Сэм и Стив, при этом последний не перестаёт строгим взглядом защищать Вижна от едких комментариев. Барнс под брезгливые гримасы остальных невозмутимо продолжает окунать картошку в соус, а Скотт и Джанет, бессовестно пользуясь способностью уменьшаться, по-тихому сваливают из-за стола. — Ну и ху.., — начинает Старк, но ловит на себе предостерегающий взгляд Роджерса, — Ху-удеть я давно собирался, да всё времени не находил. Видимо, вот оно и настало. — Ага, пи.., — соглашается Сэм и, получив от Стива тычок в бок, исправляется, — Пикантный вкус. Я, пожалуй, с тобой вместе на диету сяду. Будем вдвоем питаться только святым духом и заливать его литрами кофе. — Господи, Старк, скажи, что у тебя есть твоя жвачка, — стонет Клинт, опрокидывая в себя очередной стакан минералки. — Во рту так мер... Мер... Мерси Вижн, но, пожалуйста, в следующий раз экспериментируй на Барнсе. Вон — он до сих пор ест. Тони тянется к карману джинсов, достаёт упаковку и протягивает Клинту. — Ой, а со мной не поделитесь? — как-то слишком беспечно улыбается с другого конца стола Романофф, посылая быстрый многозначительный взгляд Соколиному Глазу. И, когда резинка прилетает к ней в руки, мимоходом интересуется у сидящего рядом, едва пришедшего в себя Питера, — Будешь? — Ага, спасибо, — тянется к пачке тот, и, расправив упаковку, удивлённо замечает, — Бабл-минт? Круто, мой любимый вкус! Я такую всегда покупал, пока не сбежал в космос. Странно только, что её до сих пор продают, мне казалось, это был ограниченный выпуск. В воцарившейся за столом тишине слышно, как Барнс невозмутимо доедает картошку.