Умри, чтобы жить моментом.

Вы наверное думаете, что журналисты очень надоедливый и все бесящий народ? Знаете, я не буду вам противоречить или пытаться с вами спорить, ведь сама считаю, что работа журналиста, особенно с моим коллективом, — сущий ад. Вы только попробуйте продержаться в этом шумном и пропитанном враньём месте, — сразу отпадёт желание сюда возвращаться. Но другого выбора у меня просто нет. Ах, да, я совсем забыла представиться. Меня зовут Эллис или же, как гласит правило, Эллис Луиза Стоун. Мне 25 лет, и, не смотря на мой возраст, я уже тружусь на нескольких работах. К примеру, года четыре назад устроилась сиделкой в доме престарелых, и, знаете, пока ни один из старичков не жаловался на моё обслуживание. Далее, примерно два с половиной года назад, стала работать сразу в двух газетах нашего города. И как уже сказала, коллектив в обоих изданиях гнилой. Хотя, не мне судить, ведь за то время, пока работаю, я так и не завела друзей, стараясь полностью погрузиться в работу, за что меня в обоих изданиях считают повёрнутой. Даже не спрашивайте, как об этом узнала: люди точно не скупы на слова, особенно в моём присутствии. Что ж, меня это точно не волнует, ведь пока я могу работать, то всё хорошо. Хотите знать, почему я так стремлюсь заполнить свой график работой? Хорошо, расскажу. Совсем недавно, а если быть точнее «5 лет назад», я схоронила свою мать, и, понимаете, чтобы не чувствовать ту разъедающую боль, какая была, когда уже мёртвое тело уложили в гроб, стараюсь не оставлять ни одной свободной минуты. В тот день шёл дождь: правда символично? Капли падали на моё лицо, смывая остатки слёз, и также продолжали свой путь до земли, полностью пропитывая её смесью воды и солёной жидкости. Тогда я и сказала себе, что постараюсь отвлечься от этих чувств, ибо знала, что мама точно бы не пожелала видеть свою сломанную отчаяньем дочь. Теперь мой девиз «Жизнь-это работа», и больше никак. Да и не стараюсь что-то менять: не вижу в этом какого-то смыла. Лучше давайте вернёмся к началу моей истории. И так, я не зря начала свой рассказ с рассуждением о журналистах, ведь на данный момент, впрочем как и последние два с половиной года в это время, нахожусь именно в одном из изданий городской газетёнки. Здесь всё по прежнему: коллектив разбит на группы, как в школе, представляя каждый свои интересы. Но всех объединяет ложь и сплетни. Всех, кроме меня. Я тот человек, который пишет только правду, за что, к слову, не всегда хвалит начальство, но, из-за моего упорства и капельки наглости, имею в газете свою колонку. Но, тема, на которую мне можно писать, довольно мала по объёму и совсем не интересна читателям. Вот скажите, предложи вам почитать о положении уличных кафешек на колёсах, вы бы пролистали странницу, переходя к любимому кроссворду, или же продолжили читать статью? Не думаю, что каждому будет интересно читать о каких-то закусочных. Вот я и говорю, что «другого выбора у меня просто нет», поэтому приходится под шумом голосов своего коллектива печатать мини-статейки, коротая время до конца рабочего дня. В переполненный офис зашёл редактор, обводя взглядом весь коллектив. Думаю он хочет свесить на кого-то работу Баркера, который как раз сегодня утром взял больничный. Мистер Билмс, держа в руках папку, с важным видом встал посреди комнаты и начал говорить, не забывая о напыщенности своего образа: —Друзья мои, все вы уже в курсе, что сегодня утром наш старина Баркер не явился на рабочее место по причине болезни. Как вы знаете, его сегодняшняя задача заключалась в том, чтобы явиться на открытие нового ресторана, но теперь этим некому заняться. Поэтому я хочу назначить другого на роль Баркера: того, кто не отвлекаясь на всякую дрянь, расспросит нескольких посетителей и команду поваров, отослав мне незамедлительно отчёт. Ах, да! К «туру» прилагается Мистер Лотенмер, — в одну секунду у тех, кто имел хоть капельку желания взяться за работу, заинтересованность пропала мигом. Все знали молодого фотографа Лотенмера, который был уж слишком разговорчив, и часто надоедал тем, с кем работал. От него отказывались все репортёры, что было не удивительно. Билмс снова оглядел всех присутствующих взглядом, как вдруг его внимание привлекла я. Да, он смотрел именно на меня, явно думая: «А стоит ли?». —Мисс Стоун, вы не откажете начальству? — этот вопрос больше звучал, как утверждение, поэтому мне даже думать не приходилось над ответом. —Конечно нет, Мистер Билмс, — я постаралась улыбнуться своему начальнику, когда тот уже клал на мой стол папку с точными указаниями и списком вопросов, на которые мне должны дать ответ. Глядя на листы, заключённые в секретер, у меня рождается вопрос: Каким таким здоровым текстом напечатаны вопросы? Может я чего-то не знаю или открытие нового ресторана такое грандиозное событие? Там что ли съезжаются все сливки общества? Кхм, ладно, приеду и проверю. Сейчас же я стала собирать вещи, складывая свои недо- статейки и папку с вопросами в рюкзак, а всё остальное, что лежало на столе, по привычке раскидала по ящичкам стола. Не могу сказать точно почему, но своему коллективу я не доверяю, поэтому каждый ящичек у меня, как в старину, был на замке. Закрыв всё, и, убедившись, что ничего не оставила, я направилась к лестнице. К слову, лифтами не пользуюсь. Предпочитаю лёгкой поездке здоровую ходьбу. Зато не страдаю всякими болезнями и проблемами с лишними килограммами в то время, как женщины с работы сразу едут на всякие спа, пытаясь омолодиться. Лучше бы они так занимались спортом, как тратят время на бессмысленные поездки на машине. Так вот, спустившись на этаж ниже, где находился первый отдел редакции или же, как они себя именуют, «самый творческий отдел», я направилась к месту молодого Лотенмера. Когда я подошла к его месту, то увидела роющегося под столом мальчишку. Что же, парень, ты девушку задом встречаешь. Мне пришлось кашлянуть, чтобы тот уже заметил моё присутствие. Молодой парнишка сразу выполз из-под стола, держа в руках пыльный объектив. —Прости, не заметил тебя. У меня просто кое-что упало под стол, ну я и потянулся, а там грязь да пыль, бррр. Может стоит самим мыть полы, раз никто их толком не промывает. Не находишь? А самое странное, что, помимо линз, я ещё нашёл свой старый пакет с вареньем от бабули. Ты представь, целых три месяца найти не мог, а тут вот, — боже, он когда-нибудь закончит говорить. Кажется, что не зря все отказались от сотрудничества с Лотенмером. Этот парень просто невыносим. Не представляю, как мы сработаемся. Хотя, спешу отметить, что он довольно-таки забавный. С ним не соскучишься. — кстати, как тебя зовут? Мы, вроде, раньше вместе не работали. —Меня зовут Эллис Стоун, и да, вы правы, мне не приходилось раньше работать с фотографами из отдела. К моим колонкам, чаще всего, не нужны фотографии, — мы пожали друг другу руки и обменялись сдержанными улыбками. —Я Нортон Лотенмер. Тогда я буду первым твоим компаньоном, Эллис. Думаю, что мы с тобой сработаемся, как Чип и Дейл. —Надеюсь, что ты помнишь, как те часто ссорились и дрались? — я пустила смешок, поправив сумку на плече. —Думаю, что до драки у нас с тобой не дойдёт, а то я парень сильный и крепкий. Вдруг зашибу. Видишь какие мышцы? — Нортон явно показушничал, представая передо мной в образе Аполлона, только вот слишком худого и невысокого. Нет, ну это правда выглядит смешно. Дальше мы с Лотенмером отправились на выход из здания, где уже стояла служебная машина. Видимо Мистер Билмс позаботился о нашей поездке с ветерком прямо до ресторана. К слову, до открытия, или же до самой торжественной части, оставалось каких-то полчаса, а мы с компаньоном по идеи должны уже были находиться у входа в ресторан и опрашивать парочку посетителей. Ну вообще, не мои проблемы, если мы опоздаем, ведь начальство известило нас только недавно, что слегка некомпетентно с их стороны. Но, как ни странно, мы с Нортоном успели вовремя. До торжественной части оставалось ещё десять минут, а это значит, что у меня есть шанс опросить кого-нибудь до того, как всё начнётся. Я попросила Нортона пока заняться фотографиями, а сама направилась прямиком произвольной сцене, где будет произносить речь, как я поняла, какой-то известный гурман. Там, где через несколько минут начнётся обращение, заметила самого шеф-повара этого ресторана в окружении нескольких девиц. Замечу, что этот мужчина выглядел лет на тридцать и был довольно не дурён собой. Явно ухаживает за своей внешностью. Интересно, а готовит он также, как воркует с молодыми девицами. Ладно, это не моё дело. Я подошла к компании, прямиком спросив у мужчины: —Я из прессы. Могу задать вам пару вопросов, Мистер…? — не зная его имени, достала сразу блокнот и ручку, приготовившись записать. —Простите дамы, но мне придётся ненадолго вас покинуть, — ну вы посмотрите какой донжуан-обольститель. Прям из восемнадцатого века к нам спустился. В это время, попрощавшись с девушками на время, Мистер Кто вернул своё внимание на мою скромную персону, представившись самым приторным и фальшивым голосом из тех, что я слышала: —Меня зовут Александр Оллфорд, милая леди, а вас? — этот ловелас ещё услужливо поклонился, явно пытаясь понравиться мне. Он так со всеми девушками кокетничает? —Журналист Эллис Стоун, — я лишь натянуто улыбнулась этому «джентльмену» и продолжила о своём. —Вы не против ответить на пару вопросов, касаемо открытия вашего ресторана, Мистер Оллфорд. —Для такой милой дамы можно и постараться. И тут начался маленький опрос. Александр то и дело постоянно пялился на меня, будто сравнивая с кем-то, или, наверное, думая про себя «Почему она не поднимает взгляд?», или «Что за безвкусная куртка на ней?». Поверьте, таких людей много, кто считает меня другой. Я не пользуюсь косметикой, хожу чуть ли не в мужской одежде, покупаю гуманитарку бездомным, не стараюсь завести друзей и, в добавок, говорю правду. Может после смерти мамы я впрямь «перестала жить для себя», как говорит отец? Меня эта мысль не отпускала до самого вечера, когда мы с Нортаном уже закончили свою работу. А он молодец: сделал кучу снимков, разговорил несколько посетителей, правда те его чуть не послали благим матом, но он хотя бы старался. Лотенмер, как и я, просто белая ворона в коллективе, которую все пытаются прогнать, но у нас с ним одно различие: я стараюсь игнорировать это, а Нортон, наоборот, пытается бороться. Он хочет, чтобы с ним считались, как со своим другом или хотя бы, как со своим знакомым. Знаете, в чём-то я ему даже завидую. Ну сами посудите: у этого человека есть мечты, амбиции и цели, а я всего лишь хочу отвлечься от реальности, прячась за горой разных бумаг. Наверное, я трус. —Эллис, я сейчас возвращаюсь в редакцию, так что давай сразу прихвачу твой материал для Билмса? — Нортон вырвал меня из мыслей, из-за чего я даже немного дрогнула, обратив на него взгляд. —Ах, да, конечно. Вот, — протянула диктофон и блокнот с записями парню, продолжив, — передашь ему. Здесь нужное количество материала для статьи. Только передай начальству, чтобы не ворчал на меня из-за рукописной формы отчёта, хорошо? —Окей, Дэйл, передам, — в шуточной форме ответил тот, что вызвало у меня усмешку. Вы заметили, это немного редкое явление? —Кстати, уже начинает темнеть, так что тебе пора ехать домой. Сама знаешь, что народ на улицах ещё хуже, чем я, когда ломаю новый фотик. Тебе вызвать такси? — Лотенмер убрал блокнот и диктофон в рюкзак. —Нет, Нортон, спасибо. Я немного пожалуй прогуляюсь перед сном. Тем более живу здесь недалеко. За мостом и пару кварталов прямо. —Ох, живёшь так далеко от работы. Как ты успеваешь приезжать вовремя? —Встаю рано. —Я пожала плечами. Парень на это что-то простонал, на что мы вместе посмеялись. —Ладно, до встречи, Дэйл, — он отдал мне честь, подмигнув. —До встречи, Чип, — в ответ слегка ударила его своим кулачком плечо. Выглядело немного странно: карлик «бьёт» великана. Попрощавшись с Нортаном, я зашагала в противоположную сторону от ресторана. Нет, мне честно повезло, что открытие было недалеко, а то и правда пришлось вызывать машину. Прогулка на свежем воздухе всё же лучше, чем пропахшие бензином салоны автомобилей. Я ступила на мост, спокойно переходя большое строение на воде, как вдруг раздался звонок. Может здесь установили радио? Но громкоговорителей не было видно, а мелодия слышится чётко. Ах, точно! Это же гудок моего телефона. Боже, я под вечер стала какой-то рассеянной. Достав из кармана рюкзака телефон, я ответила на звонок. Дорогу осветил свет фар. Поднеся к уху телефон, послышался голос Билмса, но его разобрать я не успела… Весь мост заполнил гудок автомобиля, а дальше свист и грохот. Свет фар ослепил меня, когда повернулась, и это, было последнее, что я могла видеть. Всё, что я почувствовала, это то, как в одно мгновение практически все мои кости треснули, а лёгкие заполнились водой. * * * Начало XVIII века. Говорят, что море бесконечно. С географической точки зрения это, конечно, не так. Однако, если хотя бы на мгновение в него всмотреться, все сомнения сразу исчезают. Бескрайний горизонт такой необъятный, такой далекий. Само море не бывает одинаковым. Оно изменчиво по своей природе. Сегодня оно спокойное и тихое и, как будто нет ничего более ласкового, чем его легкие волны. А завтра всколыхнет сильный ветер, и величественные волны уже бьются о берег с силой огромного зверя. Голубое небо станет серым и грозовым. И уже нет того спокойного счастья тихого моря. Однако и в этом есть своя прелесть. Это красота необузданности и силы. Даже цвет морской воды часто меняется — то она почти голубая, то темно-синяя, то зеленоватая. Все ее оттенки даже не перечислить. Сколько красоты таят в себе морские глубины. Маленькие рыбки стайками плавают среди зеленых и желтоватых водорослей. А песчаное дно покрыто ракушками, будто драгоценными камнями. Море непостижимое, таинственное и чистое. Оно никого не оставляет равнодушным. Оно- воплощение полной свободы Издавна люди стали покорять их, строя порты и корабли. Каждый второй рвался хотя бы в матросы на плавучее судно. Дети воображали себя капитанами или морскими чудовищами и весело резвились где-нибудь на песчаном берегу под куполом лазурного неба. Появились и такие люди, которые считали, что море- это их собственность. Они и им подобные брали каждый корабль под учёт, назначая там своего капитана и роль судна, а после взимали с них доход от торговли. Всё было строго по порядку, и каждый знал свою цель. Но всегда остаются сторонники свободы. Такие люди плавали по морям под чёрными парусами, сея ужас на торговые суда. Они грабили тех, кто величал себя властью на море, ибо считали, что оно не может кому-то принадлежать. Эти люди были вне закона, и их величали «Пиратами», или же «Джентльменами удачи». Вот поистине тот народ, который ищет счастье, а не рамки, ограничивающие любое движение. Пусть их не всегда ждала хорошая судьба, но зато они могли брать от жизни всё. Так, медленно, но верно, самое быстроходное судно, проплывая по морской глади Карибского моря, выделялся на фоне солнечного дня своими чёрными дырявыми парусами. Величественный пиратский корабль, носящий имя «Чёрная жемчужина», взял новый курс по приказу капитана. Матросы активно работали в то время, как главный на судне, допивая очередную бутылку рома, спускался с капитанского мостика. За ним следовал мужчина. Он был явно уже в возрасте, что говорили за него его уже чуть поседевшие волосы. Он что-то пытался донести своему капитану, который как всегда его слушал только в пол уха, отмечая несколько фраз отрывками. Пусть Мистер Гиббс (а так звали старпома) и был хорошим другом и помощником капитана, но он как и все знал о его замашках и некой ветрености в голове. Можно было бы подумать, что тот не достоин занимать главное место на корабле, но именно этого человека преследует удача, спасая его и его команду из ситуаций, которые сам же нередко создаёт. Также все члены команды уважают его, как пирата, и считают своим другом, поэтому на странности своего капитана относятся порой с улыбкой. —Джек, сколько мы пробудем на Тортуге? —Терпение, Мистер Гиббс, и…— Но капитан не успел договорить, ибо у правого фальшборта кто-то из матросов крикнул: —Человек за бортом! — несколько человек сразу подбежали к нему, выглянув, и, убедившись в том, что и вправду в открытом море находится человек. К слову, человек лавировал по волнам на каком-то обломке от корабля и явно был без сознания. Может, умер? Капитан наблюдал за тем, как матросы погрузили на борт тело, столпившись вокруг так, что Джеку не было видно, кого принесла к ним нелёгкая. Матросы перешёптывались, глядя на прибывшего, из-за чего у Капитана появился интерес. Он тут же подошёл ближе. Несколько человек расступилось перед ним, открыв проход к «добыче», но каково было удивление Воробья, когда тот увидел перед собой молодую девушку в странной одежде. Если посмотреть со стороны, то было ощущение, будто та мертва, поэтому, чтобы убедиться, Джек присел на корточки рядом с телом, поднеся руку к шее. Пульса не было. —Она мертва. Мистер Гиббс, позаботьтесь, чтобы тела больше не было на корабле. — Капитан встал, и, не глядя на труп, пошёл обратно к мостику, но тут же затормозил. Его одолел лёгкий шок и удивление, когда за спиной послышался кашель, будто кто-то сплёвывал воду, а дальше тихий, но явный, женский стон боли. Матросы резко, как от чумы, сделали несколько шагов назад, думая, что эта девушка ведьма, или же её вернул сам дьявол с морских глубин. Кто-то даже начал молиться. Джек Воробей развернулся на все сто восемьдесят градусов, быстро направившись обратно к новоприбывшей. Он присел на одно колено, помогая без пяти минут ожившему трупу принять сидячее положение, облокотив спиной о мачту. Капитан пару раз пощёлкал пальцами перед её глазами, заслужив каплю внимания. Взгляд юной особы выражал дикую усталость, боль и толику непонимания. —Кто ты? — Единственное, что пришло на ум Джека, на тот момент, когда карие глаза девицы полностью осматривали его лицо, а после и всё вокруг. —Эллис. Эллис Стоун, — её голос дрожал, ровно, как и тело. Всё же после холодной воды и не так должно трясти. Для неё сейчас казалось странным всё. Как после смерти можно видеть каких-то странно одетых мужчин на корабле да посреди моря? Или это такой загробный мир? Что вообще происходит? Стоун цеплялась взглядом за всё, что можно и нельзя, но всё равно остановила внимание на рядом сидящем мужчине. —Ну здравствуй, Цыпа, — Джек улыбнулся так, как умел только он, и тут Эллис поняла, что жизнь её не закончилась, а только начинается.