Останься со мной...

Лёгкий ветерок, дующий из приоткрытого окна, маленькие настенные часы, медленно отсчитывающие по одной секунде, и стук собственного сердца. Всё казалось таким скучным и мрачным. Угнетающая тишина тяжёлым грузом давила на плечи, погружая в длительное ожидание и томные раздумья о предстоящей ночи. Так тихо. Так грустно. Так одиноко… Он привык проводить основную массу времени в томительном одиночестве, однако с недавних пор всё было совершенно по-другому. Одноклассники всё чаще обращали на него внимание, учителя хвалили за успехи, но и это было не главным. *** Давно ли Мидория заметил, как сильно его сердечко начало биться при одном только виде его лучшего друга и одноклассника? Да, очень давно. Он долгое время не придавал этому значения и думал, что это всё нервы, которые, к слову, и так шалили весьма часто. С каждым новым «приступом влюблённости» ощущения передавались всё ярче и острее. Изуку долго не мог дать названия этим чувствам, но всё же окончательно разобравшись в себе он смог сделать вывод — влюблён. Однозначно, совершенно точно. Влюблён. Это слово звучало как некий диагноз, поставленный сразу двумя врачами — разумом и сердцем. Мидория старательно скрывал свои истинные чувства, но догадаться чем он «болен» было совершенно не сложно. Чёткий громкий стук сердца, сияющие милые глазки, дрожащие от волнения тонкие пальцы рук и лёгкий невинный румянец на белоснежных щёчках — все признаки «страшного» заболевания. А главный страх больного заключался лишь в том, что его хрупкие нежные чувства, которые он так бережно и старательно хранил в своём и без того израненном сердце могут просто отвергнуть. Конечно, Изуку прекрасно понимал что нужно не тянуть кота за хвост и поскорее признаться, но страх отвержения, как огромная чёрная туча, висел над ним, не позволяя увидеть солнце. Но перейдём к самой причине всех бессонных ночей и пролитых слёз юного Мидории — Тодороки Шото. Парень среднего роста, молчалив и не особо дружелюбен. По качеству учёбы обходит добрую половину всего А класса, да и внешностью его природа не обделила. Аккуратные черты лица, идеально ровные от природы брови, мягкие волосы красного цвета по левой стороне и белого — по правой. Так же у Тодороки на лице имелся красновато-розовый ожог, который, к слову, Мидория считал очень даже привлекательным. Что касается отношений этих двоих, то всё было достаточно сложно. Вроде не любовь, но и обычными друзьями не назовёшь. Со стороны это выглядело не так уж и странно: они почти всегда ходили вместе, могли часами просиживать время в какой-нибудь кофейне, обсуждая недавние новости, обычные прогулки могли длиться с утра до ночи. И всё бы хорошо, но была одна маленькая загвоздка. Тодороки до сих пор считал Мидорию всего лишь своим другом, даже не подозревая о его далеко не дружеских чувствах. Когда же данный факт начал понемногу раздражать зеленоволосого, он всё же не выдержал и посчитал правильным назначить встречу в своей комнате общежития ровно в полночь. *** Мидория терпеливо ждал неминуемого разговора. Маленькие часики, что висели на стене, непринуждённо пересчитывали секунды. Тик-так, тик-так. В глубокой тишине был слышен каждый звук, доносящийся откуда-то из угла комнаты вплоть до конца коридора. Скрип, лязг, шорох, даже еле ощутимое дуновение ветра — ничто не могло ускользнуть от слуха. Томный взгляд пары изумрудных глаз устремился прямиком на часы. Ещё 5 минут… Ожидание поглощает разум, заставляя одну за другой прокручивать мысли о том, что же произойдёт. Мидории не терпится увидеть его реакцию. Возможно, Тодороки будет шокирован или же удивлён? Но вдруг он разозлится или расстроится? Или он будет так счастлив, что не сможет подобрать слов для того, чтобы выразить свой восторг? Догадки так и крутились в голове, словно надоедливые мухи. Проходит минута. Две. Три. Его нет. Изуку охватывает необратимое волнение. Может… Он и вовсе не придёт? К чему же ждать попусту? Худощавая рука медленно тянется к краю одеяла, что мирно покоится на кровати, как внезапно раздаётся тихий, почти бесшумный скрип двери. Её не открывают полностью, оставляя щель размером примерно в 2 сантиметра. На секунду всё вновь погружается в тишину лишь до того момента, когда кто-то не начинает легонько стучаться. Три лёгких стука, в ответ тихое «Входите». Дверь не сразу открывается и на пороге показывается до боли знакомая фигура. Мидория лишь ошеломлённо разглядывает, прибывшего в его комнату, гостя. Рука, что намеревалась ухватиться за одеяло и оттянуть его, повисла в воздухе, словно застыла, а затем благополучно вернулась в исходное положение на колени её обладателя. Фигура выходит из мрачной тени ночного коридора и, переступая порог комнаты, усаживается рядом с Изуку. Теперь при тусклом свете луны Мидория может разглядеть его выражение лица. С виду выглядит спокойным как и всегда, но в блестящих гетерохромных глазах всё же читается нотка любопытства. В воздухе снова повисает давящая на нервы тишина, завлекая в себя всё пространство комнаты. Изуку пытается подобрать нужные слова чтобы начать диалог, но язык предательски заплетается, а руки трясутся, как у сумасшедшего.  — Так… О чём ты хотел поговорить? Тихий спокойный голос Тодороки моментально возвращает ясность рассудка в норму. На какое-то время Мидории показалось, что его тело не чувствует никакого напряжения и наконец-то может расслабиться.  — Я… Я хотел сказать… — Изуку делает глубокий вдох, — Тодороки-кун, я… Я люблю тебя… Не просто как друга, а как нечто большее. Внезапно тело охватила паника. Что же теперь будет? Бедное хрупкое сердечко Мидории отчаянно отстукивает чечётку в его груди и, кажется, ещё мгновение и оно с треском лопнет от столь сильного волнения. Проходит минута. Две. Три. Но Тодороки лишь молчит и комната вновь погружается в гробовую тишину. Изуку готов провалиться сквозь землю. Доигрался. Сейчас его отвергнут. Ещё секунда и Шото точно выскажет всё, что о нём думает. Волнение, страх и предрассудки поглощают зеленоволосого с головой, заставляя прокручивать в голове всевозможные варианты исхода событий.  — Я тоже… — чуть слышно отвечает Тодороки. Он говорит настолько тихо, что создаётся ощущение, будто его шёпот смешивается с тишиной, а затем растворяется в еле уловимом биении двух юных сердец. Невозможно описать словами, насколько Изуку рад слышать такие тёплые и долгожданные слова согласия. Маленькие хрустальные капельки слёз медленно стекают по покрасневшим от румянца щёчкам, а лучезарная улыбка так и сияет на милом юношеском личике. Глаза Тодороки буквально светятся от счастья, когда он видит такого беззащитного и хрупкого Мидорию. Сердечко сжимается от очередного приступа милоты и тёплая рука осторожно тянется к лицу Изуку для того, чтобы вытереть крохотные блестящие слезинки с его прекрасных изумрудных глаз. Тодороки не сдерживается и, совершенно случайно роняя Изуку на мягкую кровать, осторожно целует, нависая сверху. Вот так. Медленно, нежно, до мелкой дрожи в коленках. Мидория легко оплетает шею любимого своими тонкими ручками и тихо-тихо стонет в поцелуй. Всё тело накрывает волной настолько приятного тепла, что мурашки бегут по коже. Шото неохотно отстраняется от столь желанных губ и пытается привстать, но цепкие руки зелёноволосого не выпускают его из объятий.  — Нет, не уходи. Пожалуйста, останься со мной, — умоляюще шепчет Изуку. Тодороки лишь коротко кивает в знак согласия и, застенчиво улыбаясь, припадает губами к мягкой коже, оставляя красноватые следы от поцелуев и укусов. Шото слишком долго ждал подходящего момента и на этот раз не собирается упускать столь удобную возможность, да и Мидория тоже был не против провести эту ночь весело. В глубокой тишине не слышно больше затихшего вечернего ветерка за окном, а только стук двух влюблённых сердец и чьи-то тихие стоны. И лишь маленькие настенные часики упорно продолжают отсчитывать драгоценные секунды столь прекрасной ночи.