Блики

25 августа 1997 года «Сорок три минуты Темного Лорда»

Смотреть на свою палочку, находящуюся в чужих руках, для мага несравнимо ни с чем по интенсивности ужаса и отвращения, замешанных на общей для всех волшебников жадности. С тех пор, как юные ученики Хогвартса берут свою первую палочку в руки, на протяжении многих лет в них вбивается уважение к единственной палочке, подходящей им, и чувство бесконечного собственничества, которое лишь укореняется с годами. Даже умнейшие из магов, знающие подоплеку этих эмоций, далеко не всегда в состоянии с ними справиться. Во всяком случае, именно этим оправдывал себя Том, осознав, сколько агрессивной магии он пропускает через сопротивляющееся, судорожно сжавшееся тело юноши, схватив его за руку. Выплеснув одолевшую его ярость в волну магии разрушительной силы, от которой почернели грязно-кирпичные стены, а подходящие маглы упали замертво или без сознания, придя в себя от этой агонизирующей вибрации пространства, он подхватил оседающего юношу за пояс, понимая, что достаточно повредил его руку. Гнев схлынул, и неподражаемая в силе стыда ясность захватила сознание: Александр играл с ним, выхватив палочку совсем не для атаки, и чрезмерность собственной реакции отпечаталась в каждой мысли Реддла даже чересчур четко. - Александр… - извинения застряли в горле, не произнесенные, Том не хотел опускаться до этого, хотя не мог не признать, что совершил ошибку. Да, поступать подобным образом с Темным Лордом было недопустимо, но он сам предпочел не становиться концентрацией страха для молодого любовника, а сейчас позволил своему поведению выйти из-под контроля. Заметив, что голова парня неестественно запрокинулась, Том быстро прислонил его к себе, поддерживая ее. – Александр, ты меня слышишь? – ответа не последовало, и Реддл попытался понять, какое количество магии применил, абсолютно не желая того даже в момент наивысшей ярости. Треклятая сила просто окончательно вышла из-под контроля, что случалось с ним временами после воскрешения, но этот случай был первым, когда очередной всплеск принес не божественные ощущения собственного всемогущества, а раздражение с нотками страха – юноша вряд ли забудет причиненную боль, если та была сильна. – Александр?! - кажущееся безвольным тело съежилось, словно пытаясь отстраниться, парень заскулил, похоже, от невыносимой боли, и следом захрипел, словно не мог нормально дышать. – Прости, прости меня… Сейчас пройдет… - даже не удивившись в должной степени вырвавшемуся спонтанно извинению, Том слегка растер содрогающуюся в попытках набрать воздух грудь. В какой-то момент воцарилась тишина, и парень замер в его руках безвольной игрушкой, а любые попытки расположить его поудобнее, казалось, абсолютно не удавались. Том задумался о том, что стоит усадить явно потерявшего сознание любовника на асфальт: вертикальное положение едва ли облегчало его состояние. Чуть отстранив парня, чтобы заглянуть в его лицо, Том почувствовал эмоцию, которую опознал не сразу – страх стянул его внутренности в узел. Поднеся ладонь к заметно посиневшим губам, он не почувствовал дыхания и инстинктивно встряхнул юного волшебника, пытаясь уже не привести его в чувство, а добиться хоть какой-то реакции. К его облегчению, тот со свистом втянул воздух, но в себя не пришел, а очередного вздоха Реддл так и не дождался. Понимая, что это абсолютно не похоже на стандартную реакцию на магию, пусть и враждебную, Том представления не имел, что нужно делать в таких ситуациях, ведь раньше идеи спасать пострадавших у него не возникало, но он точно знал, что нужно было делать хоть что-нибудь. В магической медицине, как впрочем и в магловской, именно срок, прошедший от ранения до начала лечения, являлся основным фактором, определяющим то, можно ли помочь пациенту: порой маги умирали от ерунды вроде слишком сильных жалящих чар, а порой драконья оспа лечилась на раз-два, и определяло тот или иной сценарий обычно время. Убрав обе палочки себе в карман, Реддл бережно прислонил юношу к своей груди, обхватывая его руками как можно крепче, и аппарировал в единственное место, которое было специально создано для таких случаев - в Мунго. Холл больницы был переполнен – куча людей сновали вокруг в разные стороны, не обращая на него внимания, и это первое, что обратило на себя его раздражение. Такого бардака не было в Мунго даже при прошлой либеральной власти, но сейчас, при его правлении, больница выглядела как в военное время: он знал, потому что помнил ее в начале сороковых, когда его отправили сюда из школы, чтобы пройти курс выращивающих кости долгодействующих в сравнении с современным костеростом зелий. Прислушавшись к дыханию своей бессознательной ноши, он с напряжением понял, что парень абсолютно тих и неподвижен, что было полной противоположностью нормальной реакции на аппарацию. Бессознательный волшебник не мог сопротивляться сдавливанию, и выдох во время прыжка был вынужденной, неотъемлемой реакцией, как и последующая попытка тела компенсировать это, глубоко вздохнув. Отсутствие такой реакции говорило о коме или смерти, и Том в первый раз с момента их нелепого, не имеющего никаких причин под собой боя подумал о том, что нанесенный им вред может оказаться действительно серьезным. Идея необратимости колыхалась где-то внутри, раздражая и беспокоя, но он отсеивал эту идею как недоказанную и, несмотря на рациональные причины о ней думать, как невозможную. - Александр… - врачей не было видно в толпах пациентов и их родственников, перемещающихся слишком хаотично, по самым нелепым траекториями, что раздражало глаз и разум. От осознания того, что время утекает сквозь пальцы, Том на секунду зажмурился, принимая рискованное, необратимое решение, и легким магическим импульсом сбросил свою маскировку, обнажая устрашающие черты: даже если любовник проснется сейчас, увидев его, это все же будет многим лучше, чем опоздать с помощью в случае, если травмы серьезны. – Мне нужен целитель! – ледяным высоким тоном произнес Том, распространяя подавляющие волны магии, и в белесом словно ядовитый пар «живой смерти» зале воцарилась гробовая, умиротворяющая Волдеморта тишина. Даже пациенты перестали скулить от боли или рвано дышать, хаос потерял свою подвижность и звучность. В этом безупречном молчании чуткий слух не различал ни единого звука со стороны юноши, который висел на руках безвольным телом, и это дополнение к приятной тишине виделось жутким. - Ми… милорд, - удивленный реверанс какой-то ведьмы в белом халате привлек его внимание, и он смерил ее угрожающим взглядом красных змеиных глаз. - Лечите его. Живо, - понимая, что должен отдать парня медикам, он внезапно ощутил, что тот чуть ли не невесомый, хотя такая разница за пару минут возникнуть и не могла. Безжизненная хрупкость чужого тела давила на сознание, мешая мыслить здраво, и, не удержавшись, Волдеморт прижал не подающего признаков жизни любовника чуть плотнее, пытаясь ощутить хоть какой-то отклик, но не достигнув успеха. Почему-то никто не торопился исполнять его приказ, бросаясь ему на помощь, а открытая из-за стресса эмпатия ощущалась как многоголосый вой ужаса со всех сторон, не было ни единого существа, которое испытывало бы сострадание или желание помочь ему самому или парню на его руках. – Я сказал, живо, - видя, что его слова не доходят до врачей в нужной мере и не оказывают быстрого влияния, Том едва не сорвался на парселтанг, но одолел порыв в последний момент: ему нужна была помощь, а не страх. - Если он умрет, я разнесу тут все и убью каждого, кто тут есть или был за последний месяц. К удивлению, этого оказалось достаточно. Один из колдомедиков, не слишком высокий мужчина средних лет, сделал пару осторожных шагов в его направлении, обходя свою застывшую в ужасе коллегу. Эти шаги не были попыткой подойти, но вопросом, просьбой позволения, и Том поощрил единственного имеющегося в распоряжении потенциального помощника коротким кивком. - Его нужно занести в диагностический зал, - маг явно боялся размахивать палочкой, чтобы левитировать тело с рук Темного Лорда, убивавшего и за меньшее, чем магия в его присутствии. Впрочем, и сам мужчина не слишком хотел прерывать контакт, оценивавшийся подсознательно, как единственная связь с Александром. - Ведите, - без траты времени на пререкания или расшаркивания, целитель шмыгнул в один из коридоров, и Том быстрым размашистым шагом направился следом, краем своего эмоционального восприятия улавливая облегчение, удивление и остаточный страх находящихся в зале. Александр не то, чтобы был совсем невесомым, и все же, физический потенциал сильного мага значительно возрастал, поэтому для Волдеморта нести юношу ощущалось легким и правильным. Когда от движений голова парня привалилась к его плечу и тепло чужого дыхания обдало кожу, Том инстинктивно сжал пальцы, сдерживая облегчение практически экстатической силы – как бы то ни было, его Александр был жив, а с остальным можно было работать. Ситуация вдруг показалась правильной и даже несколько приятной – разумеется, не ранение, но прогулка с юношей на руках. Бережно прижимая к себе чужое тело, Том, убедившись, что целитель не смотрит на него, открывая дверь и доставая какие-то инструменты с поражающей скоростью, поцеловал топорщащиеся волосы. - Положите его на кушетку, - распорядился колдомедик, сразу же отшатываясь. – То есть… Я хотел сказать… - Быстрее. Помогите ему, - подогнал Том, нехотя опуская юношу на больничную кушетку и не разрывая контакта. – Если он умрет, никакие заискивания не помогут ни вам, ни другим, - собственный голос не выражал ни удовольствия от запугивания, ни искренней ярости, лишь усталость и, к собственному недоумению, страх. Даже не желая признавать, что состояние парня пугает его, он не мог не отдавать себе отчет в том, что чувствует себя как во время боев с Дамблдором – не уверенным в своей победе. И это был не тот эйфорический страх, щекочущий нервы и заполняющий вены адреналином, а темный ужас надвигающейся безнадежности, квинтэссенция которого была заключена в посиневших губах и сером словно замусоленная простынь лице. Предмет, в котором Том смутно узнал диагностическую сферу, лег на грудь Александра, и Реддлу пришлось отпрянуть, чтобы не мешать ее работе, наблюдая за непонятными линиями с безысходностью, не приводящей ни к каким выводам. Размышления о том, что стоит лучше разбираться в колдовской медицине, если с тобой рядом кто-то юный и, что важнее, смертный, стали абсолютным сюрпризом для него самого. Волшебник-медик засуетился, приманивая к себе быстрыми, но ловкими движениями какие-то склянки, и мечась между шкафами и пациентом так, что пестрило в глазах, а Том смотрел на это, не узнавая ни зелий, ни заклинаний – медицина никогда не была его сильной стороной. Несколько минут этой концентрированной неизвестности показались Реддлу желаемой им всегда и ненавистной сейчас вечностью и, не выдержав, даже понимая, что нельзя отвлекать целителя, он задал вопрос, в котором сосредоточилось все его существо. - Он выживет? – медик едва не подпрыгнул на месте, замирая со склянкой в руке. - Да, - ответил он через пару секунд, на взгляд Тома слишком долгих. – Да, в начале еще была угроза для жизни, но… Мне нужно отчитаться о характере травмы, или… Или Вы осведомлены об этом в полной мере? – задал он аккуратный вопрос, снова склоняясь к пациенту и вливая ему в рот мутноватую жидкость серо-перламутрового оттенка, в которой Реддл без труда узнал сильное, но очень кратко действующее снотворное-анестетик. - Отчитайтесь, - потребовал он не слишком заинтересовано, надеясь таким образом без лишних вопросов узнать о произошедшем. - Он получил большое количество сырой агрессивной магии от другого источника, на что отреагировало его ядро. Ядро и энергетическое тело не повреждены, но пребывают в состоянии, которое называется энергетическим шоком. Я дал некоторые препараты, ослабляющие фон на короткое время, это убирает активность его магии и мешает ей навредить телу или убить, а также дозу снотворного для наркоза, рассчитанную на двадцать минут оперативного вмешательства. Этого должно быть достаточно, чтобы все жизненно важные процессы вернулись в норму. - Последствия? - Индивидуальны. Возможны магические выбросы, со стороны нервной системы – тревожность, нервное истощение, спутанность сознания, галлюцинации. Тело с шоком справляется по-разному, но самочувствие будет плохим – слабость, судороги, обмороки… - Долгосрочные, - перебил Реддл, который сейчас был слишком занят обдумыванием настоящих проблем. Все, что называл целитель сейчас, не являлось проблемой, и он был готов помочь Александру оправиться. - Никаких, - покачал головой лекарь с некоторым удивлением, которое, возможно, Тому просто примерещилось, ведь его паранойя сейчас вопила в голове на манер банши. – Хотя это индивидуально, нервное истощение может перейти в хроническое. В остальном – нет никаких долгосрочных последствий. - Я могу забрать его? – спохватился Том. Мысль о том, что юноша проснется здесь, казалась неправильной, совсем не хотелось истерики на людях, да и здесь кто-то мог раскрыть его реальную личность, возможность забрать парня определенно виделась более заманчивой. - Д-да… - заикание подсказало Темному Лорду, что тут не все так просто, и он нахмурился, выражая сдержанное неодобрение. Если бы не парень, лежащий безвольным телом на больничной койке, Реддл бы уже карал целителя за глупость, трусость и ложь, которую можно бы было приравнять к государственной измене, но сейчас было решительно не до этого, что удивляло его самого. - Если есть хоть малейший риск… - начал он на грани шипения, но совладал с собой настолько, насколько было необходимо, чтобы его угроза прозвучала весомо, но не безумно. - Если ему станет плохо, я вернусь и перебью тут всех. Итак. Я могу его забрать? - Стоит подождать, пока он очнется, - пролепетал лекарь, становясь одного цвета с желтовато-кремовым помещением – врач выглядел так, словно собирается упасть в положенный пациенту, а не ему самому обморок. Тем не менее, то, что он изменял свой ответ сейчас, говорило о правоте Тома и будило в нем новую волну ярости, сдерживать которую становилось все сложнее, а отпускать ее, сплетенную с магией, было нельзя в одной комнате с Александром. - Если сознание не будет спутанным, опросить, а дальше решать, ориентируясь по симптомам. Но ему в любом случае нужен присмотр в ближайшие часы. - Хорошо. Подождем, - лаконично кивнул Волдеморт, принимая новый ответ и первоначальную трусость как данность, не продолжая линию запугивания и распекая свою репутацию, которая пришлась сегодня так некстати. Чуть больше трусости, чуть меньше везения, и ему бы пришлось беспомощно смотреть, как умирает Александр, и все это лишь из-за того, что при виде его все граждане Магического Королевства, включая целителей Мунго, испытывают лишь ужас на грани обморока. - Двадцать минут? - Это зелье на двадцать минут. После – кома перейдет в сон, и он проснется через час или сутки… - красные глаза полыхнули безумием, лицо Реддла скривилось в некрасивом оскале, и, судя по тому, что целитель едва не рухнул на подкосившиеся колени, это выглядело достаточно жутко. - Это индивидуально, - пояснил врач дрожащим голосом, очевидно почти доведенный до припадка – выпученные глаза не моргали, словно каждую секунду оценивая, собирается ли Темный Лорд бросать в него смертельное проклятье прямо сейчас или подождет еще минуту. Том сел на постель пациента, демонстрируя, что остается и, более того, не собирается применять не то что Аваду, но и другие непростительные, которые были вполне заслужены на его взгляд. Его облик, а точнее реакция на него, смешанная с рациональными опасениями, только мешала, а когда он взглянул на размеренно дышащего Александра, понял, что незачем дальше ждать. Извлеченная резковато палочка заставила целителя поднять руки в защитном жесте, он выглядел как приговоренный к расстрелу магл, который не в силах сопротивляться, но лишь дрожать перед неминуемым. Раздосадовано вздохнув, Том едва не закатил глаза и направил палочку на свое лицо, шепча слова трансфигурирующего заклинания – сейчас для этого было самое время, а этот целитель увидел бы его маску в любом случае, ведь должен был осмотреть очнувшегося Александра, а тот едва ли проморгал бы змеиное лицо и бледную кожу. - Как вас зовут? – поинтересовался уже Маркус нейтральным тоном, с некоторым удовольствием замечая, как ошарашенно хлопает глазами целитель, явно слишком шокированный, чтобы скрыть свое удивление. - Сметвик, - ответил тот после короткой паузы, забыв даже испугаться, но едва оклемавшись, добавил уже на тон тише. - Гиппократ Сметвик. - Меня зовут Маркус, - расплывшись в плотоядной до дрожи окружающих улыбке, Темный Лорд лаконичным движением убрал палочку в держатель, не сводя взгляда с лекаря. – И я не имею никакого отношения к Темному Лорду. Вы меня понимаете? – целитель оголтело закивал так, словно от этого зависела его жизнь, что впрочем было недалеко от истины – сохранить жизнь этому целителю не было первостепенной задачей. Тем не менее, стоило поощрять молчание и лояльность, и Том старался вновь вспоминать об этом в отношении своих слуг, среди которых Гиппократ Сметвик, разумеется, числился. - У вас есть родственники, мистер Сметвик? - Я… да, Милорд, - похоже, вопрос был воспринят явно не так, как задумывался, но сейчас это не разочаровывало – у него было еще минимум десять минут на эти разъяснения. - Среди них есть маглорожденные или полукровки? – уточнил Реддл, и не стал пугать волшебника какими-либо лишними мимическими выражениями: тот все еще выглядел как человек, которому нужно очень много умиротворяющего бальзама. - Внучка, Милорд, - словно давясь правдой ответил Сметвик: эта информация была доступной для Министерства и врать смысла уже не было. - У меня есть внучка, она полукровка. Моя невестка маглорожденная, мой Лорд. - Напишите письмо в отдел регулирования. Она может не приходить на комиссию, считайте это персональным разрешением от меня лично. Я подтвержу. Все документы получит совой, - собственная доброта отдалась внутри странным, но отнюдь не неприятным чувством. Порой слуг нужно прикармливать, чтобы добиться их верности, и Реддл когда-то помнил об этом, что приносило свои плоды, а вот в последние годы, предпочитая Круциатус, он лишь поражался отсутствию его эффективности. - Б-благодарю, Милорд, - целитель выглядел удивленно, но быстро отвлекся, уже через пару минут начав бросать нервные взгляды на пациента. - Что-то не так? – не то чтобы нервозность создавала неудобство, но речь шла про Александра, и о любом изменении Реддл хотел бы знать, поэтому вопрос он задал сразу, едва почувствовал эмоции целителя. - На нем чары личины… Порой это затрудняет анализ, возможно лучше… - НЕТ! – от его крика врач отшатнулся, словно от воплощенного боггарта, и Том сбавил голос, чувствуя, что обстоятельства вынуждают к поиску содействия. - Продолжайте диагностику, если нужно, но чары не трогайте, как и браслет. - Да, Милорд, - Сметвик действительно приблизился, нанося несколько чар, а после удовлетворенно кивнул, показывая, что результаты вполне его устраивают, и обычно заинтересованный лишь в результате, безразличный к процессу и его сложностям, Том сейчас желал бы расспросить о каждом принятом зелье и каждых чарах, что были наложены. Минуты тянулись слишком медленно, и Реддл бросил короткий взгляд на часы. Не так уж много времени, всего полчаса… Но ему казалось, что юноша болеет уже целую вечность. Палата давила своей навязчиво естественной светлостью, и мужчина мысленно поклялся себе, что если понадобится, притащит весь штат лекарей Мунго в поместье Малфоев, но Александра здесь не оставит. - Маркус… - шепот сорвался с уже не синих губ практически беззвучно, но сразу привлекая внимание обоих присутствующих. Рванув к любовнику, Том положил руку на его щеку, надеясь, что тот очнулся. - Он просыпается? - вопрос был задан чересчур заполошно, с головой выдавая каждую мысль, каждое стремление. Волнение накатило на Тома неожиданной и всепоглощающей волной, беспокойство за здоровье Александра, за его реакцию словно открыло второе дыхание, с новой силой упражняясь на его нервах. - Нет… - слегка замявшись, ответил Сметвик. - Некоторые пациенты бредят при выходе из-под наркоза этим зельем, это нормально, - осознав сказанное, приняв информацию к сведению, Реддл никак не мог ее полностью принять – мальчик бредил им, называл его имя во сне, возможно, кошмарном, но на это не было похоже. Было похоже, что он просто звал его, и почему-то эта мысль, сама идея, что его могут звать в бреду, оказалась берущим за душу откровением. - Значит, это уже не кома? – уточнил он, просто чтобы не молчать, чтобы сдержать рвущийся наружу вой смятения, избавиться от вставшего в горле кома. - Нет, он просто спит. Телу нужно много отдыха после этого, - это звучало логично, а тон мага был достаточно спокойным, было похоже, что все действительно идет, как должно, а любовник глубоко дышал, что было полной противоположностью его первоначального состояния. Прислушиваясь к размеренному ритму, Том нашел свой источник спокойствия. - Если Ваше присутствие не нужно, можете идти. Я позову, когда он очнется, - безмерно хотелось дотронуться до спящего тела, получить доказательства жизни, оказаться рядом, ближе, вплотную – это чувство разительно отличалось от всего, что Реддл знал раньше, но так гармонично наполняло его, что он поддался ему, не глядя на последствия. Тем не менее, делать такое в присутствии целителя было бы невыносимой глупостью. - Вызвать меня можно с помощью этого артефакта, - Сметвик указал рукой на маленький Протеев Звон, созданный именно для подобных задач, и Реддл кивнул, показывая, что принял информацию к сведению. Едва маг вышел за дверь, Том сел на кушетку, приподнимая тело юноши и укладывая поверх себя, надеясь, что тому удобно. Нахождение тут перестало казаться бесконечной пыткой, ощущение тепла тела, обессилено привалившегося к его груди, дарило практически блаженство – все же вес юноши ощущался слишком приятно. В какой-то момент Маркус бросил взгляд на часы, разглядев на них, что уже почти два часа – его вечность длилась всего сорок три минуты, и было вполне вероятно, что ждать пробуждения Александра ему предстояло еще много часов. Тело Александра на нем дернулось, мотнув головой, и обессилено обмякло, на что Том наклонился, заглядывая ему в лицо и встречаясь с покрасневшими словно от бессонницы глазами цвета мифического несуществующего в реальности синего неба. - Привет, - виновато прошептал Маркус, надеясь убедиться, что его слышат. Мальчик, звавший его в бреду, проснулся.