Выбор

До меня не сразу дошла суть вопроса, который с такой серьёзностью задавал Герман Александрович. Я рассказала об изнасиловании? Боже, я и не думала, что, будучи пьяной, подниму такую личную для себя тему. В очередной раз я поняла, что употребление алкоголя ни к чему хорошему не приводит. Так, думай, что делать, что делать... — Простите, что? — усмехнувшись, спросила я. Самый подходящий, да и, в принципе, единственный вариант - просто прикинуться дурочкой, а-ля: "Я ничего не понимаю и ничего не знаю". — Ты слышала вопрос, — брюнет фыркнул и нахмурил брови. У него было настолько серьёзное выражение лица, что мне стало неловко. — Как вы могли поверить в этот бред, сказанный мной по пьяни? — улыбаясь, я задала вопрос. Так же лучшее, что можно предпринять в этой ситуации - это все отрицать и превратить в шутку. Герман не должен знать об этом, такую личную вещь я никому и никогда не скажу. — Значит, это вранье? — он поднял брови и посмотрел на меня. — Я, конечно, не совсем помню, что именно говорила, но могу сказать, что ничего подобного в моей жизни не было, — я пыталась сделать своё выражение лица максимально серьёзным и унять нарастающую дрожь в голосе. Я ещё ни с кем, кроме родителей и работников здравоохранения и правопорядка не говорила на эту тему. Для меня это крайне тяжело - мало того говорить про это, да и ещё прикидываться, что все в порядке. — Знаешь, Вася, нехорошо шутить такими вещами, — вздохнул Герман. — Хотя, по пьяни, обычно, люди врать не умеют, — он посмотрел мне в глаза. Ох, как мне сейчас не хватает твоих нравоучений! Я так ждала, когда ты поучишь меня жизни и скажешь что хорошо, а что плохо. — Ой, знаете, по пьяни я ещё та шутница! — я усмехнулась. Он думает, что я вру. Нужно что-то делать. — А что я, собственно, оправдываюсь? Какая вам вообще разница? — сказала я, удивившись собственной грубости. Такое поведение для меня совсем не свойственно, я всегда стараюсь быть вежливой со старшими. Хотя, можно ли его таковым назвать? Ему то от силы лет 20-22. Точную цифру я, конечно, не знаю, но уверена, что она находится в этих пределах. — Просто, это довольно серьёзная тема и мне всего лишь хотелось узнать, говорила ли ты правду или же это была шутка, — ответил Герман. Этот ответ мне ничего не дал, все равно было непонятно, зачем ему это нужно. — Я уже сказала, что это была шутка, всего лишь глупая шутка по пьяни! — воскликнула я намного громче, чем нужно. Внутри меня нарастала внезапно возникшая злость, которую было крайне сложно контролировать (если вообще это было возможно). Так, нужно успокоиться... Успокоиться. — Просто, знаешь, я хотел... — наверное, после этого должно было последовать что-то откровенное, но... — Да господи, что вы пристали? — крикнула на тренера я, тем самым перебив его. Внутренний голос призывал остановиться или, хотя бы, снизить тон. — Я уже ответила на ваш вопрос, что ещё? Я здесь чтобы тренироваться, а не слушать от вас нравоучений или же, ещё хуже, говорить с вами, будто бы мы какие-нибудь подружки! — мне хотелось закончить этот бессмысленный диалог и как можно скорее уйти от Германа. — Ничего, — он был спокоен, но на его щеках появилась еле заметная краснота. Парень вздохнул и разочарованно посмотрел на меня, его глаза будто говорили: " Она слишком глупая, как я и думал". — Вставай, я вижу, тебя нужно занять и уменьшить твой пыл, — парень поднялся со скамейки, а я в недоумении смотрела на него. — Вставай, говорю! — Герман повысил голос и я сразу подскочила с места. Оглядевшись, я увидела, что почти все ученики с интересом смотрят на нас с тренером. Чёрт. Не сомневаюсь, что после этого дня поползет множество сплетен и глупостей про меня и Германа. — Пошли, — он схватил меня за предплечье и повёл со стадиона под взгляды всех присутствующих там. Его ладонь была очень холодная. Судя по его хватке, я его разозлила, хотя сделала это не специально... Такой тон появился в моём голосе совсем неосознанно. Я накричала на Германа Александровича перед всеми. Просто не верится. Конечно, в первый день тренировок я примерно так же наорала на Иваныча, но... Но он - это другое. Андрей Иванович добрый, простодушный и понимающий мужчина, который отнёсся к этому с юмором и даже взял меня в группу. А вот Герман такой строгий, холодный, местами злой и неприступный - к такому даже простым тоном страшно обращаться, не то что кричать. Если бы в первый день тренировок на месте Иваныча был он, то я бы вылетела оттуда в первый же день за такие слова в его адрес. Наверное, сегодняшним поступком я подорвала его своеобразный статус злого и строгого тренера в глазах других, тренера, к которому страшно подойти. Я накричала на Германа и, тем самым, сильно разозлила его. И сейчас, тяжело дыша от злости, он ведёт меня не пойми куда, крепко схватив меня своей холодной рукой. Быстрым шагом мы дошли до главного входа дворца спорта и остановились рядом с лестницей. У меня в голову пришла мысль, что сейчас он скажет, чтобы я забрала свои вещи и больше никогда не возвращалась. Хотя, такое вряд ли возможно, потому что взял меня не он, а Андрей Иванович - значит, только он сможет меня выгнать. А может, я просто успокаиваю себя. — Сейчас ты будешь бегать по лестнице вверх-вниз, — Герман отпустил мою руку. — Это даже лучше, чем обычный бег, — его тон снова стал спокойным и ледяным. Меня поразило то, как он умеет себя сдерживать - только недавно он был весь красный от злости, а сейчас говорит так спокойно, будто ничего и не произошло. При виде довольно высокой лестницы здания, я вздохнула. — Как долго мне нужно это делать? — думаю, сейчас не время для споров - лучше делать, как говорит он. — Посмотрим, — ответил тренер и я побежала по лестнице. — Колени выше! — крикнул он. С этого момента я поняла, что совершила большую глупость, повысив на Германа голос. Он спокойно обращался ко мне, а я взяла и наорала при остальных учениках. От этих мыслей мне стало немного стыдно. Хотя, с другой стороны, что он пристал ко мне с этими вопросами? — Герман Александрович, ещё долго? — я выдохлась очень быстро и тяжело дышала. — Не отвлекайся, тебе это полезно, — брюнет смотрел в телефон, не обращая на меня внимания. Я цыкнула и продолжила бегать туда сюда. Со временем, каждая новая ступенька стала для меня настоящим испытанием. Ноги болели, в некоторых местах одежда намокла и прилипла к телу, дышать стало ещё тяжелее и нарастала боль в левом боку. Непослушные рыжие волосы растрепались - от моего аккуратного хвоста не осталось и следа. — Я больше не могу, — выдавила я, обессиленно плюхнувшись на одну из ступенек. — Прошло всего 15 минут, а ты уже как выжатый лимон, — Герман убрал телефон в карман и посмотрел на меня. — Осталось пару минут, поднажми. Я поднялась, но мои ноги не стали слушаться и поэтому я вновь оказалась сидящей на ступеньке. — Извините, но я не могу больше, — сейчас у меня стучало в висках от большого притока крови к голове. Это все он устроил в качестве наказания за мой тон? Я была больше чем уверена, что это именно так. — Эй, Герман, чего это вы тут делаете? — к тренеру подошёл Иваныч, а за ним шли ученики, которые, поднявшись по лестнице, вошли в дворец спорта. Неужели занятие окончено? — Тестируем новую методику тренировок на выносливость, — бросил Герман. — Василисе очень понравилось. Да? — он посмотрел на меня. Я ничего не ответила и просто посмотрела на него. — Думаю, нужно в следующий раз вместо обычного бега использовать этот. — Это хорошая идея, Герман, — ответил Андрей Иванович. — Только ты слишком сильно загонял её. — Нет, я контролировал ситуацию, — он бросил на меня быстрый взгляд и отвернулся к тренеру. — Ну раз контролировал, то ладно, — Иваныч усмехнулся и подошёл ко мне. — На следующей тренировке будут соревнования внутри нашей группы - обычные спарринги. Сегодня мы отрабатывали все удары, а тебе тогда советую позаниматься этим дома, раз уж ты сегодня бегом занималась, — обратился ко мне он. — Не знаю, почему Герману приспичило это срочно протестировать в такой важный для вас день... Забыл наверное, — тихо сказал он и, цыкнув, зашёл в дворец спорта. Конечно, забыл... Спасибо, Герман Александрович. — Занятие окончено, — Герман стал подниматься по лестнице и поравнялся со мной. — Думаю, тебе следует больше следить за своим поведением, — бросил он и, не дожидаясь ответа, вошёл в здание, а я так и осталась сидеть на лестнице, пытаясь переварить всё то, что произошло на этой тренировке.