Возможно будет больно

Проснувшись сегодня в 5:46 от шума в соседней комнате, невольно залюбовавшись утренним солнцем, я поспешила одеваться. Давно у меня не было таких хороших дней. Если предаваться воспоминаниям, то в последний раз я радовалась лет так в 11, когда отчима пырнули ножом и он месяц пролежал в реанимации. Но я не хочу вспоминать Его. Это ужасные воспоминания.

***

11 лет назад, когда мне было 5, мама познакомила меня с Ним, ее новым мужем. Он был великолепно красив и до жути богат. Мама сказала что он позаботится о нас. Первые несколько лет так и было. Мы часто ездили на море, я ходила в лучшую школу города, он мне рассказывал про свою прошлую семью, сына, которому было на тот момент около двадцати.. Я была невероятно счастливой. До одного момента. Когда мне исполнилось 8, Матвей Леонидович узнал что мама ему изменила. Я тогда не понимала, почему они постоянно сорятся? Я плакала по ночам, и просила Бога что бы все было как раньше. Что бы не было никаких ссор, но меня никто не слышал. Однажды ночью я проснулась из-за пронзающего взгляда. Это была мама. Она смотрела на меня пустыми глазами, и ушла, сказав только одну фразу: - Возможно будет больно. В следующий момент в комнату зашёл отчим и просто на кинулся на меня. Он бил меня со всей силы что-то бормоча себе под нос. Я, вся в слезах, просила остановится, я кричала, но он никак не реагировал. Вскоре я просто потеряла сознание от боли. Уже утром я проснулась от проливного дождя который стучал по окну. Я помнила только отрывки прошедшей ночи, но и они помогли довести меня до истерики. Все тело болело, я не могла шевелится, единствонное что мне сейчас хотелось - это больше не видеть Его. Вспоминая его выражене лица, когда он избивал меня, я билась в конвульсиях, и зная что он может зайти в любую минуту, я пыталась успокоится. После этой ситуации я поняла, моя жизнь не будет прежней. Каждый день, приходя со школы он применял ко мне насилие. Не всегда физическое, часто отчим мог просто словами довести меня до слез и исступления. Вскоре меня забрали со школы. Мы переехали в другой город, совсем маленький, по сравнению с тем где мы жили раньше. С этого самого момента я больше не видела свою маму. Как-то раз Матвей Леонидович не вернулся домой. Я сразу заподозрила неладное. Ближе к десяти вечера я услышала скрип ворот. У меня остановилось сердце. Так всегда случалось когда я слышала этот звук. Это означало что я буду плакать. Но я привыкла. В след за скрипом, через несколько секунд, кто-то постучал в дверь. Обрадовавшись что это точно не Он, я побежала к двери и спросила: - Кто там? В следующую секунду мне ответил властный, мужской голос: - Это милиция. По прошествии пары часов, я поняла что я свободна. Свободна от всех тех унижений, в которых жила целых 3 года. Его ранили. Была задета почка, и нужна была пересадка . Без неё он бы не выжил. Отчим был состоятельным человеком, и я знала, что если он захотел, ему бы принесли эту почку на блюдце. Но он был без сознания, и единственный кто мог бы ему помочь, полностью оборвал с ним связи ещё 10 лет назад. Я уже представляла как буду жить в новой семье, радоваться жизни, но я не учла один момент. К сожалению он не развёлся с моей матерью. Проснувшись у соседки с хорошим настроением, я увидила мать. В голосе сразу вспомнился тот момент, когда она отдала меня прямо в руки чудовищу. И на этот раз она не сделала ничего хорошого. Подписывая документы, она смотрела на меня и улыбалась. Улыбалась злобной улыбкой, от которой мурашки бегут по коже. Спустя месяц он уже был на ногах и все началось заново. Летом, когда мне исполнилось 16, он серьёзно заболел. Рак лёгких. Используя все свои деньги, он не смог ни на один процент продлить свою жизнь. Гнилой человек должен быть гнилым всюду. Так я подумала когда узнала что ему осталось не более месяца. Уже тогда я начала готовится к новой жизни. Я поняла что не зная азов существования, я не смогу выжить в большом мире. Как я, не разговаривая больше года, могла выйти в свет? Я каждый день задавала себе этот вопрос и и занималась своим саморазвитием, когда в соседней комнате чах на глазах мой отчим. Но мне было все равно, живя в жестокости, я сама стала жестокой. Он меня этому научил, и я собиралась убить эту неистовость. По этому в день его похорон я улыбалась.