Накануне Судного Дня

Уже вечером, в похожей уютной тишине гостиной девушка застала Хиггинса. Он то ей и был нужен. -Тебе, - только и сказала она, вручая мужчине полученную от Джекки папку с рассказами. На титульном листе большими буквами было напечатано: “Мирия Ричардс. Сборник рассказов”. - Уже выпустила новый? - в голосе сидевшего на диване мужчины смешались радость и тревога. Каждый будет радоваться успехам своего ребёнка, однако появление нового сборника означало и то, что его дочь снова изводила себя работой. - Не знаю, будет ли это в массовой печати, - девушка присела рядом, - Я почти не делала правок. Это, - она кончиками пальцев коснулась листов, - сборник рассказов для тебя. Для тех моментов, когда наступает время платить, - прозвучало пояснение. Ответом был тихий, кажется, поражённый выдох. Плата Хиггинса была чем-то схожа с той меланхолией и приступами мизантропии, что считались платой Мирии. За возможность чувствовать, что у людей на сердце и влиять на них мужчина платил болью. Физической и душевной. Плата за “Огонь светлого сердца” была одной из самых неприятных в их семье. Справляться с ней, как мог, помогал Каин: своей способностью уводил внимание любимого подальше от охватывающей его боли. Теперь способ нашла и Мирия. -Это самые грустные из моих рассказов. Если тебе все равно нужна причина для грусти, то пусть они станут этой причиной, - девушка не дала папе раньше времени посмотреть, что же там написано, положила руку на титульный лист. Мужчина молча положил свою ладонь сверху и переплёл их пальцы. В глазах у него стояли слезы. Объятия. Тихое “спасибо” прозвучало у неё над ухом. Тихое “люблю тебя” раздалось ему в ответ. Эти полные нежности объятия первыми разорвала девушка. Смахнула с ресниц слезы и, поцеловав мужчину в щеку, вскочила на ноги. -Совсем забыла! - она поймала удивлённый взгляд серых глаз и пояснила, - Я обещала Джекки написать кое-что. До завтрашнего дня, - она уже была на пороге гостиной, - Это не рассказ, а новая статья, - ответила девушка прежде, чем прозвучал вопрос, и ушла. Пальцы ее дрожали. Мысли путались. Это означало лишь одно.

***

Той же ночью, дверь в комнату тихо скрипнула. Фигура мужчины тихо скользнула внутрь и прикрыла за собой дверь. Хиггинс прислушался. Дыхание спящей было медленным и ровным. Опустившись рядом с кроватью на колени брюнет почти невесомо коснулся он руки дочери и… -Что ты делаешь? - тихо спросил стоящий в дверном проёме Каин. Не говоря ни слова, его подозвали ближе. Мужчина кивнул. Дверь снова скрипнула, закрываясь. Теперь уже оба сидели рядом с кроватью. -Хочу использовать “единую нить", - тихо произнёс так и не убравший ладони Хиггинс. -И промучаться пару дней? - почти прошипели ему в ответ. Волнение винным цветом плескалось в карих глазах. Ему не нравилась эта идея. Не нравилась, но… -Теперь у нас хотя бы есть рассказы, - вздохнул Каин. Их взгляды встретились. Серые глаза смотрели с удивлением. - Я против, - не отрывая от возлюбленного взгляда, сказал мужчина, - Но мне сегодня позвонила Джекки. Мирия на пределе. - Да, она совсем вымоталась, - согласился было Хиггинс, но Каин лишь покачал головой. - Всё намного хуже. Её физические показатели до опасного низкие, тогда как показатели способности….- секундная заминка, - Просто на паранормально высоком уровне. Эта ситуация выглядит слишком опасной, - мужчина смял в кулаке край свисающего с кровати одеяла, - Последний у неё рассказ там остался или нет, ей нельзя больше писать, - сказал он и замолчал. Сидящему рядом Хиггинсу тоже было нечего добавить. Ему оставалось лишь сосредоточенно прикрыть глаза. Когда он их открыл, те уже не были серыми. Голубые искры мелькали в радужке. Хиггинс поднял глаза на спящую девушку, и после первых же секунд покоящаяся на ладони дочери рука сжалась, смяла футболку на груди другая. Хиггинс осел, пытаясь успокоить бурю чужих эмоций внутри, пальцы его дрожали. Каин встревоженно схватил возлюбленного за плечо. Потянул на себя так, чтобы тот мог опереться на него, устроил поудобнее в кольце рук. Он ничем больше не мог помочь. Хиггинсу было радостно. Хиггинсу было до слез печально. Страшно, горько, одиноко. “Она” принимал неизбежное. “Она” боялся неизбежного. Мужчина использовал способность на своей дочери, потому так беспечно не поставил защиты, не смог отгородиться от чужих чувств. Его затопило ими. Хотелось разрыдаться. Искры потухли, глаза вернули свой прежний цвет. Лишь спустя некоторое время, когда дрожь в теле более менее унялась, мужчина заговорил. -Каин, она готовится к худшему,- объятия стали крепче, - Что-то происходит ней. - голос стал ещё слышным шёпотом, - Что нам делать, Каин? - тишина. Ответили не сразу. - Давай так, - мужчина поднялся, подхватывая супруга на руки, - Сначала ты как следует отдохнешь перед первой “волной”, а утром, мы обо всем её расспросим. Никуда не отпустим и все узнаем, хорошо? - голос звучал уверенно, но то, какими глазами смотрел мужчина на дочь, выдавало его с головой. Он старался выглядеть сильным. - Хорошо, - Хиггинс обнял его за шею, устраиваясь поудобнее в таких родных руках. Им ничего не оставалось. Они узнают обо всем завтра. Обязательно узнают.