Накануне Судного Дня

Каин проснулся моментально. Вида встревоженного, но упорно молчащего сына хватило для понимания. Текста записки - для определения дальнейших действий. Белого конверта, подписанного его именем - для того чтобы сердце болезненно сжалость в предчувствии. “Моим героям и моим кумирам”. “Моей дорогой семье”. Голос у Джекки был сонным - действие бессонницы закончилось под утро. Женщина ожидаемо не знала ни о какой встрече. “Простите, что перестала быть послушной”. “Я обещала вам писать как можно меньше, но не смогла выполнить это обещание”. За время телефонного разговора Алое успел разбудить Джест с Оливером. Заспанные и встревоженные, они были готовы действовать. Джекки пообещала перезвонить, когда найдёт Её. Это заняло минуты две. Их хватило ровно для того, чтобы прочитать оставленные послания. Прочитать и судорожно смять бумагу в руках. “Знаешь, когда я узнала о своей способности, я испугалась. Мне разонравилось писать. Мне было больно. Любимое занятие могло навредить мне”. Измученного платой Хиггинса было решено оставить дома вместе с Оливером. -Она движется в сторону центра, - голос главы репортёров звучал в динамиках, - Едет к своей квартире, - беглянка была найдена. Дверь машины открылась, Каин сел за руль, но… -На дороге пробки, ты не успеешь, - Джекки поняла, как он собирался добраться. На машине. - По другому никак! - мужчина готов был перейти на крик. Если на флешке была книга, если эта сумасшедшая дописала её по прибытии домой… Им нужно было её остановить. -Я поеду вперёд, - раздалось слева. Джест уже не было в машине, - Встретимся там, - сказала она перед тем как спортивный велосипед сорвался с места. Если на машине не получается, она поедет так. Она не опоздает. Того, что кричал ей вслед отец девушка уже не расслышала. “Как-то раз вы прочитали один из моих рассказов. Вы были такими счастливыми. Тогда я перестала бояться способности и решила, что небольшие рассказы не будут так уж вредить.” Ноги без устали крутили педали, адреналин в крови не давал ей почувствовать усталости. Ещё один поворот, и велосипед оказался на большой дороге в потоке машин. Пальцы сжимали руль из всех сил, Джест еле успевала лавировать в пробке. “Честно говоря, плата не вызывала ненависти к людям или меланхолии. Разве что дикую усталость. Все то время, пока я лежала без сил, я тоже писала. Я не хотела начинать большой книги, пока…” Светофор. Зелёный мигает. Уже жёлтый. Если Джест не затормозит… -Устрой дестрой! Порядок - это отстой! - зло не пропела даже - выкрикнула девушка, вылетая на перекрёсток. Красный сигнал светофора - жёлтые молнии в карих глазах - оглушающие сигналы машин. Машина Каина неслась по полупустой дороге, рискованно пересекая сплошную и обгоняя других. Он понимал, что застрянет в пробке ближе к центру. Ему было плевать. На заднем сидении сидело трое. Алое смотрел в окно, стискивая подлокотник так, что пальцы его побелели. На коленях у него покоилось письмо для Джекки. Фотографии текста уже были отосланы. Оливер шептал что-то бледному Хиггинсу. В глазах парня сияли красные блики. Оба настояли на том, чтобы поехать с ними. Строчки из писем крутили у каждого в голове. С Них все началось. “Два года назад, когда после очередной работы в порядке остались только я и Оливер, я поняла, что Вы можете умереть” “Правительство могло отобрать вас у меня. Лишить семьи. Тогда я случайно начала книгу. Совершенно случайно”. Руль неожиданно повело влево. Велосипед от этого налетел на один ему видимый камень - его развернуло на девяносто градусов (как раз вовремя) и истошно сигналящая машина пролетела левее, едва не задев. Ещё немного, и её бы сбили. Страшно не было. Джест бесстрашно крутила педали, набирая скорость. Глаза горели жёлтым пламенем. Она не собиралась замедляться на поворотах. Чем больше рисковала - тем больше были шансы, что с ней все будет в порядке. “Ломая судьбу” не даст ей умереть, а она не даст умереть своей сестре, этой книжной маньячке. “После того, как я начала писать, я уже не смогла остановиться. Как бы мне ни хотелось, я не могла ни бросить книгу, ни прекратить писать небольшие рассказы”. Как и ожидалось, они застряли в пробке. Буквально за километр от пункта назначения! Дверца машины хлопнула. -Ты куда? - Оливер не смог вылезти следом, Хиггинсу все ещё было плохо. - Я побегу, - мужчине было не до разговоров, - Алое, машина на тебе, - бросил Каин, набирая скорость. “Эта книга, возможно, сможет изменить этот Мир, сможет освободить вас. Если мой дар меня не обманывает”. Телефон в кармане куртки завибрировал. Мужчина чуть не уронил его на бегу. -Она пропала! “Мать и дитя” больше не может её найти! - звонила Джекки. Ответа она не дождалась. Каин просто бросил трубку и побежал ещё быстрее. Да что же это за книга такая! Не могла же его дочь….(Он отрицал эту мысль, как мог. Всё то время, пока бежал к её квартире. Даже думать об этом не хотел). “Я надеюсь, ты поможешь мне с редактированием книги. Не думаю, что смогу сделать это сама”. -Это твоя работа. Не моя, - хотела бы возразить Джекки. Женщина тоже бежала. Ровно до того момента, когда способность сказала ей: “Цели нет”. Это могло значить только две вещи. Первое: Способность дала сбой. Второе:.... Глаза Джекки вновь стали серыми. Смысла использовать способность больше не было. Судорожно сжатые кулаки, тонкая линия поджатых губ. Джекки продолжила свой путь к нужной квартире, но уже не бежала. Она не хотела прийти туда первой. “Я напишу это только тебе и Джекки, ладно? Только вам двоим нечто подобное. Прости, что вообще пишу об этом в письме, но…. ” До нужной квартиры оставалось всего ничего. Дыхание было сбито уже давно, кончики пальцев ничего не ощущали. Паршиво. Почему все получилось именно так? “Но….” Строчки были размытыми. “Я не хочу писать. Мне печально быть хорошей. Пап, мне очень страшно быть храброй”. Она должна была оставить её ночевать в офисе. Не отпустить. Проследить, чтобы с её ребёнком все было хорошо. Тогда бы… “Я так не хочу писать, мам. Не хочу дописывать это. Мне страшно быть героем”. Подбегая к подъезду он понимал, что ключи у Джест. Дверь была нараспашку, значит, он прибежал не первым. “И все же. Если бы я могла что-то изменить, я бы не стала”. Выезжая наконец из пробки, Алое думал, что он бы изменил все. Если бы он не стал молчать, не дал бы сестре начать писать два года назад… “Но я действительно люблю вас всех. Если я смогу стать вашим героем, я буду рада”. Она её не просила об этом! Воздух с хрипом вырывался из лёгких. Джест осталось только подняться по лестнице. Девушка никогда не просила сестру жертвовать чем-то. Никогда. Никто из семьи не просил её об этом. Ноги будто налились свинцом. Джест оставалось совсем немного. “Я счастлива, что вы все у меня есть. Я очень люблю тебя,... Братик Оливер”. Все тело ломило. Всю дорогу упорно отвлекавший отца от боли своей способностью Оливер, чувствовал, что скоро плата возьмёт свое. “Братец, Алое” Лёгкие горели, горло нещадно саднило. Он вылетел из машины, даже не обернувшись на остальных. Спина Каина мелькнула в окне лестничного пролёта. “Папочка” Его вело. Ощущения были ужасные, и очень хотелось, чтобы это была только плата. Не предчувствие. Оливер упрямо тянул его вверх по лестнице, тихо матерясь. “Сестрёнка Джести” На очередной ступеньке девушка споткнулась. Если бы не перила - давно лежала бы на ступеньках. Кажется, она потянула мышцу. Плевать. Карма не должна была прийти в действие. Это важная ситуация, она все ещё рискованная! Способность должна работать! “Матушка” Столкнувшись с Оливером на лестнице, женщина взяла заботу о мужчине на себя. Сегодня ночью Джекки ожидает бессонница. Она не хотела видеть то, что ей предстояло увидеть. “Пап”. Дверь распахнулась. Джест толкнула её с такой силой, что та с громким стуком ударилась ручкой об стену. “Я же просила быть аккуратнее” - должно было вот-вот прозвучать. Ну же. Мирия не могла промолчать. Тишина. Девушка застыла в ней, не решаясь сделать шаг за порог. Шум за спиной. Вперёд за неё шагнул отец. Мужчина обежался взглядом от стены до стены: окно было открыто, и ветер раздувал шторы. Тихо гудел компьютер. На кровати...Кто-то лежал на кровати. Шаг к ней. Второй. Третий. Сердце не знало, биться ему или нет. За спиной мужчины тихие шорохи. Значит, все собрались. Выбившиеся из косы русые пряди лезли ей в лицо. На подушке рядом лежала потрепанная книга из жанра подросткового фэнтези. Родная глазу картина. Она снова уснула за чтением. Ледяная глыба в груди Каина начала таять. Дыхание спящей было тихим и ров… Дыхание было… Дыхание... Его не было. С тихими рыданиям на пол осел Хиггинс. Джест обняла его. Глаза у девушки тоже были на мокром месте. Алое и Оливер напряжённо молчали. Джекки подошла ближе и молча положила руку Каину на плечо. “Небольшая бумажка лежала между писем. Почерк был не аккуратным, чуть округлым. На бумаге только несколько строчек” Мужчина сел на край кровати. Подтянул спящую к себе, устраивая поудобнее на своих руках. Что-то упало на тыльную сторону его ладони и разбилось мелкими каплями. Еще раз. И ещё раз. “Мирия. Способность: “Живое перо”/”Фраза жизни” Способность написать идеальное произведение. Чем больше произведение, тем сильнее влияние на читателя. Плата: Каждое написанное произведение забирает часть жизни пропорционально своему размеру. Простите”. Семья стояла рядом плечом к плечу. Хмуро молчавшие Алое и Джекки, шмыгающая носом Джест, обессиленный, с покрасневшими глазами Оливер, тихо роняющий слезы Хиггинс, безмолвный Каин. Небольшой, тихий, неполный теперь семейный круг. Недостающая его часть мирно спала на руках у отца. Спала мёртвым сном. Спала…

***

Позже в привезённой домой сумке обнаружили подарки на дни рождения. В компьютере - больше сотни небольших рассказов и один большой файл. Возможно, эта книга сможет что-то изменить, да? -Она сможет отменить твою смерть, а, Мирия? “Мирия Ричардс” “Накануне судного дня”. “Моей семье и моим героям посвящается”. “Эпиграф: Накануне судного дня звонко смеялась. Накануне судного дня я лила слезы. Какую способность получить бы хотели? А чем заплатили б за сладкие грёзы?”