Моя соседка-вампир!

Это был один из тех редких случаев, когда я действительно была рада тому, что у меня нет рога, не смотря на тот факт, что в этой компании я чувствовала себя белой вороной. Я действительно начала чувствовать жалость к Винил Скретч. На столе, на шелковых салфетках, было около десятка различных столовых приборов: ложек, вилок и ножей, предназначенных для определенных блюд. Не имя возможности поднимать объекты, означало то, что в лице скромного земного пони мне было простительно есть неряшливо. Я поймала её взгляд на рогах моих родителей. Я сжала её копыто плотнее. Ситуация дала трещину с самого начала. Она настигла такого градуса, когда ты спрашиваешь саму себя — зачем ты вообще на это пошла. Если и есть моменты, когда все усилия пущены впустую, то это явно эта ситуация. «Рада познакомиться с вами, мисс Скретч. Или вы предпочитаете свой сценический псевдоним DJ P0N-3? «Винил Скретч меня вполне устраивает,» — ответила она без колебаний. «Скажи мне, дорогая моя Октавия, как вы познакомились?» Я деловито откашлялась, взглянула на меню, которое я изучала в течение последних пяти минут, слушая разговор одним ухом: «Как тебе уже известно, я имела некоторые, эмм, финансовые проблемы…» «После этого фиаско на Гале, да, мне известно.» — прервала мать. "… я переехала в Мэйнхэттен, так как это было единственное место, где я могла позволить себе жить в то время,» — закончила я. «Честно говоря, я не понимаю, почему бы тебе просто было не вернуться к нам, дорогая» — внезапно сказал отец. Я подавила в себе желание возразить ему. А как вы думаете, почему? Даже если бы я была задавлена бедностью, безработицей и дурной славой своего имени, оказалась бы замерзшей и голодной на улице, я бы в любом случае не приползла к ним домой. «Ну, я хотела быть… финансово независимой,» — я слабо улыбнулась. «Твой гардероб вполне это отражает,» — улыбнулась мать. Мое выражение лица слегка упало, пытаясь поддерживать нейтральность моих эмоций. Ведь это сказала кобыла, которая покрыта кружевами и оборками больше, чем целый магазин нижнего белья, с мужем, который выглядит как пингвин! Настало время короткой передышки, когда к нам подошла официантка, чтобы принять наши заказы. Она посмотрела на меня и Винил, будто мы отбросы общества. «У вас есть чесночный хлеб? — Винил сделала паузу. — Без чеснока. И, могу ли я заказать стакан воды?» Желание причинить себе необратимое повреждение мозга было очень сильным. «Я буду то же, что и она. — с простотой сказала я. — И немного скотча,» — мне требовалось что-то крепкое. «Скотч? — Отец усмехнулся. — Я считал, мы воспитали кобылу с хорошим вкусом, моя дорогая.» Мать была менее весела: «Такой крепкий алкоголь.» Я продолжила: «Как я уже сказала…» «Где, ты говоришь, вы с ней встретились?» Я побледнела: «В… — я пропищала, — клубе.» «Ночном клубе, дорогая? Я полагала, что мы тебя лучше воспитывали.» Мать бросила на меня недобрый взгляд. Этот разочарованный, неодобряющий взгляд, который был предназначен застыдить меня. «Были некоторые смягчающие обстоятельства! — чуть ли не закричала я, слегка паникуя. — Я встретила Винил в клубе…» «Ты выпивала?» — поинтересовалась она. По правде,мы были настолько бухие, насколько это было возможно. «Вовсе нет! Я уверяю тебя, мы с Винил не такие!» Она усмехнулась, казалось бы, удовлетворенно: «Хорошо. Я бы хотела познакомиться с тобой поближе, Винил Скретч, если ты не возражаешь.» «Разумеется.» Принесли наши закуски, и я слишком поздно осознала что мне принесли хлеб и масло. Представьте, как это можно есть, используя только рот! Сливочное масло или маргарин, все одинаковы. Невероятно вкусные, жирные и пачкают всё. Я решила съесть только хлеб, до того, как увидела рог Винил светящимся. Винил поднесла кусочек к моему лицу. «Откуси» — она ухмыльнулась. Она пыталась меня покормить. Я хотела умереть прямо на месте. Я рассмеялась, слишком громко. «Ох, Винил!» Это было бы крайне бестактно, отказаться от подобного, поэтому я наклонилась и откусила лакомство. «Что бы вы хотели узнать?» — спросила Винил. «Все, что бы вы чувствовали себя комфортно, рассказывая.» — вежливо ответила мать. Винил выдержала паузу: «Ну, я родилась в Понивилле. Я жила там до восемнадцати лет и отправилась строить свою музыкальную карьеру в Мэйнхэттене, а иногда и в Кантерлоте.» Молодец, Винил. Ее ответ был достаточно расплывчат, чтобы не быть конкретным, но достаточен, чтобы поддержать разговор. Я оказалась весьма заинтересована в её прошлом, не зная её до нашей встрече в Мэйнхэттене. Родилась в Понивилле? «И как же было в Понивилле?» — Моя мать надеялась на ответ, который бы оправдывал её стереотип о «неотесанных диких деревенщинах». «Понивилль был великолепен. Очень уютный. — ответила она. — Дружная, плотная община. Все знали друг друга. Совсем не так, как в Кантерлоте.» «Что вы закажете на сегодняшний вечер?» — грубо прервала офицантка. «Я буду картофельный салат. — ответила Винил. — И немного кукурузы на гарнир.» «И жареные овощи с соусом, пожалуйста, — сказала я. — Она работает ди-джеем в кантерлотском клубе.» — продолжала я, надеясь, что подобный престижный ночной клуб произведет на неё впечатление. «Диск-жокей?» «Не только диск-жокей! — выпалила я, заикаясь. — Она также выпускает свои собственные треки! Возможно вы слышали «Эквестрийские девушки»? Она работала над этой песней с одной из Элементов Гармонии. Не правда ли, Винил?» «О, да! Пинки Пай была на вокале.» «Элемент Смеха? Право, это такая честь. — глаза матери расширились. — Должно быть, живете случайной славой лишь одного музыкального произведения. Смею сказать, я не слишком увлечена поп-музыкой.» То, как она сказала эти слова, заставило их звучать, будто слушать поп-музыку было хуже самой смерти. Только её единственный комментарий по поводу песни Винил, о том, что это была лишь случайная слава одного хита, заставили мою кровь кипеть в жилах. Это было оскорбительно. Тем не менее, Винил пересилила себя. Какая молодец. «Благодарю вас.» «Я едва ли мог выйти на улицу, не услышав этого трека.» — ехидно добавил мой отец. Я невинно спросила Винил: «Я полагаю, ты работала на показе мод в Понивилле, да?» Она кивнула, улыбаясь: «Для мисс Рэрити. Мы познакомились через мою мать, что свела нас вместе. Она модный фотограф, знаете ли.» Это привлекло внимание моей мамы: «Какая честь. Бутик Карусель весьма престижен в Кантерлоте.» Наша беседа прервалась на какое то время, оставив неловкую паузу для музыки и болтовни на заднем плане, которая заполняла тишину, пока мы ели. Винил вонзила вилку в свое блюдо, откусывая с громким, неприятным хрустом. Я съежилась, уставясь на неё. «Винил, — я хмыкнула. — Я думала, ты заказала картофельный салат.» Винил удовлетворенно проглотила, вытерла губы и сказала: «Действительно. Салат с картофельными чипсами.» Скорость, с которой мой череп проломил бы стол, была бы настолько велика, что отправила бы Винил и меня в отпуск на Луну, хватая на поездку туда и обратно. «Винил и я познакомились и стали проводить время друг с другом все чаще» — пояснила я, опуская большое количество деталей. «Проводить время?» «Ох, всего лишь там филлармонические концерты, обсуждения музыкальных теорий, — солгала я. — Она предложила жить вместе и найти апартаменты побольше, и вот, мы были вместе с тех самых пор!» — я улыбнулась, довольно закрыв глаза. Мать подняла бровь. «Я имела в виду, жили вместе. Не другом с друг вместе, — я нервно посмеялась, поправляя воротник. — Предположить что мы с ней, ну, вместе, было бы очень неправильно с моей стороны.» Мать ахнула: «Твоя шея!» Я начала задыхаться, молниеносно закрывая её. «Бинты! — воскликнула она. — Что, во имя Селестии, стряслось с твоей шеей?» Винил пришла на помощь: «Не волнуйтесь, мы просто однажды, эм, играли друг с другом, в шутку.» Я вскочила: «Да! Просто вдвоем запутались и вышла эта случайность. Ничего страшного!» Моя мать посмотрела на меня подозрительно: «Покажи мне.» Я неожиданно сглотнула: «Прямо здесь?» «Это синяк? Порез?» Я запнулась: «Не думаю, что другие посетители, — я глотала воздух, разговаривая как можно громче, — оценят, если повсюду будет кровь!» Я видела как Винил облизала губы, задумываясь. «Ты ходила в больницу? — спросил отец. — Ужас, это звучит весьма серьезно.» Меняй тему, сейчас же. «Итак, что на десерт?» — я робко улыбнулась. _________________________________________________________________________________________ Мне стало жаль Винил, что ей пришлось выслушивать их бессмысленную чушь о превосходстве единорогов над всеми другими типами пони. Мы провели следующие полчаса едя наш десерт, который состоял из лучшего во всей Эквестрии чизкейка и был приготовлен из лучших ингредиентов, покрыт свежими фруктами, и был способен потягаться с десертами от самого шеф-повара принцессы Селестии. Я наклонилась к блюду, стараясь выбрать нужный угол, чтобы не заляпать все в глазури. Я взяла кусочек и уселась на место. Вкуснотища. Винил хихикнула и указала на меня. «Что?» — спросила я. На моем носу была целая ложка глазури. Она наклонилась ко мне и мне на секунду показалось, что она слижет её. Вместо этого, она вытерла её и улыбнулась. «Такой позор, что Октавия родилась без рога!» — навзрыд сказала моя мать. «Эм, да,» — сказала Винил, не совсем соглашаясь. Похоже, будто она вот вот сойдет с ума. Я рассматривала возможность сделать себе лоботомию столовым ножом. Но все же решила, что вилка более подходит для моей цели. «Хотя, я думаю, что то, чего она достигла весьма удивляет, не смотря на свою инвалидность.» Просто ешь торт, Октавия. Не говори ни единого слова. «Ой!» — воскликнул мой отец, довольно наигранно, рассматривая свое копыто. Я полагаю, вот наглядное преимущество использования вилок и ножей для того, чтобы есть чизкейк. «Мне кажется, я порезался,» — он использовал салфетку, чтобы протереть свой невероятно маленький разрез. Ставлю сотку на то, что они собираются подать в суд. Винил резко сжалась, в её глазах заиграл слабый оттенок красного. Я видела, как дрожали её губы. Я последовала за ней взглядом и посмотрела на шелковую ткань, где была маленькая капелька крови. Она сжала челюсти и закрыла глаза. О, нет. «Что-то случилось?» «Ничего! Совсем ничего!» — я схватила Винил за копыто и потянула её за собой. — Ей просто нужно отлучиться на момент.» Она закинула копыто на мою шею, когда я тащила её за собой. «Со мной все в порядке!» — прорычала Винил из последних сил. «Где ближайший туалет? Спасибо!» — выпалила я. Я открыла двери и вбросила нас обоих внутрь. Я повернулась к раковине и плеснула ледяную воду в лицо Винил. «Винил. Винил, — я слегка шлепнула её по лицу. — С тобой все в порядке? Я думала, ты тогда насытилась.» «Я на самом деле насытилась, — рявкнула она с напряженным лицом. — Но ты же знаешь про нас, вампиров. Повсюду теплые мешки с кровью.» «Не говори так. С тобой все будет в порядке.» Очень непохоже, что с ней было все в порядке. Любой вид свежей крови был достаточным для того, чтобы привести её в бешенство. Она упала на кафель с выпущенными клыками и красными глазами. Она стонала, вцепившись себе в голову. Все выглядело так, будто она психологически боролась со своей жаждой крови. Я сжала её копыто, так туго, как только могла, никогда не покидая её. «Мне кажется, со мной все будет в порядке.» — наконец сказала она, после некоторой передышки. «Правда?» «Все в порядке. Мне, наверное, нужно было принять немного до того, как мы приехали сюда.» Я ухмыльнулась: «Ну, все вышло совсем нежданно,» — я помогла ей встать на копыта, поддерживая её и не отпуская ни на миг. «Окти…» — пробормотала она, опуская голову. «Эй. Заткнись.» Я поцеловала её в губы, слегка недоумевая, почему её глаза расширились от ужаса. Во время поцелуя Винил таращилась на что-то, будто сквозь меня. Она попробовала что-то пробормотать, когда наши губы слились. «Что?» Винил показала на что-то позади меня. «Чего? Что ты там…?» Я развернулась. Мы должны были закрыть дверь за собой. Моя мать закричала. У меня почти не было времени на то, чтобы открыть рот и закричать самой, так как Винил бросилась к ней и ударила её копытом по голове. Мать обмякла и упала, распластываясь на полу, еще дышащая и чудесным образом живая. Она просто взяла и врезала моей маме. «Что? Что ты…? — я не находила слов. — Сдурела?!» «Чувих, я так ждала этого, — сказала Винил, стряхивая боль с копыт. — Не в обиду сказано, но твоя мама еще та ещё сука.» «Винил? — я прошептала дрожащим голосом. — Я хочу…» «Обнять меня?» «НЕТ! ОТХРЕНАЧИТЬ ТЕБЯ!»