Не надену я больше оков...

Выгрызаю по нервам из тела слепую тоску, Но до сердца дойти мне не хватит клыков и безумья. На подкорке записано: век коротать одному, Множить вопли и ужас, царящий в огне полнолунья. Запираю себя и на нежную шею надев Металлический обруч, в наручники сунув запястья, Жду когда это тело безбожно оденется в шерсть Будут когти звериные выданы сдачею к пасти. Вновь оскалив клыки и упившись тягучей слюной, Буду биться от боли, бегущей по скрученным венам. Потому что явился на свет я для цели одной: Смерть нести для живого всего, быть в крови по колено. Дико взвою, себя проклиная, и в тысячный раз, Раздирать буду воплями глотку, выдыхивать жаром… И очей изумруд сменит зелень на алый окрас… Впрыснув бешенство в жилы проклятьем могучим и старым. Посмотри на меня, я не пёс — не рискуй приручать, К этим сильным рукам и ногам, к ненасытному телу… Эта сила твоя предназначена ярость глотком выпивать, А потом выносить меня к новым бескрайним пределам. Но изранены губы напором звериных клыков, И измазана кровью усмешка влекущего беса. Ты — не менее зверь, только вне этих лунных оков. Ты меня отыграл у судьбы, вырвав с корнем из леса. А теперь ожидая приход, не надену оков. Не нужны мне они, чтобы впиться в тебя до упора. Но теперь меня держит не боль, а экстаз и любовь… Ты меня отсудил, став бессрочным моим приговором.