Master and Servant/ Госпожа и слуга

Domination's the name of the game In bed or in life They're both just the same Except in one you're fulfilled At the end of the day Depeche Mode — Master and Servant

      —...Какого хрена, Ресслер?! Как это «исчез»?       Никки Боунз была в ярости.       Через две с половиной недели выборы, а у неё пропал главный свидетель!..       Её терзали со всех сторон: Генеральный прокурор (старый хрен, считающий, что раз его заместитель — женщина, то ею можно помыкать); замдиректора ФБР; и даже фрилансеры-журналюги, получающие на лапу за статейки, поднимающие имидж силовых структур в глазах вашингтонцев.       Никки тяжело вздохнула, присев на краешек массивного стола. Одним уверенным движением она поправила юбку, хотя та едва успела задёрнуться выше, чем положено.       Тело, уставшее за целый день беготни по кабинетам судей и судебным залам, просилось домой, отмокать в ванной. И не мудрено — солнце давно зашло, а стрелка на часах застыла на шести.       Дональд Ресслер, специальный агент ФБР, молча хмурясь, сидел в кресле напротив.       — Если мне не изменяет память, у Вальдеса был кореш. На него раскрыто дело по хранению и сбыту. Думаю, есть смысл его допросить.       Ресслер виновато провёл рукой по волосам. На словах всё просто, а на деле тот падла был похлеще Тельмы и Луизы.       — Завтра-послезавтра доставим его в Бюро, чтобы потрясти.       — Завтра, Ресслер. Я не могу ждать.       Дональд посмотрел на Никки ещё раз. И едва не застонал вслух. Да она с ума сошла! Это значит, в ночную. Снова. Дежурить у дома, надеясь, что сегодня эта мразь принесёт обдолбанную коксом задницу домой, а не в очередной притон. Лучше бы «Narco» этим занимались, их же профиль. Но нет, дело спихнули Бюро, потому что в ходе перестрелки погиб случайный прохожий, оказавшийся, как назло, иностранным хреном.       Вид у Никки был устрашающий: казалось, что туго заплетённая коса, напоминающая змеиный хвост, вот-вот оживёт. И цапнет прямо за...       Дональд мысленно зажмурился. Пора перестать смотреть всякий трэш на ночь. Но чего не сделаешь в попытке уснуть, верно?       Никки была ненамного старше него, но уже успела заработать себе репутацию. Её властный взгляд заставлял внутренности съёживаться, судорожно выискивая хоть какой-нибудь источник тепла и безопасности.       — Ладно, постараюсь, — заверил Ресслер, надеясь, что на сегодня всё.       Домой он вряд ли попадёт, а значит, нужно успеть заехать на работу переодеться.       — Не «постараюсь», а «приложу максимум усилий», — раздраженно бросила Никки.       Её тошнило от непробиваемой твердолобости и ограниченности агентишек вроде этого. Все они одинаковые, будто клоны: чёрный костюм, белая рубашка, часы, кобура, значок. Наверное, и гель для волос один на всех.       Никки чётко видела перед собой цель: доказать вину, по максимуму выбить срок для очередной мрази и закрыть дело. От ФБР требовалась самая малость: железобетонные доказательства и преступник. Но Бюро вечно где-то лажало, и Никки приходилось отдуваться за их тупость перед начальством.       «Кто-то всегда будет пытаться оседлать тебя, но ты не должна давать им спуску», — любила повторять Тесса Боунз, её бабушка по матери.       Выросшая в суровом климате Аляски, Тесса рано научилась отстаивать свои права. Это умение она передала и любимой внучке. Благодаря этому Никки получила прозвище «Bitchy Bitch».       Дональд едва не закатил глаза. На его памяти все до единого прокуроры тоже психовали, если что-то шло не так. Нет, ему тоже обидно, что буквально вчера Вальдес заключил сделку, а потом испарился. По пути ещё и двух маршаллов из WITSEC оглушил... А может, кто-то из банды за крысятничество прихлопнул? Или сам струсил.       Даже побег Вальдеса не бесил так, как тон Боунз. Тычет носом в лужу, будто нашкодившего котёнка!       — Ты понятия не имеешь, насколько высоки ставки, — голос Никки сочился ледяным ядом. Её тёмно-карие глаза потемнели, будто кто-то убрал в них цвет, отставив черноту.       Тут Ресслер не выдержал, вскакивая с кресла.       — Я не твой мальчик для битья, Боунз, — подражая её тону, произнёс Дональд и вплотную подошёл к ней.       Где-то на краю сознания Ресслер сделал любопытную заметку. В отличии от большинства, оказывающихся в таком положении, Никки не отводит глаз. Наоборот, возвращает такой же взбешённый взгляд. С процентами.       Никки вцепилась глазами в Ресслера. Забавно, но их насыщенный зелёный оттенок напомнил о том, что утром она забыла полить кактус на кухне...       Ха, агентишке тоже не помешал бы брандспойт — надулся, словно дикобраз. Вот-вот иглы метать начнет. Глазища сужены. Полные губы поджаты. А об скулы пораниться можно.       Ничего, переживёт. Если бы она каждый раз задумывалась, сколько раз мужское эго пострадало из-за её слов, то в офисе дела бы встали.       Никки коротко пожала плечами. Она попыталась отойти, цокнув каблуками, но бедром нечаянно зацепила папку с края стола, заваленного прошениями и ходатайствами. Папка шлёпнулась на пол, раскрыв ассорти из ордеров на обыск, показаний свидетелей и бог знает чего ещё.       Негромко выругавшись, Боунз наклонилась, но Ресслер среагировал быстрее. Он не сразу зафиксировал, что дистанция между ними сократилась до минимальной.       Подобрав «ассорти правосудия», Ресслер надёжно сложил его в светло-коричневую папку. Он уже был готов выпрямиться, как невольно бросил взгляд на Никки.       Она возвышалась над ним, барабаня пальцами по столу. Была ли это игра света или воображения, но Дональд ощутил себя чуть ли не песчинкой на дне вязкого океанского ила.       «Чего-чего? Тебе нужен отдых, чувак».       Никки была практически того же роста, что и он. Но почему-то именно сейчас его мозг решил сосредоточиться вовсе не на том, как отдать эту грёбаную папку. Нет, он подвис на строгой тёмно-серой юбке, из-под которой соблазнительно выглядывали стройные ноги, обтянутые мелкой телесной сеткой. И — Дональд был уверен в этом, — с наверняка очень нежными икрами.       Он задержался глазами на облегающей бледно-розовой рубашке, застёгнутой на все пуговицы до самого горла. Настолько облегающей, что под ней просматривались очертания аппетитной груди, скрытой в лифчике.       Боунз за такую наглость его член в петлю скрутит, если не хуже.       «Девчонку тебе надо».       И не поспоришь — с этой работой если успевал пропустить стаканчик в выходной, то считай, успех.       Никки уже приготовилась выплюнуть очередную тираду, но остановилась. Её мысли полностью оккупировал тот факт, что Ресслер бесстыдно пялится на неё. Да так, будто она чёртов стейк из «The Capital Grille»!       Боже праведный, это вообще законно, такой стриптиз глазами устраивать?       Её колени внезапно перестали повиноваться законам гравитации, а ниже живота захлопали крыльями не иначе как бабочки-мутанты. Повезло, что стол есть.       К удивлению Никки, в ней не проснулись ни дерзость, ни желание указать этому наглецу его место. Наоборот, тело напомнило ей, что за последние полгода оно получало в качестве разрядки разве что лишние полчаса в душе перед сном.       Мужчина, удовлетворяющий не самые простые требования, всё никак не находился. А для того, чтобы довольствоваться чем попало, она слишком себя любила.       Никки критически оценила субъект, застывший на корточках перед ней. Как и все из Куантико, он не пропускает и дня в спортзале. Особенно это заметно по плечам и рукам, обтянутыми тёмной тканью пиджака. Ему даже не надо специально поигрывать мускулами — всё и так прекрасно видно. Сомнений в том, что ниже плеч тоже всё как надо, у неё не было.       Никки села на стол. Закинув ногу на ногу, она вернула Ресслеру вежливо-непонимающий взгляд.       Наконец, Ресслер поднялся, протягивая ей папку.       Вроде никто ничего скручивать ему не собирается (с чего бы, интересно?), но внезапная перемена в поведении Никки сбивала с толку.       Неужели?.. Да нет, вряд ли.       Боунз заинтересовала его заурядная персона? Да скорее НЛО пролетит над Белым Домом, чем это!       — Спасибо, Дональд, — обычно резкий голос Никки сочился мягчайшей сладостью, ласкающей каждый рецептор на коже.       Он даже не среагировал на то, что Никки назвала его по имени впервые за всё время.       Ресслера охватило странное ощущение. Будто к нему на колени напросилась пушистая кошка, щекочущая шерстью всё, до чего могла дотянуться.       «Уже и на зоофилию перешёл. Всё настолько плохо?»       «Да иди ты!»       Тем временем, Боунз отложила папку подальше, нарочно потянувшись. Вернувшись в прежнее положение, она, чёрт возьми, снова закинула ногу на ногу. Шэрон Стоун могла бы ею гордиться.       Ресслеру больше всего на свете хотелось ослабить галстук.       Хотя нет.       Хотелось оттрахать Боунз прямо здесь, вот на этом столе.       В то же мгновение в его голове что-то щёлкнуло: кровь забурлила, и волнами била по вискам, выстукивая сумасшедший ритм.       Он молил всех известных ему богов, чтобы Боунз не заметила стояк.       Видимо, богам насрать на его просьбы.       Губы Никки, щедро напомаженные не то вишнёвым, не то шоколадным оттенком, расплылись в лукавой улыбке.       А может, он зря паникует?       Может, это ещё одна из её игр?       За столько времени работы с ней Ресслер понял одно — с этой женщиной нужно быть предельно осторожным. Целиком проглотит и не подавится.       Хреновая мысль, очень хреновая...       — Ты так и будешь стоять или может, займёшься делом?       Он чуть было не ляпнул «каким делом», но вовремя спохватился.       Наблюдая за Ресслером, Никки едва сдержалась, чтобы не закатить глаза к потолку.       Нет, такого идиота ещё поискать нужно!       Надо брать дело в свои руки, если она хочет попасть домой к семи. Ну или к семи тридцати. На большее она не надеялась.       Никки прошла мимо Ресслера к двери. Потом выглянула проверить, опустел ли офис. К её удовлетворению, никого не было. Даже уборщиков.       Она щёлкнула замком, поворачиваясь к Дональду.       — Знаешь, Ресслер, иногда ты меня удивляешь, — промурлыкала Никки, закрывая жалюзи.       На лице Ресслера застыло до хохота сложное выражение.       Да у барыги физиономия поумнее выглядит! Ну ладно, до умственных способностей ей дела нет.       «Хм, на девственника не тянет... Почему же его так плющит-то?»       Ресслер рассеяно застегнул пуговицу на манжете белоснежной рубашки и одёрнул воротник.       — И чем же? — с опаской поинтересовался он, наблюдая за манипуляциями Никки над бесчисленными окнами просторного кабинета.       Конечно, можно сослаться на «пункт семь, параграф десять», гласящий, что с коллегами не спят. А с прокурорами, которые ведут дело, за которое ты отвечаешь головой, тем более.       Но...       Но чёрт возьми, он её хочет.       И судя по всему, это взаимно.       Никки пристально наблюдала за борьбой между профессионализмом и инстинктами. Похоже, основной инстинкт победил.       — На моей памяти, мало какой мужчина взвешивает решение заняться сексом так долго.       Ресслер пропустил завуалированное оскорбление мимо ушей. Видимо, без этого никак. Ну, если это её заводит, то чёрт с ней.       — А я не припомню, чтобы трахался с зампрокурором у него в кабинете, — парировал он, приблизившись к Никки, пока между ними не осталось и дюйма.       Не дожидаясь приглашения, Дональд вжал её в дверь, предвкушая поцелуй. Едва он успел коснуться Никки губами, как непроизвольно ойкнул, ощутив, как Боунз грубо сжала его член сквозь брюки.       Не критично, да и не очень-то больно. Скорее, неожиданно. Или, как вариант, до сих пор ему попадались ничем не испорченные женщины.       Дональд был уверен, что Боунз как раз из категории порочных женщин, от которых каждая любящая мать бережёт своих сыновей.       Но в данной ситуации это вряд ли недостаток.       Никки с силой притянула его к себе, царапнув ногтями по затылку, а другой рукой продолжая гладить его между ног.       Дональд опешил: в воскресных школах к такому явно не готовят.       «Извращенка».       Где-то в закоулках разума появилось странное предчувствие, что Никки этого и добивается — посмотреть, сколько он так выдержит.       «Думаешь, я умолять начну? Хрена с два».       Тут Никки засосала его так, будто ей жизненно необходимо высосать весь запас кислорода из его лёгких.       Она не прекращала то сжимать, то поглаживать его, а любые попытки задрать её юбку пресекались шлепком по руке.       — Боунз... Хватит... — отстраняясь, хрипло прошептал Ресслер.       — Уже сдаёшься, бойскаут? — зашептала Никки Дональду, слегка прикусив мочку его уха.       «Значит, агентишка только с виду кажется крепким». Несильно покусывая шею Ресслера, Боунз на мгновение задумалась.       Нет, разумеется, её болезненная тяга к доминированию как в постели, так и на работе, это ненормально. Ведь адекватные люди таким не страдают.       Никки ещё раз поцеловала Ресслера. На этот раз неспешно и не так агрессивно, будто отпивая бокал лучшего тосканского вина. И ей было что пробовать — у Ресслера были крупные, податливые губы, покорно подхватывающие любое изменение в её движениях.       Дональд заметил, что напора со стороны Никки поубавилось, и в целом, начинало казаться, что он целуется с вполне обычной девушкой.       Едва он подумал об этом, как Никки опять сжала его член, не прерывая поцелуй.       — Боунз, если он тебе так нравится, я могу снять штаны.       В ответ Дональд почувствовал, как её левая рука что-то активно нащупывает у него под пиджаком сзади.       Что-то негромко клацнуло.       — Никки... — начал было Ресслер, но Боунз победно ухмыльнулась, поигрывая наручниками.       На всякий случай Ресслер моментально отцепил кобуру, и проверив предохранитель, бросил на близстоящее кресло. Мало ли что ей взбредёт в голову. В «русскую рулетку» ему ещё рано.       Никки, смеясь над тем, что Ресслер, как ни старался, не мог отобрать у неё наручники, выскользнула из его объятий.       На ходу раздеваясь до нижнего белья и скинув туфли, она запрыгнула на стол.       — Заберёшь — надену, не заберёшь — наденешь сам, идёт?       Подцепив наручники на палец, Боунз нарочно развела бёдра, наблюдая за своей «жертвой».       Перебрасывая наручники то на левую руку, то на правую, она следила за приближающимся Ресслером, выглядевшим до смеху уморительно.       Ресслер не мог решить, чего он хочет больше: отобрать наручники или же трахнуть Боунз?       — Не-а, так не пойдёт, — Никки, пряча наручники из поля зрения Ресслера, притянула его к себе за галстук.       Спустя мгновение пиджак и рубашка вместе с галстуком приземлились на пол. Клацнула пряжка от ремня — и брюки тоже отправились куда-то в сторону.       — Вот теперь мы на равных. Одна попытка, бойскаут.       Ресслер стоял вплотную к Никки, по-прежнему играющей в свою идиотскую игру.       На его беду, ещё с колледжа он не любил проигрывать — ни в споре, ни на тренировке, ни на соревнованиях.       Наручники покачивались на её указательном пальце правой руки. Ресслеру невольно пришла в голову ассоциация с цирком.       Как ни печально, но укротитель тут Никки, а не он.       Видимо, садизм — это её скрытая специализация, потому что левой рукой она отстегнула бюстгальтер спереди, небрежно отбросив его в сторону. И проделала это молниеносно, не оставляя шанса забрать долбаные наручники. Затем — поглаживала, мяла, сжимала ладонью свою грудь, нарочно разводя бёдра ещё шире.       Ресслер сделал выпад.       — Ты точно ФБР? — не выпуская наручники из рук, Никки обняла его за шею.       Дональд ощутил неприятный холодок от металла. Никки, соскользнула со стола.       — Ты проиграл, бойскаут.       В одно касание она заломала ему руки сзади. Клацнули наручники. Ресслер инстинктивно дёрнулся, но зря — её рука скользнула ему в боксёры и намертво сжала его яйца.       — Не дёргайся.       Боунз стянула бельё сначала с него, а потом с себя, швыряя куда-то вне поля зрения.       А затем — грубо толкнула Ресслера в кресло.       От соприкосновения с животом Никки его и без того набухший член болезненно напрягся до предела.       — Советую... поторопиться, — прорычал Ресслер, ощущая, как ладони Никки обманчиво-нежно поглаживали его грудь и живот.       С Никки Дональд уже успел выучить, что за нежностью всегда следует боль. Извращенная, но чёрт возьми, приятная.       Наверное, он всё же мазохист.       Разум отчаялся посылать сигнал «SOS», а гордость забилась в тёмный угол, уступив место предвкушению следующей порции чего бы то ни было. Дональд поймал себя на мысли, что кайфует от этой игры куда больше, чем от обычного секса. Что отчасти странно, потому что БДСМ его никогда не интересовало.       Когда Никки зажала его сосок между зубами, одновременно надрачивая ему, он не выдержал. Застонал, будто первоклашка, у которой отобрали игрушку.       Никки, дав Дональду передышку, отпустила сосок, и подняла на Ресслера глаза. Его щёки покраснели, а ещё недавно зализанные волосы торчали во все стороны, словно шерсть уличного рыжего кота. Никки взъерошила их ещё, запуская в них пальцы. Вверх-вниз. Сжимая так сильно, пока не услышала возмущённое рычание.       Поглаживая его крепкую, могучую шею, напоминающую римские скульптуры из Национальной Галереи, Никки вспомнила, что ей всегда хотелось кое-что попробовать. К сожалению, не все мужчины были такими сговорчивыми. Впрочем, технически, у Ресслера просто нет выбора.       Где-то в сознании звякнул колокольчик, что надо бы озаботиться презервативом. Полагаясь на подготовленность агентишки к любым неожиданным ситуациям, Никки оглянулась в поисках пиджака. Потрепав Ресслера за волосы, словно котёнка, она слезла с него.       — Внутренний карман слева, — проследив за её взглядом, прохрипел Ресслер. Бостонский марафон казался детской забавой по сравнению с тем, что Никки вытворяла с ним.       — А вы стали куда сообразительнее, агент Ресслер, — произнесла Никки, вернувшись в исходное положение, сжимая в руках презерватив.       Ресслер с недоверием покосился на её маникюр, а затем на не внушающую доверия хлипкую упаковку. Ему не улыбалось становиться отцом в ближайшие лет пять, а Никки Боунз в роли мамочки-наседки... Да от такого зрелища член скукожится.       — Уверена, что справишься?       Никки аккуратно раскрыла упаковку и ловко выловила резинку на ладонь. Одним плавным движением она раскатала её по длине его члена и оседлала Ресслера. Мысленно улыбаясь тому, что смазка здесь лишняя, Боунз, держась за его плечи, начала движение.       Дональд судорожно втянул ртом воздух, ощущая, как Никки сжимает мышцами влагалища его член изнутри. Он не обращал внимания на то, что затекли руки. Он вообще мало на что обращал внимание, позволяя Никки вести.       Её темп был непостоянный: Никки то плавно начинала, насаживаясь на него, постанывая и выгибаясь, лаская клитор одной рукой; то жёстко и стремительно ввинчивалась до упора, оглушающе вскрикивая и прижимая его голову к груди. Сквозь расфокусированный мир, обрамляемый жаром влажных тел, у Ресслера иногда получалось поцеловать Никки.       Хотя, скорее, это Никки позволяла ему касаться её.       В такие мгновения она выгибалась к нему навстречу, и Дональд пользовался этим, проводя языком между её грудями. Если ей хотелось большего, она, сжимая его за волосы, направляла его губы к соскам.       — Кончишь... раньше... убью... — зашипела Никки, снова насаживась на Ресслера.       Ей было хорошо.       Боже, как же ей было хорошо.       Если до Ресслера она ещё могла идти на компромисс и равноценно делиться инициативой в постели, то теперь единоличное обладание возбуждало её не меньше, чем сам секс. Нет, понятно, что наверняка у Ресслера был кто-то. Может, и не один. Но сейчас он был в её власти.       Контроль — вот её афродизиак.       Чувствуя, что Ресслер близок к оргазму, Никки схватила его за горло. Дональд тут же открыл глаза, дёрнувшись всем телом. Как раз вовремя — в это же мгновение Никки вскрикнула, инстинктивно прижимая Ресслера к себе.       Не спеша вставать, она любовалась ошарашенным видом агентишки. Его волосы были мокрые, а по вискам стекали капли пота.       <Никки потрепала его за волосы и поцеловала — на этот раз, нежнее. Как никак, заслужил.       — Ты был на высоте, бойскаут.       — Перестань меня так называть, Боунз, — буркнул тот, пытаясь пошевелить намертво затёкшими руками. Она грациозно слезла с Ресслера, а потом, таким же ловким движением, как и до этого, свернула презерватив, завязывая в узел.       Это, конечно, замечательно, но...       — Не поможешь? — окликнул её Ресслер, когда она как раз надевала на ногу чулок.       Никки подняла на него глаза.       Всё-таки, закованный в наручники мужчина это отдельный вид искусства.       Она бросила в него пиджак и брюки.       — Издеваешься?!       — Можешь попробовать ртом. У тебя неплохо получается.       — Найди этот грёбаный ключ!       Никки застегнула молнию на юбке.       — Волшебное слово.       — Никки!..       Собирая волосы в конский хвост, она кайфовала от того, как бесился Ресслер.       — Слово, Дональд.       — Пожалуйста!..       Ухмыляясь, Никки, наконец подойдя к Ресслеру, шарила рукой в карманах пиджака и брюк, сваленных бесформенной грудой у него на коленях.       Её ухмылка сменилась озадаченным выражением.       — Их нет.       — Как нет?!       Ключей и правда не было. Наверное, выпали.       Бойскауту повезло, что в столе у неё лежат запасные.       Так, на всякий случай.