Красный песок

Война …Ах, сын твой чести удостоен! Он призван — мало ли полков! Он в пасть одной из скотобоен Отправлен кликой мясников…

Стих Эжена Потье

Pov первое лицо

Я чувствовал как понемногу мое сознание начало возвращаться и я с невероятным усилием, но смог открыть глаза. Я был в переулке и лежал в куче мертвых искореженных тел. Лицом вверх и в полной мере смог оценить то, насколько песочный человек постарался с моими ребятами. Большинство из них я знал лично, а то и были теми, с кем я хорошо общался. Я медленно начал подниматься, стараясь не опираться на тела моих подчинённых, и не думал о том, что со мной случится, когда я сообщу эту новость отцу. Я тяжело вздохнул и смог подняться, обопрясь своим плечом о стенку, начал медленно идти к машине, которую я припарковал за углом. Я не торопясь вышел из прохода и в то же мгновение от меня шарахнулась случайная прохожая, я проводил ее хвост взглядом и мысленно отметил, чтобы глянул на себя. Я кое-как смог дочапать до своей машины и почти рухнул на сидение уже без сил и с одной только злостью прильнул к кофе, который оставил в ней. И, почти одним залпом выпив его, откинулся на сидение. Вставил ключ зажигания в машину. После чего провернул его. И движок легко поддался моей манипуляции. Я тут же включил радио на котором во всю обсуждали мою стычку с тем песочным. И тут я осознал в какой я жопе и как сильно влип. Мир медленно начал превращаться в красный, на смену нормального восприятия пришла ненависть и злоба. В таких чувствах я отправился в пока ещё наше поместье.

Pov третье лицо

По шоссе Италии на полной скорости гнал автомобиль. Довольно приличный с виду, правда немного покореженный с боку, а управлял им не менее приятный внешне и сильный духом молодой парень и с омерзительным лицом, напоминающим помесь паука и отбивной. Сейчас это и без того мерзкое лицо было покрыто его собственной и чужой уже свернувшейся кровью, а глаза с горечью и ненавистью смотрели в даль. Понимая то, что от его отца ему прилетит еще больше, чем от того странного типа, он резко проорал: — Блядь, герой ебаный, что ты тут!!! В аду забыл, СУКА!!!!!!!!! Он был в такой ярости, что был готов убить любого, кто встанет у него на пути. Да хоть даже будь это сам его отец! Однако еще одна мысль об отце его заставила немного впасть в депрессию и растерять увереность ярости, поскольку запороть такое простое задание: запутать какую-то аристократку и немного провозить ее по округе, а потом «пасть» от рук её отца. Самое простое задание в аду, которое только могло быть! Он потер «щеку», ещё и эта тварь, блядь! , шмальнула ему в лицо. Повезло, что хоть не отправился на возрождение. Сесилио бросил своих парней там же, поскольку плохие новости лучше всего доставлять лично и как можно быстрее, даже не смотря на то, что он является сыном главы итальяно-американской мафии одной из восьми главных семей. Он легко мог быть убит или заколот своим собственным родственником, ибо тут пока тебя не убьют копьем ангелов, ты будешь жить. Он вновь вздохнул и из его пасти полился яд, он принял повадки тарантула и, как он узнал на себе, от этой формы было множество проблем, но сейчас ему было не до зловонной слюны или ядовитых испарений изо рта. И вот на горизонте показывается его особняк и «принц» мафии тяжело взглотнул, только прибавив скорости. Нужно успеть, нужно! В его голове была лишь одна мысль: только бы не копье святых, лишь бы не оно. Он мог бы сказать, что его отец был тираном, и это была бы самая мягкая характеристика про такого человека. Он ненавидел его при жизни и ненавидит и по сей день. Он собирал по капле деньги, чтобы однажды уехать от всего этого куда-нибудь в дьявольскую Японию или на восток России, но только как можно дальше от таких «родных», которые выглядывали из-за каждого угла с очередной подставой, как змеи в тропиках. Да, пожалуй, именно так их и стоит называть. Он в очередной раз задумался и чуть не врезался в какого-то урода. Он послал в его сторону несколько проклятий и больше не отвлекался. Наверняка какой-нибудь новичок в отцовской шайке. Снова тяжело вздохнул, наказание не отсрочить. Он заехал в богато обставленные ворота и продолжил свой путь, проезжая через мертвый лес к входу особняка его семейства. Подъехал на парковку и оставил свою машину там. Ему пришлось чуть ли не бегом подходить к особняку и, к сожалению, его не ждало ничего хорошего в нем. Перед ним стоял его дворецкий, что уже не один век служил ему и его семье. Был он одет в обычную человеческую форму прислуги, но были и несколько отличий его нынешнего от земного воплощения. И самое яркое было, его улыбающаяся маска, показывающая свой оскал. Его ящеричные глаза смотрели на него чуть ли не с отвращением, но и в тоже время Сесилио прочитал в них кое-что важное для себя. Отец уже знал всё.

POV первое лицо

Я опустил голову и прошел в богато обставленную комнату, не обращая внимания на нее и вошёл в кабинет отца. Везде были какие-то бумаги, деньги и что-то похожее на табак. Отец смотрел в окно и когда я зашёл даже не обратил внимания на меня. Я успел сделать несколько шагов, как мне в живот прилетело две пули откинувшие меня к массивной двери. Я схватился за живот стараясь не закричать от безумной боли. Пули были странные: когда они входили в живот, они не просто пробили его, но и как будто прижгли, из-за чего я на полу уже корчился в конвульсиях, но не умер. — Дорогой сын, видишь ли, — он подошёл ближе, чтобы его монотонный и безэмоциональный голос, дошел до меня. — Ты вновь подставил меня, как и твоя сестра, но она уже давно поплатилась, — он направил свое дуло пистолета в сторону, куда я при входе не удосужился посмотреть. А там была моя распятая сестра, не подающая признаков жизни, прибитая к деревянной стене, а телом формировала крест. Ее тело было так изуродовано, что даже я, человек повидавший многое, чуть не заорал от ужаса и отвращения. С нее сняли всю кожу и отрезали мышцы, пока не остались самые массивные из них. И она до сих пор подавала признаки жизни. И сейчас я резко выхватил пистолет и попробовал выстрелить в отца, однако он успел всадить в меня несколько пуль на опережение. И я уже взвизгнул от боли. Он ничего не говорил, но его взгляд выдавал все. Я подставил его. Подставил слишком сильно и слишком жёстко. И перед кем этого делать нельзя. Я уже начал корчиться в судорогах от боли и по немного в впадать в спасительное забвение. Неожиданно мне вкололи какой-то химический коктейль и боль вернулась, но уже с ещё большей силой. И я предпринял последнюю попытку. Я приставил к виску пистолет и совершил щелчок. И впал в холодную и мерзкую бездну. Но сейчас, сейчас я рад. Эта боль ушла. Однако что-то начало меня выдергивать из нее и я вновь открыл глаза и передо мной опять было все это. Но теперь уже у меня не было отрезка кожи на левой руке. А отец сидел передо мной за столом с солью и самыми разнообразными химикатами. Он встал и начал медленно идти ко мне. И в какой-то момент моему взору предстала вся картина. И за дверью я увидел увидел его. Того, кого я подставил: он стоял за дверью, поэтому я сразу не увидел его, но сейчас эта дверь была закрыта. А он стоял опираясь о множественные книги и бумажки моей семьи. Его взгляд буквально прожигал меня насквозь и в нем было что-то странное, одновременно решительность и злость. Но сейчас я услышал то, чего явно не ожидал мой отец. — Погоди мой друг, — проговорил он слащавым и без грустным голосом. — У меня появилась прекрасная идея. И его лицо растянулось в ещё большей улыбке. И только сейчас моя душа сжалась в страхе. Первородном страхе. Он разразился смехом. Нечеловеческим хохотом с виду способного заморозить даже демона. Он вырвал меня с пола, залечив мою рану, и обнял меня за плечо, как старого друга. И сказал: — Пошли же, нас ждёт интересная игра, — и мы направились вон из ненавидимого мной семейного гнезда. Он вывел меня из семейного здания и после чего щелкнул пальцами и появился портал, который вел куда-то. После непродолжительного времени он толкнул меня в него и сам прыгнул за мной. Я очутился в полумраке, где почти ничего не было видно и сразу же упал на пол в виду его отполированности, после чего быстро поднялся, чтоб окончательно не упасть в грязь лицом. Я начал оглядываться по сторонам в поисках того, кто толкнул меня, и посмотрел в портал, но он быстро погас и я погрузился в почти мрак. Однако, к счастью для меня, в комнате был камин и я незамедлительно отправился к нему. Пока я шел я подметил, что комната в которой я нахожусь огромная, где-то метров сорок на сорок, и напоминающая бальный зал. А ещё от моих шагов аж отдавалось эхо по всей её длине. Ввиду того, что поленья находящиеся в камине совершенно не тлели, а выглядели так словно только-только их залили керосином, я подошёл к нему ещё чуть поближе, избегая полной темноты, и заметил над ним средних размеров картину. С одной стороны совершенно обычную и ничем не примечательную, в резной деревянной раме, за исключением того факта, что на ней была изображена Лилит, первая демонесса, и ее муж, никто иной как Люцифер. А посередине находилась девушка примерно 15-19 лет. Та, на которую поступил приказ запутать и перевести! — дошло до меня с опозданием. У меня по спине пробежал табун мурашек и я немного отшатнулся от огня и лишь усилием воли смог подавить наворачивающуюся панику и прилив безполезных сейчас сил. После чего громко и четко или мне так хотелось думать, произнес всё-таки дрожащим голосом: — Я понял кто вы! Что вам нужно от такой скромной личности, как я? Он появился за моей спиной и по-дружески обнял меня, но я почему то знал: стоит мне дёрнуться хоть раз и меня уже не будет, причём не безболезненно. — Ещё одна маленькая услуга, а взамен все, что ты пожелаешь. — сказал он без улыбки и намека на какую-либо формальность. Я вскинул бровь, понимая, что будто на ладони у него, как бы повторяя свой вопрос и был вполне удовлетворен ответом. — Я хочу, чтобы ты заставил ненавидеть всех людей мою дочь.