ЖизнеРадужные мальчики.

— Ребят, пора на сцену! — заглядывая в гримёрную, оповестил один из работников, тем самым поторапливая сидящих, а затем также быстро скрылся за дверью. — Ну что? Давайте соберёмся? — риторически спросил лидер, вставая с дивана и ожидая пока остальные подтянутся. Вытянутую вперёд руку накрыли шесть остальных. Под шумный гул фанатов, что-то дружно кричавших, Намджун начал свою речь: — мы всё сможем. Помните, что бы ни случилось, всё хорошо. Каждый раз, падая, мы встаём. Мы давно научились подниматься. Парни, мы все усердно репетировали и трудились. Покажем нашим дорогим «Арми» любовь и благодарность! Файтинг. — Да! — в один голос кричат шесть мемберов, вскидывая «кучу из рук» вверх, и вместе с лидером удаляются на платформу.

BTS — IDOL

      Прямоугольная поверхность возвышается вверх на сцену. Бурные визги и крики фанатов бьют по ушам с новой силой. Семь макушек, поднимающихся на сцену, освещаются разноцветными софитами и лучами прожекторов. На фоне заиграла знакомая всем присутствующим мелодия. Парни выстроились по исходным позициям. Как только лидер произнес первые строчки своей рэп-партии, фанаты, затаив дыхание, жадно и восторженно вникали. В ход вступил вокал-лайн и все зрители женского (да и не только женского) пола стали пищать, выкрикивая самые различные слова, где-то в душе надеясь, что артисты их могут услышать. Во время громкого припева сцена горела и взрывалась от различных спецэффектов, которые так кстати поддавали ещё большей грандиозности, масштаба и эмоций в дрожащих телах зрителей всего этого представления. Каждый из мемберов выполнял свою часть танца превосходно и почти безошибочно.

***

2013 — Чонгук-и, ты ведь макнэ в группе. Расскажи про своих хёнов. Не обижают тебя? — насмешливо спрашивает телеведущая, отчего Чонгук даже поначалу немного смутился, — Или лучше расскажи нам про свои первые впечатления о них. — Ну… — опустив от смущения голову, начал макнэ, — Все ко мне добры. Рэп Монстр-хён очень мудрый, он всегда даёт советы. Я думаю, что он знает ответ на любой вопрос. Юнги- хён… Мы с ним ещё не успели как следует друг друга узнать. Но я заметил, что он очень много спит и ест. Я поражаюсь тому, какой он спокойный. Джин — мой самый старший хён, я его очень уважаю. С Хосок-хёном мне всегда очень весело. Чиминще… Хахах, он мне очень близок. Мы с ним клёвые пусанские парни. И Тэхён-хён… Не знаю. Он просто очень… Возможно странный?       Телеведущая и остальные мемберы лишь умилительно и беззаботно усмехнулись ответу Макнэ. Все слушали очень внимательно. После дебюта, отношения между участниками очень важны, ведь в будущем нужно тесно работать и, конечно, общаться друг с другом. Поэтому ощущения младшего участника группы для всех старших особенно значимы. Всем интересно, как он себя чувствует и кому уже доверяет. Это словно щенок из приюта, которого привели в новый дом. Чонгук после всего сказанного украдкой взглянул на Тэхёна и проверил его реакцию. В глазах Тэхёна мелькала какая-то растерянность, а на лице камнем застыла весьма неловкая и натянутая улыбка. Совсем не та настоящая, искренняя и хитрая.

Sia — Elastic Heart Piano Versionof

      На самом деле Чонгук нормально к Тэхёну относился, но порой не знал, как ему, интроверту, реагировать на такого липнущего и гиперактивного экстраверта. Иногда его действия сбивали с толку. Особенно на публике, ведь Чонгук не был близко знаком с фансервисом, лишь знал что-то поверхностно. Поэтому терялся в таком. А вот Тэхён был знаком. И очень даже хорошо. Тэ постоянно хотел объятий. Любил по-смешному, с заботой, трепать и ерошить угольные локоны. Часто брал за руку и вытягивал из задних рядов в самый первый, как малого несмышлёныша, которому требуется постоянное внимание. Шутил вообще непонятно, даже приходилось из вежливости посмеиваться, ведь сам Тэхён так хвалил своё чувство юмора, что сложно тут было не хихикнуть, дабы не расстраивать. Тэхён почти всегда, и уже как-то машинально, оказывался рядом, рука об руку. Большинство его действий Чон и объяснял самому себе именно так: это фансервис, который пока что не до конца понятен молодому шестнадцатилетнему макнэ. Ну или забота, как о самом младшем участнике. В любом случае, Чонгук не привык к такому вниманию. Сначала шарахался от Кима, как от какого-то маньяка или абсолютно поехавшей фанатки. Иногда даже пытался на глаза не попадаться, ведь все Тэхёновы воздействия, оказывается, распространялись на Чонгука даже вне камер. Или правильнее сказать особенно вне камер. Постепенно бегать от старшего надоело, а его действия не казались такой уж обузой. Потом уж это вообще сделалось обыденным и даже ненапрягающим. С каждым разом, когда Тэхён снова приставал к младшему, окружал своеобразной заботой, Чонгуку было все комфортнее находится и общаться с Тэхеном. Даже шутки становились более понятными и не лишенными всякого юмора. Ким казался странным, как раз это и создавало ощущение, что внутренний мир Тэ самый богатый и неизведанный. Как будто огромный океан. Настолько же неизведанный и большой, как и чужой. Иногда Чонгуку удавалось рукой дотронуться до души Тэхена. И нет, она нисколько не чернела. Рука лишь обвивалась цветами и тянулась глубже.

***

— Эй, Чонгук-а, будем в одной команде? — закинув руку на плечо товарища, вальяжно сморозил Ким. — Не-а, Тэхён-хён. Мы определим по жребию, ты не можешь нарушать правила, — шуточно отчеканил Чонгук, ещё не зная, что в итоге будет по-смешному недовольно ворчать, когда по результатам жеребьёвки будет наблюдать за довольной ухмылкой своего сокомандника Ким Тэхёна.

***

— Тэхён, расскажи, ты когда-нибудь влюблялся? Или, может, ты влюблён на данный момент? — Вообще, я влюблялся, конечно. Но, наверное, только в средней школе, и отношения не длились более двадцати дней, поэтому я почти не помню, как это было, — без капли напряжённости и тоски в голосе ответил опрошенный мембер, показывая, что давняя история его совсем уже не трогает. — Оо, — с каким-то пониманием протянула ведущая, — а что на счет твоего идеала? Или типа девушек? Как у тебя обстоят дела с амурными делами? — Ну… — немного потупив взгляд куда-то в сторону и почти незаметно усмехнувшись каким-то своим причудливым мыслям в голове, начал Ким, — нет, сейчас нет времени ни на что, кроме тренировок и постоянных выступлений. А мой идеал? Думаю, что это Арми! (послав сердечко в камеру)

***

       Тэхёновой простоте и открытости можно было позавидовать. Он умело отползал от скользких вопросов репортёров, при этом оставался дружелюбным и легко располагал к себе людей, не боялся камер, да и в общем, всегда был собой. Но Чонгук, конечно, не завидовал, скорее поражался и восхищался. — Тэхён-хён, — как всегда, по-смешному, обратился макнэ, сидя на диване в позе лотоса и не отрываясь от игры, — а у тебя реально не было никого? Ответа не последовало и Чонгук даже напрягся, переведя взгляд на сидящего рядом Тэхена. Посчитав его удивленное лицо за раздраженное, Чон засуетился и уже стал забирать слова назад, размахивая руками в воздухе: -Нет-нет! Если не хочешь отвечать, то нормально, я просто так спросил. Мне было интересно, ты ведь не урод и… Ну. В смысле. Ты очень красивый, но не было девушки и как-то странно. — Чонгук-а, — почти смеясь, успокаивает того Ким и треплет тёмные волосы, словно старший брат. Как всегда, с заботой, мол, «ты такой милашка». Бинго. У Чонгука что-то теплое внутри загорается от такой заботы, — ну, да, правда. Не знаю почему. Как-то потребности в таком не было? — м, — кротко хмыкнул под нос младший, заметив, как от напряжения, руки твердо застыли в воздухе. Смутившись собственной неловкости, Чонгук опустил руки на свои колени. А в голове застывает так и не озвученный вопрос: «Почему ты такой странный?». Видимо пора бы догадаться, что «Тэхен» и «странный» — синонимы.

***

— Так что, вы поняли? Ваша задача почувствовать щекой, что за предмет находится между вашими лицами. — Ещё раз проговорил правила радиоведущий и, дождавшись одобрительных «угу», взял в руки первый предмет. Чонгук и Тэхен стали тереться лицами об загадочный шар между ними. Их лица разделяет всего лишь баскетбольный мяч. И по какой-то причине, такая близость, их прижавшиеся друг к другу тела и машинально цепляющиеся друг за друга руки смущают Чонгука. Настолько, что он чувствует удары пульса на своей шее, даже не думая о каком-то задании, которое эти двое сейчас и выполняют. А Тэхен наоборот, с азартом и энтузиазмом старается, угадывает. После их очередного попадания (а точнее не их, а Тэхена) ведущий берет в руки зонт. Такое расстояние позволяет уловить тепло от Тэхенова лица. И макнэ наотрез не принимает того факта, что сталкивается с лицом второго, вот уже раз 10, не случайно, а очень даже намеренно. И факт того, что чуть не пережил микроинфаркт от почти невесомого касания губ Тэхёна тоже брать во внимание не собирается.

***

Знакомая студия и небольшой прямоугольный стол, за которым сидят все семь мемберов и в развлекательных целях задают друг другу довольно занятные и забавные вопросы. Ничего серьёзного, просто повеселить народ и себя. — Следующий вопрос для Чонгука! — с излишней интригой и интересом восклицает Юнги и озвучивает вопрос, — Чонгук, признавайся. Кто твой любимый хён? Юнги сидит и поигрывает бровями, все вальяжно, но с интересом сидят и ожидают ответа. Чонгук успевает на секунду задуматься, но из мыслей его бестактно выпинывает Тэхён. Он, услышав вопрос, и явно не думая, меняет свое расслабленное сидячее положение и тянется к Чонгуку. Нежно, мягко, почти невесомо целует в ушко. А затем также неожиданно получает игрушечным молотком от Сокджина. И вроде бы всё умялось в шутку, но мысли Чонгука уже взорвались в ужасном беспорядке, как только губы Тэхёна коснулись его уха. И ведь чувство внутри макнэ в шутку уже не умять. С каких-то пор Тэхён начал позволять себе много лишнего, а Чонгук не уследил этот момент, который со стремительной скоростью развивается в нежелательные последствия в качестве беспокойного сердца Чонгука и мурашками по всему телу.

***

Одному Богу известно, чем этот мелкий думал, когда, закончив очередную катку в Овер Вотч и уже заскучавши глубокой ночью от бессонницы, отправился в комнату Тэхена. Зачем и почему именно к нему неясно. Скромно постучав, он постоял у двери около пяти секунд и уже было хотел уйти, но к счастью сожалению, дверь открылась. Строго обернувшись на пятках, как солдат или человек, которого только что поймали за каким-нибудь плохим делом, Чонгук минует три шага и оказывается в дверях перед Тэхёном с весьма глупой застывшей неловкостью на лице. До этого момента Чонгук даже не думал о том, зачем идет к хёну, ведь голова не очень адекватно соображала, а ноги сами повели. Макнэ не знает, что можно сказать, когда Тэхён выжидающе и с интересом смотрит, чуть ли не в душу, своими красивыми глазами цвета темного лесного ореха и шоколада. В голову сневзашло заветное и озаряющее: «Ну и какого черта ты приперся-то?». Первым уже неловкую тишину разрывает Тэхён: — Чонгук-а? О, ты в той толстовке, которую стащил у меня, — тыкая в мягкую ткань темной вещи, лыбился Тэ. Как обычно странный вопрос, совсем ни к месту. Хотя это лучше, нежели «и чего ты приперся-то?». Поэтому Чонгук почувствовал себя более облегчённо и комфортно. (Ну почти. Не считая лёгкой аритмии от волнения) — Ну да… — мнется Чонгук, опустив взгляд вниз на смешные тапки своего Хёна, и по-странному ухмыляясь, — а это те тапочки, которые я дарил тебе на Рождество? — Угу, — соглашается Тэхен, ероша и без того растрёпанные черные волосы. А затем одним движением, открывая дверь полностью, освобождая проход в комнату, мол, проходите, приглашает Гука войти. Комната Тэхена, как всегда, очень уютная и почти прибрана. Совсем не та черная дыра у Чонгука, где, словно в Бермудском треугольнике, можно самому потеряться, не говоря уже о каких-то вещах. — Хочешь поспать со мной? — с какой-то обыденной интонацией спрашивает Тэ, словно задаёт вопрос «как дела?». Словно только у младшего этот вопрос вызывает такое смущение. В ответ Чонгук только кротко кивает, подавляя в себе нервный смешок, а затем покорно плетется за Тэхеном в мягкую и большую постель. Постель ещё немного теплая. Видимо Тэхен и правда пытался уснуть, нежели Чон, который, честно говоря, даже прилечь не собирался, сразу пошел к хёну. Зарываясь в мягкое пуховое одеяло, Чонгук жмется к стене, очень скромно заняв небольшую частичку кровати. Тэхен тоже двигается к младшему и забрасывает на него свои конечности, крепко обнимая за талию и не слыша стук сердца макнэ, который уверен, что эти удары должно быть слышно даже Чимину где-то в соседней комнате. Эти объятия со спины, как всегда, наполнены заботой и нежностью. И Чонгука готово разорвать от этого сладкого чувства, разливающегося где-то внутри, и щекочущего легкие в районе солнечного сплетения. Спать с Тэхёном — это такое комфортное и умиротворённое чувство, как, например, проснуться от будильника в воскресенье и, осознав, вернуться обратно в ещё совсем теплую постель. Макнэ блаженно засыпает под Тэхеново сопение и тихое сонное «Уа~ Чонгук-а, ты такой удобный». И одному только Богу известно, чем этот мелкий думал, когда обещал хёну ещё раз как-нибудь вот так прийти к старшему и побыть снотворным.

***

— Тэхён-ши, а что если бы ты влюбился? Как бы звучало твое признание? — не отставала ведущая. — Я думаю, я бы сказал «ты моя.» Как-то так.

***

— Ты мой, -шутливо говорит Тэхён и мягко приземляется прямо на колени Чонгука, знакомо гладя его подбородок. Он, как и остальные, лишь посмеивается над Тэхеном, прикрывая смущение и растерянность.

***

Люди настолько привыкли быть потребителями. Что даже, любя, они обязательно ожидают от своих пассий чего-то взамен. Неправильно полагать, что любовь к чему-то нас обязывает. Любовь — это когда хочется вкладывать себя. Только вкладывать и отдавать. И чувствовать в этом абсолютную справедливость. Может быть тогда вы сможете осознать, что ваши чувства — любовь? И Чонгук осознал. Осознал полностью. Осознал вместе с пониманием того, как это неправильно и бесперспективно. Собирается ли он что-то с этим делать? Определенно нет.

***

Lana Del Rey — White Mustang

— Тэхён-хён, а у тебя когда-нибудь был настоящий поцелуй? — спрашивает Чонгук, невинно заглядывая в глаза напротив. С каких-то пор такие вопросы перестали быть для Чонгука из разряда «не стоит спрашивать о таком личном, он же твой хён». И со временем этих вопросов стало поступать очень много. Тэ понимал, что Чонгук просто любознательный подросток, лишившийся личной жизни и прекрасной юности, выбрав мечту, поэтому чувствовал на себе ответственность заботиться о малом. Иногда даже излишне. Излишне тактильно, излишне нежно, излишне ревниво. Киму пора бы задуматься о том, что что-то он делает неправильно, немного выходящее за рамки отношений между хёном и макнэ (впрочем даже между друзьями). Но Тэхён часто плевал на рамки дозволенного. — Нет. А ты, Чонгук? — спросил в ответ, где-то глубоко в душе понимая, к чему идет беседа. Понимая и всё равно почему-то продолжая задавать встречные вопросы. Вот же идиот. — Нет, — с еле уловимой тоской и обречённостью в голосе, мотает головой. Слишком милый. Тэхён как-то понимающе заглядывает в черные глаза и накрывает ладонью чужие холодные пальцы, ощущая, как макнэ вздрагивает и отводит взгляд, хотя руку скинуть и не думает. Тэ прекрасно понимает, что все это сейчас очень неловко, неправильно и даже глупо. И конечно же, он также понимает, что есть огромная вероятность того, что всё: доверие, дружба, любые отношения между ними могут стереться, возвращая в начало. Возможно именно этот момент и станет той самой точкой невозврата. Чёрт возьми, хочется продолжить. Ведь адреналин просто бушует и топит глубоко с головой. Так сильно, что просто стремительно опускает, вот уже почти на самое дно. — Чонгук-а, — бьётся сердце, голос дрожит, а ладони становятся влажными. Как тогда, когда он впервые признался в любви. Но сейчас же, все немного по-другому, ведь Тэхён уже в полностью осознанном возрасте, он уже не младшеклассник. И этих причин, кстати, должно хватать, чтобы немедленно сейчас заткнуться и не говорить то, что собирается сказать. Но, видимо, их не хватает. Как и мозгов в голове у Кима, — Чон, я… Я тебя научу. Тэхён облизывает свои увлажненные гигиеничной помадой губы и подается вперед, перед этим ещё раз заглянув в черные глаза, чтобы напоследок нырнуть в чёрный омут Чонгуковой вселенной. Он прикасается к щеке макнэ тонкими пальцами свободной руки, осторожно, словно боясь, что весь мир рухнет от происходящей несуразицы, которая никогда не должна была произойти, разве что где-нибудь в другой реальности. Тэхён медленно преодолевает расстояние и целует долгожданные губы. Вовсе не жадно, а ужасно нежно и робко, совсем аккуратно скользя кончиком языка по нижней губе. Целует не углубляя, ровно до тех пор, пока чужие губы не отвечают. Отвечают очень страстно, активно, иногда кусаясь, жадно глотая воздух. Горячие языки переплетаются и снова размыкаются, разрывая тишину мокрыми чмоками, а руки зарываются в потрепанные локоны, изредка оттягивая в порыве эмоций. Тэхён не знает, возможно вселенная уже начала разрушаться, но он не слышит ничего из-за стоящего в ушах звона, волнения и пробивающих пульсаций. Они целуются так долго, пока воздух в легких почти до конца не исчерпывается, оставляя вакуум. Чонгук и Тэхён плавно отстраняются друг от друга, черпая воздух и очень тяжело дыша, по-прежнему сжимая переплетённые пальцы. Вот оно. То самое дно, на которое Тэхён упал, опустился, окончательно утонув в чёрном омуте. Устраивает ли его это? Определенно да. После длительного молчания Тэхен, отдышавшись поднимает голову и вновь нарушает тишину: — Чонгук, ты уже научился? — Думаю ещё нет, хён. — Потренируемся еще немного? — Угу.

***

Тэхен тянет Чонгука за рукав черной толстовки, и второй послушно плетется, даже не пытаясь сопротивляться. — Хён, — не выдерживает Гук, — зачем мы пришли в этот коридор? Скоро подъедут машины. — Чонгук-а, — протяжно зовёт Тэхен, поигрывает бровями и прислоняется спиной к стене, — потренируемся немного? — Ну, только если недолго, — игриво шепчет макнэ, делая шаг навстречу, в объятия Кима, кладя руки на красивую, спрятанную под кофтой талию и затягивая того в нежный поцелуй.

***

Концерт, как обычно изматывает. Семёрка парней, отпев заключающую песню, удаляются в гримёрку, где их улыбчиво встречает стафф. Каждый плюхается на любое свободное местечко в упадке сил и чувствует, как приятно гудят мышцы и как расслабляется спина, раздаваясь приятной усталостью по всем клеточкам тела. Все собираются, стафф складывает свои инструменты и различные приборы, стилисты укладывают все косметические средства в специальные сумки, а мемберы, пролежав до последнего, бродят по гримёрке, переодеваются и прощаются с работниками, благодаря за работу. Приехав домой все устало расходятся по комнатам и валятся на кровать. Только голодный Чонгук, сидя на кухне, подперев под себя ноги, кушает рамен, заваренный добрым и заботливым Джином, который, кстати, наверняка уже заканчивает свои «предспящие» бьюти- процедуры и маски. Дверь в кухню со скрипом отворяется и из проема высовывается смешная сонная голова Тэхена. Ким молча проходит, шлепая босыми ногами по плитке, наливает стакан воды и садится напротив, сразу отпивая половину большими шумными глотками, разрывающими тишину. Он допивает до дна, все это время не разрывая зрительный контакт с брюнетом, и ставит стакан перед собой на стол, смешно морщась и изображая, словно выпил алкоголь. После всего он забавно хихикает вместе с Чонгуком и расслабляется на стуле, наблюдая за тем, как макнэ расправляется с последним кусочком своего вечернего перекуса. — Эй, — ласково зовёт Тэхен, — идём спать? Чонгук угукает и идёт в комнату за Тэхеном, забывая о загруженном на компьютере Овер Вотче, да и вообще обо всем на свете. После нескольких мгновений уютных бесед шёпотом, эти двое привычно засыпают в обнимку; Тэхен, увалившись головой на груди Чонгука, обвивая все накаченное тело, словно коала, обнимал младшего. Чонгук уснул почти сразу, зарываясь одной рукой в волосы Тэ, что буквально пару минут назад мягко перебирала запутанные локоны, а другой переплетая пальцы с Кимовскими. Очень хочется вдыхать аромат шампуня Тэхёна с непонятным, но очень приятным запахом, так сильно, чтобы можно было ощутить вкус. Хочется чувствовать мягкость его волос на своих пальцах. Зарываться в шевелюру и ерошить. Хочется касаться его рук и пересчитывать подушечками пальцев, на ощупь, все его торчащие костяшки, впадинки и выпирающие вены, струящиеся красивыми цветными ручьями по рукам. Хочется просто ощущать его рядом, даже когда друг от друга порознь. И сколько бы Чонгуку не доставалось этих «хочется», ему всегда будет чертовски мало.