falling you

я не знал, что можно было по-другому. когда-то давно — что всплывало в памяти мутным пятном — меня привели в комнату, что слепила чистотой, ярким светом и потерянной правдой. в испуганных глазах мальчика напротив я видел отражение своих: мы хотели взяться за руки, плакать и бежать, потому что всё вокруг слишком быстро; наше сознание пришло в себя лишь на операционном столе, когда в обоих вкалывали непонятную, но знакомую из тысячи брошюр вокруг жидкость. будто вспышками, искрами — перед глазами плыло и взрывалось, пока комнату разрывало от криков двух детей, что не хотели. не хотели становиться соулмейтами. не хотели быть предназначенными, не хотели быть результатом чьей-то сделки, а хотели лишь плакать и бежать, никогда не вспоминая принадлежность к семье и к этому миру. я не знал, что можно было по-другому. мы были близкими друзьями, по воле судьбы — соулмейтами. мы чувствовали эмоции друг друга, умели угадывать мысли и понимать без слов, никогда не ссорились и были идеальной парой. были идеальной сделкой наших родителей, что завещали нам компании и миллионы жизней, которые мы не вправе были подвести. мы не знали, что можно было по-другому. мы не пытались что-то изменить, просто жили и учились, поддерживали друг друга в проблемах и радостях. нам было хорошо, и мы решили, что так и должно быть. мы были счастливы, по-своему. до тех пор, пока я не увидел тебя среди деревьев цветущей вишни в парке, что возле главного офиса нашей компании. до тех пор, пока я не почувствовал, будто проваливаюсь под землю. будто кто-то отобрал весь воздух и на мгновение заставил подумать, что всё вокруг — лишь проекция чего-то настоящего. и ведь именно моей идеей было разбить цветущий парк под окнами, чтобы скрасить рабочие дни. чтобы скрасить твою улыбку и глаза цвета дерева. чтобы выделить тебя из всех, потому что волосы цвета ягод, а изящные пальцы вырисовывают пейзаж, где среди окон сидел я и задыхался от невозможности жить. ведь я не знал, что так бывает. мы познакомились в кафетерии на первом этаже нашего офиса, когда ты брал карамельный латте, а я твою руку в свою, чтобы наконец-то почувствовать нечто, что настолько выбивалось из моей реальности. мы общались тайком, потому что тебе нравилось играть, а мне нужно было оставить это в тайне. я боялся, сомневался и любил. впервые за столько лет, я наконец-то любил, ощущая на себе строки книг и стихов, что читал чонгук, когда мы оставались вдвоём в спальне. а ты любил, смеялся и рисовал, отражая мои эмоции везде, где можно было оставить след карандаша. мы были счастливы. и этого никто никогда у нас не отнимет и не исправит. мы правда были счастливы, понимая, что мы — настоящие. я чувствовал твои эмоции, как ещё никогда не чувствовал свои собственные, а ты чувствовал мой страх. ты хотел, чтобы я сбежал, чтобы к тебе в объятия и навсегда, чтобы я был счастлив., а я не мог, потому что боялся, ведь дома ждет чонгук, ведь у меня работа и жизнь, такая привычная и правильная. а с тобой всё переворачивалось, будто не со мной; и там, с ним, сейчас должен быть не я, а что-то настоящее, искреннее и чистое. я срывался и кричал, потому что не мог выносить твоих просьб и его тихих вопросов о моём самочувствии. я не помню, как оказался в больнице, в том же самом кабинете и с чонгуком за руку. будто всё повторялось, как тогда, в детстве. я помню только его слёзы и своё сожаление, что не сбежал, не обнял и не признался. когда ты будешь это читать, я уже забуду о тебе. словно тебя никогда не было, и всё снова будет правильно. его книги, моё окно и деревья вишни под ним. мне жаль, что мы должны быть вместе, тэхён. мне жаль, что тебе никогда не найти своего соулмейта. пожалуйста, нарисуй меня на своей выставке… я никогда её не увижу, но так навсегда останусь с тобой. я люблю тебя, так искренне и сильно, правда люблю. прости и прощай.  

— навсегда твой в забытье, юнги.