Баланс

Ирина сняла с себя одноразовый хирургический халат, после чего бросила его в мусорное ведро. Туда же последовали перчатки, шапочка и окровавленные перчатки. Операция оказалась несложной, но и не расслабляющей, в результате чего не ощущалось ни капли усталости. По всей умывальной комнате эхом раздался женский расслабляющий вздох. После чего Ирина точно также выдохнула. После подошла к умывальнику и включила холодную воду. Она мыла руки тщательно, чтоб ни одна грязь, ни одна кровь на руках не осталась. Такое практикуется постоянно и после каждой операции. Послышались шаги сзади. К другому умывальнику подошел расслабленный также, как и она Маркус, снявший шапочку головы. — Хорошо операция прошла, — улыбнулась Ирина, выключив воду и вытирая одноразовыми бумажными полотенцами руки. — Согласен, — ответил он, включив воду. Ирина улыбнулась ему ответу. Действительно, операции под его надзором и наставлением помогали ей забыть о депрессии и сосредоточиться, наконец, на работе. Маркус тщательно вымыл руки, после чего принялся умывать свое лицо, наливая воду в сложенную из ладошек чашечку, пока та не будет переполнена. Прошло два месяца с его прихода в эту больницу, с их знакомства и проживания вместе под одной крышей. Ей сначала казалось, что Маркус забрал к себе лишь только по тому, что Лиза заставила его это сделать. На самом деле, он, правда, из жалости и желания принял решение помочь. Едва они успели на следующее утро появиться в отделении, как на Ирину накинулась Лиза с подушкой в руках, чтобы придушить за свою временами «тупость» подругу. Маркус силком оттащил Лизу к своему рабочему посту, а Ирину отправили в ординаторскую. Женщина видела, как Маркус о чем-то с ней разговаривал, когда Арес с Вестой пошли на обход. Видно, заботливая медсестра уже успела успокоиться. А также заметно, что мужчина делал ей какие-то замечания, от чего девушка слегка отводила взгляд и фыркала, но, как ни странно, не смела ему перечить. Стало понятно, ему все-таки приходилось вносить свой вклад в ее воспитание, когда та была еще ребенком. Вот только одного ей непонятно: кем Маркус ей приходится — братом или дядей? На этот вопрос они отвечали, что они, несмотря на то, что родственники, называются братом и сестрой. Они, ведь, однозначно что-то скрывали от посторонних. Как только кран оказался закрытым, Ирина вытащила несколько бумажных полотенец и подала их Маркусу. Тот благодарственно кивнул и принялся вытираться перед зеркалом. — И после такой операции я проголодался, — он посмотрел на нее, выбрасывая салфетки. — Пока столовую не закрыли, можно сходить поужинать. — Нет, я не могу. Бумаги надо разгребать, — ответила она, сняв резинку с головы и распуская волосы. — Тебе взять что-нибудь? — спросил он, пропуская Ирину вперед, выходя в коридор. — Да, от горячего чая я не откажусь. — Договорились. Ирина, помахав Лизе, на что та сделала то же самое, направилась в их с Маркусом общий кабинет, который им дали через две недели с начала совместной работы. И, как ни странно, больше такой к нему неприязни не было, как в первый день. Они, наоборот, хорошо подружились. На работу приезжали вместе, домой уезжали тоже вместе. Даже если им обоим куда-то хотелось сходить, что бывало чересчур редко, то ходили тоже вместе, даже пару раз брали с собой Лизу, пулей приезжавшей к ним домой, а также неразговорчивых Весту и Ареса, которые лишь спустя время стали показывать себя во всей красе, как только выпьют, вплоть до того, что пришлось всеми силами вытаскивать из заведения, успокаивать и укладывать спать. Но такое удавалось лишь Маркусу, которому хватало нахмурить свое лицо и смотреть на них не моргнув. Те сразу успокаивались. Вместе, впятером, веселее. Войдя в кабинет, женщина села за свой рабочий стол и принялась разгребать бумаги, стопкой положенные на край ее стола. Ирина краем глаза взглянула на рабочий стол, который вплотную, напротив нее, стоял. И на его столе бумаг практически не было. Это пока она делала обход, проверяла состояние пациентов, он тусовался молча в кабинете и разгребал эту чертову стопку. Засранец, — усмехнулась Лиза, приступив к работе. Прошло немного времени, с момента приступившей работы. Пару раз к ней заходили врачи, чтобы принести документы на роспись или сообщить об изменении состояния пациентов. Маркуса все еще не было, а ему стоило бы вернуться. В кабинет постучали. В кабинет вошел Арес с недовольным выражением лица, словно что-то нехорошее наговорили в его сторону. — Там к тебе человечек врывается, — сказал он, обколотившись плечом к дверному косяку. — Лео себя называет, поговорить хочет. Ирина оторвалась от работы, после чего протерла свое лицо. Арес ждал ответа. — Не говорил, о чем именно? — Нет. Я его хотел оттащить сначала, вспомнив, что он твой бывший. А потом понял, что решение принимать тебе. Женщина тяжело вздохнула. С этим Лео, который два месяца не звонил и не предпринимал даже никаких попыток вернуть ее, решил вспомнить про нее? И на счет чего тому хотелось поговорить с ней? — Пусти его, раз уж пришел, — Ирина откинулась на спинку кресла. Арес кивнул. — Мне рожа его очень не нравится. Если что — мы рядом. Она кивнула. Медбрат вышел вон из кабинета, а Ирина, пока есть возможность дождаться своего бывшего жениха, поработала над бумагами. Дверь тихонько открылась, в кабинет вошел мужчина, весь бледный и с темными кругами под глазами. Неужели жизнь под откос пошла, раз явился в образе зомби к ней, на работу? Он был одет легко, но не совсем опрятно. Сразу видно отсутствие женского внимания. Ей стало казаться, что тот начал что-то употреблять, уж сильно тот похудел. — Привет, — тихо сказал он, криво улыбнувшись. — Ну, здравствуй, — спокойно ответила она, печатая клавиатурой. — Я… присяду? — Присаживайся, раз уж пришел. Она указала на стул, на который присаживались все пациенты, посещавшие ее на приеме, согласно четкому расписанию. Мужчина тихо сел и посмотрел на нее. — Ну, говори, зачем пришел ко мне? — спросила Бренан, не отрываясь от экрана компьютера. — Увидеть… тебя хотел… — тихо ответил он. — И хотел начать все с начала… с тобой. — Сначала нагрешил, а теперь, поджав хвост, пытаешься вернуть все заново? Более того, тебя два месяца не было, — она посмотрела на него. Тот опустил голову и тяжело вздохнул. — Да, я много раз вспоминал эту ситуацию. Я очень сожалею. Прости меня, пожалуйста. — Я предпочитаю, когда во время беседы мне смотрели в глаза. А твоя опущенная голова дает мне понять, что-то ты не договариваешь. Ты думаешь, я вернусь к тебе? Я простила тебя, Лео, и даже стала молить Бога, чтобы ты нашел себе женщину, лучше, чем я. Но раз уж изменил в первый раз, то я буду уверена, изменишь и во второй. — Ирина, пожалуйста, дай мне шанс, — нервно сказал он, сквозь нахлынувшие слезы. — Нет, Лео, — Ирина встала с рабочего стола и подошла к тумбочке, что располагался около дивана. «В какую тряпку он превратился», — подумала она про себя, когда горела желанием сказать это прямо вслух, чтобы его уши лично услышали. Надо бы его успокоить и отправить с миром. Набрав в стакан воды, Ирина обернулась. Лео стоял напротив чуть ли не вплотную к ней. — Лео, я тебе уже все сказала, — ее напряг его взгляд в глазах, наполненный ненависти, чувствуя, как тот изо всех сил пытается сдерживаться. Она протянула ему стакан. Лео лишь взял ее за запястье. — Что ты творишь? — Ирина, а я хочу, чтобы ты была рядом со мной, — сдерживаясь ответил он, сжав руку еще сильнее. — Лео, мне больно, — злость в Ирине стала внутри закипать. Ей хотелось сделать крепкую вмятину на его лице, но тот заметил, что другая рука сжалась в кулак, от чего мужчина сжал руку так, что женщина чуть не взвыла от боли и выронила стакан, разбившийся об пол. Осколки стекла разлетелись в разные стороны, вода растеклась. — Ты что, наркоманом стал? — Не твое дело… — А вот, как раз мое. Отпусти мою руку, псих! Мужчина резко отпустил ее руку. Едва Ирина успела схватиться за больное запястье, как от удара по лицу отлетела на пол. Она прикоснулась к влажной от горячих слез щеке. На ее лице появился страх, а также наибольшая ненависть к этому человеку. Особенно за то, что посмел ударить ее по лицу. — Психом меня называешь? Я не псих! — Думаешь, после того, что сделал, я захочу быть с тобой? — прошипела она, держать за щеку. — Уходи! Он хищно улыбнулся, обнажив свои удлиненные клыки. Темный цвет глаз сменился алым. Ирина отползла назад от страха. Ее охватила такая паника, что закричать не смогла. Ей казалось, что тот ведет себя от наркоты, снесшей тому крышу. Подумать не могла, что Лео станет одним из вампиров. — Неужели ты думала, что уйду отсюда? — спросил он. Вампир подошел к ней и присел на корточки. Тот вытянул руку и схватил женщину за подбородок. Ирина хотела высвободиться, но Лео надавил пальцами. Это заставило не сдержаться и заскулить. — Что же мне с тобой сделать? — хищно спросил он. — Изнасиловать или сразу осушить, если не согласишься вернуться ко мне? — Пусти меня! — вскрикнула она. — Я жду ответа, — усмехнувшись ответил он, открыв ее рот. — Не думал, что у моей невесты такой хороший ротик. Так и хочется, чтобы ты взяла кое-что в рот. Тот схватил ее за волосы и посадил на колени, после чего проник языком в рот. Ирина заверещала, что очень разозлило вампира, который еще раз замахнулся по ее лицу. Только не ладошкой, а кулаком. Женщина упала на живот. Плача и желая спастись, попыталась встать на ноги. Лео навис сверху, схватив за волосы. — Похоже, ты не оставила мне выбора, Ирина, — ласково процедил он, пройдясь языком по ушной раковине. Ирина не готовилась к тому, что Лео посмеет надругаться над ней, а после осушит до последней капли. Плача, когда вампир тянулся к ее штанам, женщина стала молить о помощи. От паники ей не получалось произнести ни единого слова, только всхлипы и вопли. Она стала предпринимать попытки высвободиться, но мужчина схватил ее запястья и убрал за спину. Ирина, чувствуя, как тот хотел приступить к столь ужасному поступку, не заметила, как выкрикнула: — Маркус!!! Неожиданно помещение стало покрываться мраком. Единственное, можно было увидеть, так это две фигуры. Лео отпустил ее волосы и осмотрелся. Вампир обернулся на шаги и сильного удара по голове отлетел на пару метров. Ирине же стало казаться, что от страха потеряла сознание и то, что стало происходить далее — лишь сон. Тот, кто заставил его отлететь, а после принялся жестоко избивать руками и ногами был… Маркус. Разгневанный до такого предела, что тот не оставлял ни единой попытки встать Лео от мощнейших ударов. А когда схватил побитого Лео до неузнаваемости за грудки и громко зарычал, то обнажил по паре длинных клыков с верхней и нижней челюстей. Каре-зеленые глаза засветились ярко-красным цветом. Ирину охватила очередная порция ужаса. Ей не хотелось верить, что человек, с которым та проработала и прожила два месяца под одной крышей, тоже может быть вампиром. Этот взгляд… Был всегда виден только у зверя, самого настоящего чудовища, готового разорвать свою жертву на части. Женщина почувствовала, как кто-то пытается привести ее в чувства. Обернувшись, та увидела Лизу, трясущую ее. — Ты слышишь меня, Ирина?! — Лиза… Он тоже… такой? — Ирина взглянула на Лизу, чувствуя, как по щекам продолжали течь слезы. Лео, избитый до неузнаваемости и испуганный, был отброшен в сторону. Тот пытался встать и бежать, но Маркус успел добежать, замахнуться ногой и сломать тому ногу. Вампир не сдержался и закричал во всю глотку от боли, что с глаз потекли кровавые слезы. После чего Маркус подошел к нему и взглянул на Ирину. — Мне жаль, что ты увидела меня не таким, каким хотела, — сказал он с грустью на лице. Он отвергнул взгляд, а после правой ногой перевернул того на спину, еле сдерживая свою злость, готовую второй порцией вырваться наружу. — Медик-вампир?! — спросил Лео, держась за ногу. Он понял, вампир, стоящий перед ним и разъяренный, не даст спуску за то, что было совершено с Ириной. — И ты… работаешь с этой шлюхой, раз уж защищаешь, когда можешь гулять по ночам и кусать, кого бы тебе ни захотелось! И что за вторая шлюха около нее? Тоже вампир? Маркус стиснул зубы и щелкнул пальцем. Вокруг парня кругом образовалось пламенное кольцо. Лео принялся ползти, но едва тот успел коснуться пламени, как тут же закричал от сильной боли. На ладони остался сильный ожог, который, к его удивлению, не заживал. Лизу охватила ярость. Ей хотелось принять участие вместе с Маркусом, но следовало помочь Ирине, которая сейчас, находясь в шоковом состоянии, едва смогла прийти в сознание и сдержать злость. — Ты смеешь называть шлюхой моего ребенка? — прорычал он. У Ирины расширились глаза от услышанного. Она взглянула на Лизу, которая помогла ей встать. Ноги подкосились. — И ты смеешь называть Ирину, небезразличную мне женщину, шлюхой? Да пусть тебя черти сварят в адском котле! — Стой! — стал просить Лео. Маркус щелкнул пальцем. Огонь большим пламенем охватил вампира, отчего Лео стал кричать от боли во всю глотку. Ирине от этого крика стало плохо. Она схватилась за голову, после чего начала терять сознание. Последнее, ей пришлось увидеть, как крики бывшего жениха прекращались, и тот упал в пучину пламени, уже мертвым; как Маркус принялся подбегать к ней, став тем прежним, что и раньше; и как Лиза в панике подхватила ее.

***

Ирина не знала, сколько времени прошло, но время от времени ей приходилось слышать чужую речь на языке, которого не понимала. То, что ей пришлось увидеть, казалось сном. Думала, что в очередной раз уснула на работе и снова от усталости снится кошмар. Казалось, что Лео, которого когда-то любила, обратился в вампира, пытался вернуть, а также предпринимал попытки надругаться над ней и осушить ее тело до последней капли. Казалось, что Маркус тоже был вампиром. Клыки, сила, ярость, звериный взгляд, умение управлять огнем, что сжигал дотла чудовищ, — все это нереально и страшно. Сравнивая их обоих, Маркус был опаснее других вампиров, во всем, что Лео перед смертью умолял о пощаде. Она помнила, как на помощь пришла Лиза, которую Лео, также, как и ее, посмел назвать шлюхами. В ее голове тут же вспомнился Маркус, и те слова, что были сказаны бывшему жениху: «Ты смеешь называть шлюхой моего ребенка?». Ирина с роду не догадалась бы, что Лиза и Маркус не брат и сестра, как назывались изначально. Так, вот, почему они оба отнекивались, когда их спрашивали, кем они друг другу приходились? На самом деле, они отец и дочь! И скрывали? Она помнила, что у Лизы не было длинных клыков и красных глаз. Как бы ее подруга не выглядела, она принадлежит вампирскому роду… И стоит ли называть ее подругой после всего пережитого? Лиза всегда была добра к ней, и искренне помогала, чем только могла. И называла ее своей подругой, чем молоденькая медсестра взаимно отвечала. Ведь, у Ирины не было друзей из-за школьной и университетской травли, несмотря на хорошенькие ответочки с ее стороны. Лиза стала первой, кто искренне переживал за нее. И войдя в ее положение, когда Лео изменил, отправила Маркуса, своего отца, помочь, попросив довериться. Это, правда, насчет того, что Лиза хорошо его знает. И они оба вели себя как настоящие люди, которые помимо крови употребляют обычную человеческую еду. Подруга знала, что Маркусу удастся найти общий язык с Ириной. А это означало, что тот изначально не желал причинять ей вред. «Ты смеешь называть Ирину, небезразличную мне женщину, шлюхой?», — эти слова слишком глубоко сели в ее подсознании. И, несмотря на то, что она человек, он, как вампир, за два месяца привязаться к ней, раз уж сказал о своем небезразличии? Неужели он сказал правду? Женщина приоткрыла глаза и обнаружила себя лежащей в собственном кабинете и укрытой пледом. За окном наступила ночь. Единственное, что освещало кабинет, так это включенная настольная лампа на ее рабочем столе. Казалось, никакого кошмара не было, и от усталости решила вздремнуть. И бумаги, что так не удалось разгрести, отсутствовали на столе, словно сидела до победного и все-таки закончила работу. Ирина повернула голову. Увидев около нее сидящего на полу и дремлющего Маркуса. Это заставило ее тут же присесть, но возникшая головная боль предложила вернуться в обратное положение. Легла обратно, массируя голову. Как ни странно, место удара болью не отзывалось, хотя удар от Лео ожидал большего. Пощупав челюсть и щеку, куда последовали его ответочки, женщина удивилась, когда не почувствовала никакой боли. Похоже, были хорошо слышны ее движения, поскольку Маркус отслонился от дивана, и, подняв голову, тут же встал с прохладного пола и присел у края дивана, взяв ее за руку. — Ты как? — по его лицу видно, что тот переживал за нее. — Маркус, — прошептала она, — это правда, что ты… один из них? — Мне жаль, что тебе пришлось увидеть меня… таким… — он отвел взгляд. Заметно, ему также нехорошо, как и ей. Затем снова посмотрел на нее. — Но он хотел тебя убить. Я не сдержался. Не хотел терять тебя. Как ни странно, но ей не хотелось убегать от него. И если бы ей не удалось выкрикнуть его имя, то Лео успел бы надругаться или еще хуже — укусить и превратить в вампира. А раз уж не хотелось убегать, значит, говорил только правду. — А Лиза… Правда, что она твоя дочь? — Да. И это мы скрывали от всех, — покачал тот головой. — Она — дампир, вампир и человек наполовину. Ее мать была человеком, после рождения у нее возникли проблемы со здоровьем, стала обращаться в вампира. Потратил года на лекарства, чтобы вампиризм полностью не унес ее в могилу. Но опоздал. Роберта стала вампиром без чувств. Напала на Лизу, оставив ей на память шрамы на теле. Ирина поняла, о каких шрамах рассказывал ей Маркус. Однажды, во время первого совместного похода в бассейн, она заметила эти самые страшные шрамы на животе Лизы. Спрашивая, откуда та их получила, ответила: «Зверь напал. Отец вовремя пришел и спас». После этого Лиза оставшийся день ходила очень молчаливая. — Я не мог убить ее. Она была моей женой, матерью, замечательным охотником на вампиров. Увидев кровь Лизы, Роберта тут же пришла в себя. Но вместо того, чтобы попытаться помочь собственному ребенку, взяла серебряный кол и пронзила себе сердце, покончив с собой. Изучая вампиров и читая о них в интернете, Ирина знала, какая у них температура тела. И только сейчас заметила, что рука у Маркуса, в отличие от других вампиров, горячая, как человеческая. От чего на ее душу лег бальзам. — В итоге растить ее пришлось в одиночку, пообещав больше не влюбляться в женщин, — он убрал от нее руку и протер лицо. — И, несмотря на то, что ты мне небезразлична, принял решение молчать и не портить хорошо сложившиеся отношения между тобой и дочкой. Это что, признание в любви? — спросила себя Ирина, когда Маркус встал с дивана и последовал к окну. Теперь ей стало ясно, почему тот пытается не отвечать на внимание со стороны девушек, как это было несколько раз, когда сама лично это видела, а также проявляет к ним полное безразличие? — И… сколько времени прошло… с момента обращения? — Ирина аккуратно присела, держась за голову. — Тебе это обязательно знать? — спросил он, не оборачиваясь. — Ты все-равно не поверишь мне. Я видел тот ужас, что ты испытала, увидев меня настоящим! — Когда я была в отключке, у меня было много времени порассуждать об этом, — строго ответила она, после чего смягчила тон. — Не знаю, что ты сейчас обо мне думаешь, как о человеке, но я очень хочу видеть и знать тебя настоящего. Маркус обернулся и взглянул на нее. Вместо того, чтобы кричать на него, презирать, как вампира, притворяющегося человеком, интересуется его жизнью. «Какая все-таки упрямая! Прям как Роберта!», — пронеслось у него в голове. — В одиннадцатом веке я родился, — тот скрестил руки у груди. — В возрасте тридцати восьми лет я был обращен. Мой отец, имеющий двенадцать наследников, приказал моему брату заманить и лично обратить. Поскольку у нас с ним были крепкие и хорошие отношения, тому пришлось воспользоваться моей доверчивостью. Я единственный, кто не одобрял данное превращение, — тяжело вздыхая, он обернулся к ней. — А, ведь, много веков назад был простым человеком, как и ты. — А ты… Все еще мечтаешь стать человеком? Маркус обернулся, после чего подошел к ней и присел у края дивана. — За многовековую практику я испробовал все, но так и не смог разработать лекарство. Освященным оружием меня не убить, я пытался, умолял, — все насмарку. Вампиры бывают разных видов. Я отношусь к тем, кого практически невозможно убить. И к самым опасным. Ирина прижалась к спинке дивана и прикрыла глаза. Ей до жути захотелось спать. — Ты так и не ответила на мой вопрос, — Маркус криво улыбнулся. — Как ты себя чувствуешь? — Нехорошо. В кошмаре, в конце-концов, побывала. — Может, не поедешь сегодня домой? — Не поеду. Ирина, чувствуя, что сейчас заснет, вернулась в лежачее положение и прикрылась пледом. — Скажи мне, — тихо прошептала она, смотря ему в глаза, — я правда тебе небезразлична? Маркус склонился перед ней, что слегка напрягло ее. Вдруг, укусит? — Я ответил уже тебе. Небезразлична, — ответил он, как тут же склонил голову. — Сколько раз я должен сказать это, чтобы ты меня услышала? Неужели он видит в ней женщину, которую можно заполучить не словами, а дорогостоящими подарками? — подумала про себя она, не отводя взгляда от его каре-зеленых глаз. В целом, тот был прав. Ее бывшему жениху приходилось не сладко при попытках завоевать ее сердце и доверие. Быть может, они оба очень избирательны в выборе второй половинки? Неужели они очень похожи? — Ни сколько, — прошептала она. Ирина коснулась ладонью колючей щеки и притянула ближе к себе его лицо. Маркус напрягся. Ему несвойственно иметь серьезные отношения, причин много, но главная — его вампиризм и отсутствие человечности. «Серьезно хочет этого?!», — пронеслось у вампира в голове. — Поспишь со мной? — просила Ирина. — Я вампир, Ирина. Почему ты предлагаешь мне лечь с тобой после того, что пришлось пережить? — Мне не важно, что ты вампир. Чудовища могут быть человечнее, чем люди. Ты — один из них. Теперь я знаю это. И поэтому мне не страшно просить тебя лечь рядом. Мужчина хотел что-то сказать, вот только не ожидал, так это от нее последующих действий, — как женские губы коснулись его, осторожно целуя, боясь спугнуть. Маркус замер на месте. Это уже выходило за рамки дозволенного. Он посмотрел на нее, когда Ирина разорвала поцелуй, укладывая голову на подушке. На лице не ясно, что за чувство тот испытывал. Маркус отвел взгляд в сторону, после чего, тяжело вздыхая, взглянул на нее. На миг женщине показалось, все сказанные ему слова являлись бредом. Неужели все зря? Ведь, в них не было ни единой капли бреда! — Ты точно хочешь продолжения? — Да, — кивнула она, жалея на долю секунды о своем поступке. — При одном условии, — тот серьезно посмотрел на нее. — Каком же? — Никогда не предлагай мне кровь: ни свою, ни другого человека. Употребление человеческой крови для меня — табу. Неужели он настолько грезит желанием стать человеком, что поставил большой крест на употреблении человеческой крови? Раз он не пьет человеческую, пьет ли животную? И пьет ли он вообще? Насколько ей известно, вампиры не могут употреблять человеческую пищу. Неужели он вампир другого вида, говорил ранее? Более человечный? Даже если он человечный, то могло означать одно. Такой вид вампиров мог являться самым опасным. Такой вампир может спокойно употреблять пищу, пить, жариться на солнце, сколько захочет, — человек не может даже заподозрить, с чем или кем имеет дело. — Хорошо, — кивнула она. Ирина поцеловала его. Он несколько секунд не отвечал. Казалось, вовсе отвечать не хочет. Но в следующий момент Маркус взял ее руки и вжал их в диван, страстно отвечая на поцелуй. Для неразговорчивого, одинокого, страдающего, хоть и привлекающего внимание вампира-хирурга он целовался очень умело. Настолько хорошо, что от одного его ответного поцелуя у Ирины возник возбужденный жар ниже пояса. Из ее уст раздался стон. Женщине безумно захотелось продолжения, прямо в их рабочем кабинете. Похоже, Маркус смог прочувствовать ее желание и разорвал поцелуй, обратив внимание на недовольное лицо Ирины, спокойной, расслабленной и возбужденной. Такой он видел ее лишь один раз, после совместной пьянки в баре, неподалеку от его дома; вместе с Лизой, не предпочитавшей пить много алкоголя, и с близнецами, которые оказались ее противоположностью в этот день. — Почему ты остановился? — спросила Ирина. На женском лице появился румянец. — Этого достаточно, на сегодня, — спокойно ответил он. — Тебе нужен сон, а не секс с вампиром, которого ты так возжелала. Ей хотелось продолжения, но по его лицу не сказать, что удастся оспорить данное желание. Он был серьезен и держался профессионально. Женщина подвинулась ближе к стенке, чтобы Маркус мог расположиться. После чего полностью укрыл ее одеялом и лег на левый бок, слегка приобняв ее за талию. Ирина, едва прижавшись к нему, и не думала, что он может так вкусно пахнуть без парфюма. Это говорит о высоком уровне тестостерона. — Ты знал, что мне захотелось большего… — она посмотрела ему в глаза. — Почему остановился? — Просто я знаю, какие последствия могут за этим появиться. Один раз я дал себе слабину. И поплатился. В голову пришло несколько причин, но одна из них точно могла касаться его прежней семьи: Лизы и покойной жены. И даже сейчас боится совершить те же самые ошибки. Маркус прикрыл глаза и до последнего делал вид, что уснул. Он лежал, не шевелясь и ожидая, когда она уснет. Сама же Ирина не могла заснуть долго и лежала неподвижно, боясь разбудить его. Женщина лежала, уткнувшись носом в мужскую грудь. «Он не такой как другие вампиры», — продолжала говорить она себе, желая снова получить тот самый поцелуй, от которого крышу чуть не снесло. — «Ненавидит вампиров. Убивает. Людей не трогает. Употребляет пищу, как человек. Не пьет человеческую кровь, что была под серьезным запретом. Превосходно сдерживает свою жажду, оперируя по несколько людей, каждый божий день. Это какая же выдержка у него?». Ирина была уверена, насчет последнего, — много времени потрачено на безупречный контроль над жаждой, не выдавая себя, как вампир. «Идеальный… Идеальнее, человечнее живущих в этом мрачном мире людей», — женщина тяжело вздохнула и перевернулась на левый бок, взяв мужчину за руку. Она впервые почувствовала себя по-настоящему нужной. И на душе впервые стало спокойно. Ирина уснула крепко. Маркус некоторое время продолжал неподвижно лежать, надеясь не разбудить ее, но глаза уже были открытыми. Мужчина взглянул на время — половина первого ночи. Казалось, время шло ближе к утру, быстро, как только Ирина пришла в себя и довольно быстро отошла от шока. Ее даже не смутило, что он вампир, которому почти десять веков исполнилось, — вампир усмехнулся. Конечный итог следующий: ей стало лучше, а ему — хуже. Чертовски мучала жажда. Тихонько убрав руку с ее талии, Маркус встал с дивана и поправил на Ирине плед. После чего вышел из кабинета и направился к посту, за которым сидела Веста, почитывая книгу. Женщина, увидев его, встала с места и сделала полупоклон. Хорошо, что двери в палату прикрыты. Люди засмеяли бы. «Хозяин, вы пришли», — произнесла она на другом языке. — «Как себя чувствует Ирина?» «От шока отошла быстро, что удивительно. И убивать меня не хочет», — ответил он. — «Лиза у себя?» «Да, хозяин», — кивнула Веста. — «Но что теперь будет? Вы с госпожой выдали себя». «Ирина не глупая, Веста. И раз уж она приняла нас настоящими, значит, ей можно доверять. Охраняй ее в мое отсутствие». «Да, хозяин». Веста сделала полупоклон и последовала к Ирине. Маркус вошел в кабинет для медперсонала. Единственное, что освещало маленькое помещение, так это лампа, включенная на рабочем столе, в углу. Ареса не было, Маркус отправил его сразу на разведку, сразу после инцидента, — найти гнездо, где мог заразиться вампиризмом бывший жених Ирины. Лиза сидела за столом в углу, уткнувшись взглядом в старинную фотографию. Медсестра, увидев его и потирая глаза, улыбнулась появлению. Маркус сел напротив, на другой стул. — Ты рассказал ей все, верно? — спросила Лиза, положив фотографию. — Ты же слышала наш разговор, — тот криво улыбнулся, ожидая услышать претензии и прочие недовольства с ее стороны. — Разве у меня был выбор? Ей рано или поздно пришлось бы узнать, что мы не совсем люди. Маркус взял фотографию и принялся рассматривать на ней семью, состоящую из двух человек: его, молодого и привлекательного мужчину из семьи аристократов, и светловолосую женщину в свадебном платье. — Единственная фотография, где я смог запечатлеться, — Маркус криво улыбнулся. — Твоя мама была сильной женщиной, до последнего боролась с вампиризмом. Я впервые увидел ее случайно, на подпольном аукционе, где продавали девушек — изысканных и невинных, которых вампиры похищали, растили, доили, а затем выставляли на продажу. Аукцион проходил раз в год, в полнолуние. На продажу выставляли только одну девушку. В отличие от других представительниц женского пола, Роберта была упрямой, доставляя аукционерам сплошные неприятности. В итоге я выкупил ее за сотню золотых франков, перерезал всех вампиров, забрал деньги обратно и забрал твою мать с собой. В дороге только пришлось кляп в рот ей засунуть, чтоб замолчала. Имела атакующий стиль, что помогало ей убивать вампиров пачками. Лиза посмотрела на него. Она видела и знала, как сильно задевали ее просьбы рассказать о матери, чувствуя, сколько боли это ему приносит. Ее поразило, что он решился на рассказ. Неужели это Ирина на него так повлияла? — подумала про себя девушка. — Впервые за долгое время ты решился о матушке рассказать, — она взяла его за руку, когда Маркус поставил фотографию. — Я долго решался. Ты же знаешь, какой я никудышный отец: неразговорчивый, помешанный на охоте на вампиров и медицине, который забывал временами о собственной дочери, особенно после смерти твоей мамы. Иногда задаюсь вопросом, а что же я смог дать тебе за эти годы? Его лицо было наполнено горькой печалью. Лизе доводилось видеть его таким лишь раз — после смерти матери. Она знала, что он очень любил ее, и что бы он ни делал, — все ради единственной дочери. Отхлебнул от жизни сполна, что потерял смысл собственного бытия, остановившись на месте, без единого желания двигаться дальше. — Нет, ты не никудышный, — она сжала его руку. — Ты лучший папа, о котором можно только мечтать. — Ты, правда, так считаешь? — Да, — Лиза улыбнулась. — И я хочу сделать все возможное, чтобы мой отец не прятался под грустной маской и стал счастливее, чем когда-либо; перестал жить прошлым. Маркус взглянул на фотографию еще раз, вглядываясь на себя и на жену. — Пап, скажи, — Лиза не отводила взгляда от отца. — Ты любишь ее? — Ирину? — Да. — Не знаю. Мои чувства притупились. Это требуется хороший дефибриллятор, чтобы их реанимировать. — Я, конечно, не сватать тебя с ней собираюсь, но, думаю, между вами все будет серьезно. — Думай, как хочешь. Но мне бы хотелось, чтобы она сама решила, хочет ли она быть со мной, или нет. Но больше всего меня поразили ее слова о человечности чудовищ. В людях есть добро, но такой доброты с каждым годом все меньше и меньше. Наступит то время, когда люди и камня в этом мире не оставят.

***

Ирина проснулась под утро. Открывая глаза, ожидалось, что Маркус будет рядом, но, как ни странно, в кабинете его не обнаружила. Неужели все произошедшее прошлым днем, на самом деле, являлся страшным сном? Хотелось бы верить… Женщина присела, когда увидела на часах девять часов утра. Хотела встать с дивана, но тут же увидела около дивана стул, на котором стояли кружка заваренного кофе с глубоким блюдечком, заполненным мармеладками. Ирина взяла ее в руки. Горячая. Значит, Маркус был пару минут назад, куда-то удалился. Она поджала ноги и глотнула кофе. Ни горький, ни сладкий, с мармеладками, — только Маркус знал, как, действительно, ей нравится пить кофе. Ирина чуть не вздрогнула, когда ручка двери опустилась вниз. Потирая свои уставшие глаза, в кабинет вошел Маркус. Видимо, после того, как она уснула, выдалась очень тяжелая ночка, в ходе чего тому приходилось справляться со всем в одиночку. — Доброе утро, — мужчина криво улыбнулся, присаживаясь на диван, держа от Ирины расстояние. — Доброе, — Ирина с трудом выдавила с себя улыбку, глотнув горячего напитка. — Спасибо за кофе. — Ты боишься меня? — сразу, но спокойно спросил он. «У него такие темные круги под глазами, всю ночь не спал», — сделала заключение она, смотря тому в каре-зеленые глаза. Ему хотелось знать, боится ли его? Он, ведь, показал свое настоящее лицо. И по-прежнему переживает за произошедшее, боясь… потерять ее? — Я… Нет, не боюсь. Ты же знаешь, каков был мой ответ, насчет тебя, — женщина поставила кружку на стул и пододвинулась к вампиру поближе, чуть ли не соприкасаясь бедрами. — Это твое окончательное решение? — Да. Маркус одной рукой коснулся ее ладони, другой — лица, убирая прядь русых волос за ухо. А после посмотрел той в глаза и произнес: — Я боюсь потерять тебя также, как и Роберту, — прошептал он, запуская пальцы в ее распущенные волосы. — Не потеряешь, — она улыбнулась. «Какая наивность», — сказал про себя вампир, не понимая, как ей в голову взбрело продолжать общение с ним. Он же вампир, а у чудовищ нет жизни, в отличие от людей. Она же могла прогнать, не подходить, уйти с глаз долой, уволиться, уехать прочь из Лондона, куда его позвал на помощь кое-кто из знакомых ему людей, имеющий высокий статус. И от которого недавно прибыл, с осадком на душе… Но просьбу обяжет выполнить. Ради сохранения идеально сложенных отношений, общей работы, Лизы, Ареса, Весты и… нее. Их губы слились в поцелуе. Ирина обхватила прямую, как струна, спину. Как только поцелуй был прерван, они прижались друг к другу. Женщине не хотелось разрывать объятия. Вроде вампир, а горячий. Снова. Ее лицо покрылось румянцем. — Тяжелая ночь была? — Ирина сжала пальцами ткань формы. — Помнишь, твой бывший с сестрой спал? — Угу. — Экстренно привезли ее с разорванной шеей. Потерянная кровь помогла ей не обратиться, три часа потел над ней. На ней остался запах вампиров, Арес взял след и нашел их — но нам было велено не вмешиваться и возвращаться к своим обязанностям, а это дело предоставить специальной организации. — Ты на кого-то работаешь? — Я на эту организацию не работаю, а сотрудничаю. Я был хорошо знаком с предком главы, жившим в конце позапрошлого столетия. С нынешним главой встретились случайно, через пару месяцев после лондонской войны. Спас главу, и заодно лучшую сотрудницу, тоже вампиршу. Сильная, но очень глупая. А главе передались все черты характера моего знакомого, с которым нас объединяли две вещи. Ирина разомкнула объятия и пораженно посмотрела на вампира. Маркус, в свою очередь, продолжал держать маску спокойствия, словно ничего не было. — Что за вещи? — Тебе пока рано знать. Ирина не до конца понимала его смысл бытия в этом мире. Его следовало узнать лучше. За сутки столько всего случилось. Некоторые частички паззла не складывались в голове. Но ей было достаточно: он на стороне людей. Не все вампиры злые, — повторила про себя Ирина. — Нужно узнать как можно больше о вампирах: как отличить их от людей; какие на стороне людей, а кто убивает их; какими методами возможно убить. Но сейчас женщине хотелось одного, — увидеть сестру погибшего Лео, самой взглянуть на ее состояние. Услышать, через какой ад той пришлось пройти. — И как состояние сейчас у Лукреции? — Без сознания, состояние тяжелое, постепенно приходит в норму, связки восстанавливаются. Ирина встала на ноги, подошла к умывальнику. Умывая лицо, Ирина расчесала волосы, собрав аккуратно резинкой в полухвостик, после чего надела халат. Маркус тем временем молча сидел и наблюдал за ее действиями. — Я так понял, ты на работу настроилась серьезно? — Маркус откинулся на спинку дивана, сложив руки у груди. — Мне нужно взглянуть на нее, и провести обход, — Ирина присела на диван, запустив пальцы в его черные волосы. — Ты поспал бы немного. — До конца рабочего дня десять часов, а потом два дня выходных. Вот тогда посплю.