Жив

Неожиданный поцелуй соленый и горький на вкус — у Ли с лица стекают слезы и сопли, а у Неджи — кровь, и все это смешивается на губах. Хьюга буквально только что открыл глаза, его память — сплошные пробелы черного цвета, и он слишком обескуражен, чтобы хоть как-то отреагировать — ответить или оттолкнуть. Нет ничего пошлого и грязного, но в том, как Ли жмурит глаза, как зарывается в спутанные длинные волосы, чувствуется просто невыносимая боль — она пронизывает каждую клетку Неджи и грозит разорвать и его тоже. Это неправильно. Этого не должно быть. Прежде чем мир Неджи собирается по кусочкам снова, Ли разрывает контакт, смотрит в глаза своими большими и красными. Только в них нет ни печали, ни грусти, ни боли, — столько радости, столько переполняющего счастья, что парень, кажется, готов разорваться. У Неджи все еще кружится голова и нет понимания происходящего. Его лицо оказывается в теплых, перемазанных грязью ладоней, и теперь она размажется по щекам. — Ты жив! — Рок кричит от переполняющих изнутри эмоций, и что-то в голове Неджи трещит по швам от его голоса, но Ли не замолкает. — Ты жив! Жив! Неджи не понимает. Не понимает, пока осознание не ударяет его под дых гораздо сильнее, чем любое ниндзюцу. В этот момент все звуки мира обрываются, становятся не тише полушепота сестер в соседней комнате поздней ночью, и Неджи слышит только беспорядочное биение сердца где-то внизу, биение сердца Ли в своих ладонях, видит по-прежнему только заплаканное лицо напротив. Неджи делает вдох и Он жив. Боже. Он же умер? Точно. Война. Угроза для существования всего их мира. Хината... Хината? Он отдал свою жизнь за нее. Защитил, как приказало ему веление души, а не обязанность или тем более вынужденный долг семьи Хьюга. Защитил, потому что на самом деле любил. И боль, пронзившая тело, стала не наказанием, а наградой — с ним покончено, но, по крайней мере, Хината будет жить. Последние слова, сказанные Наруто, и взятое обещание. И ничего. Оглушающая темнота заменяет воспоминания о загробном мире, если они вообще были. Только, кажется, его куда-то звали, но голос был не знаком. Это была смерть. Он умер. Должен был умереть. Что же происходит сейчас? Неджи не сдерживается и скрипит зубами от боли, когда оказывается в ловушке из объятий. Боль проходит быстро, оставляя после себя лишь ощущение чужого тепла, почти жара, и влаги на одежде, лице, в волосах, и снова — непонимание, неверие, полная растерянность. Ли обнимает за шею и даже не душит в каком-нибудь порыве чувств, а сзади Неджи обхватывает Тен-Тен. Девушка, стремившаяся никогда не показывать слабость при команде, тихо всхлипывает, роняя слезы, которых у нее не меньше, чем у всех них — сейчас, кажется, можно. С каждым ее выдохом вырывается, уносимое ветром, его имя теплом на шею. Неджи не верит. Не может. Он умер. Но сейчас он дышит, все тело отдает болью, в глазах мутно. Это жизнь. Это... чудо. Замыкает кольцо Майто Гай, руками обхватывая всех учеников сразу, и до Неджи доходит смешок облегчения и радости. Но он готов поспорить, что у сенсея тоже текут слезы в этот момент. Кровь размазывается по лицу, всем на это плевать. Волосы путаются. Свободно гуляет ветер, а где-то поодаль Харуно Сакура нервно вытирает пот со лба, не смея мешать. Война позади, а проклятая отметина впервые за столько лет не жжет. Все осталось где-то там, позади... В другой жизни. В прошлой. Гений клана Хьюга все-таки не может сдержаться — слезы текут по одной и падают Ли на комбинезон. Ведь он жив.