Moments

— Меня зовут Абель Найтрод и я — священник из Ватикана. Мне стоит поблагодарить тебя за помощь… Мэй удивлённо смотрит на святого отца, который вот только вчера находился при смерти, а сейчас выглядит довольно-таки бодрым, если не считать предательского урчания голодного желудка. Он вообще ест или это лечебное голодание? Надо бы его покормить, но это точно будет не в ближайшее время… — Мэй, как ты смотришь на то, чтобы пойти на службу в Ватикан? Девушка удивлённо смотрит на Абеля и неопределённо качает головой. И что теперь делать? — А меня возьмут? Я ведь никто, — спрашивает она. — Я поручусь за тебя, — заверяет с улыбкой Абель. — Думаю, начальница прислушается ко мне. Знаешь, она очень строгая, я ее жутко боюсь и вообще… — Я согласна, святой отец. Почему-то Мэй твёрдо была уверена в том, что теперь последует за Абелем хоть на край этой чертовой планеты. И дело было даже вовсе не в безысходности, нет. Просто… Просто хоть Абель и улыбался, но взгляд у него оставался необычайно грустным. И Мэй хотелось знать, почему. — Крусник Ноль-два, активация на восемьдесят процентов. Впервые Мэй видит крусника в соборе во время инцидента с Беззвучным шумом. Она следит за Абелем, как заворожённая: чёрные крылья, клыки, такие ж, как и у метоселян, огромная обоюдоострая коса… Нет, сейчас перед ней стоит вовсе не Абель. Но тогда кто? Кто такой крусник? Что еще она не знает о патере Найтроде? Когда когти Ноль-второго вонзаются ей в плечо, чтобы отшвырнуть в сторону, спасая от падающих обломков, Мэй понимает, что кем бы сейчас Абель не был, он все равно остаётся самим собой, а потому бояться его крайне глупо. Абель — это Абель, а крусник не такой уж и страшный, каким кажется на первый взгляд. — Меня зовут Сет и я всего лишь миленькая девочка… Мэй неопределённо качает головой и тихо вздыхает. Сет ниже неё и вообще похожа на четырнадцатилетнюю девочку: такая веселая, легкомысленная, похожая на бабочку. Такая… живая. — Эй, зовите меня по имени, мы ведь друзья. Сет совсем не похожа на Императрицу, и у Мэй с трудом укладывается в голове, что этот ребёнок может править целой страной. По слухам ей больше девятисот лет, да? — Кто же мы, Императрица?.. — Если бы я знала, Сулейман… Откуда пришли метоселяне? Кто такие крусники? И почему Абель так ненавидит себя? Мэй хочет получить ответ хотя бы на один вопрос, но понимает, что ее желанию не суждено сбыться. Наверное, она слишком многого хочет? — Крусник Ноль-три, активация. Мэй уже ничему не удивляется. Даже тому, что Сет оказывается не только крусником, но ещё и младшей сестрой Абеля. Сейчас это воспринимается, скорее, как должное, нечто само собой разумеющееся. Сет совсем не страшная. И Ноль-третий — тоже. И все равно на фоне Абеля и Ноль-второго они выглядят такими хрупкими, словно вот-вот сломаются. — Ты совсем не боишься нас. Спасибо тебе. Сет улыбается, но Мэй слишком хорошо знает этот взгляд — он точно такой же грустный, как и у Абеля. И девушку больше всего злит то, что она совсем ничего не может с этим поделать. Что же такое случилось девятьсот лет назад во время Армагеддона? Если есть Ноль-второй и Ноль-третий, значит, должен быть и Ноль-первый. Но кто он? Тоже родственник? И жив ли? — Крусники — это что-то, совершенно не принадлежащее нашему миру. Так что мы сами не знаем, кто мы такие, — Сет тяжело вздыхает и грустно улыбается. — Вы — это вы, — отзывается Мэй, спрятав руки в карманах лёгкой куртки. — Вы восхитительны, Сет. Я счастлива, что знаю вас. — Ты такая странная, Мэй. Береги себя, пожалуйста. — Не волнуйся, я не умру так легко. Кто-то же должен присмотреть за Абелем, да? Императрица тихо смеётся, и Мэй улыбается ей в ответ. Сет совсем не страшная, и если бы у них было чуть больше времени, девушка с радостью бы провела его в компании младшей сестры Абеля. В Лондиниуме отвратительная погода, и пропажа Абеля совершенно не способствует улучшению настроения Мэй. Девушка в который раз тихо чертыхается, осматриваясь по сторонам. Кажется, она тоже умудрилась заблудиться. И, как назло начинало темнеть, а значит, стоило скорее принимать хоть какое-то решение: пойти искать напарника или вернуться в гостиницу. Как же, блять, сложно! Ещё и эта дура Эстер должна скоро прибыть в Лондиниум, а значит, новые неприятности им всем обеспечены. — Извините… Знакомый голос, раздавшийся позади, заставляет Мэй вынырнуть из омута мрачных мыслей. Неужели Абель сам смог ее найти? — Ну, наконец-то! — девушка рывком разворачивается и заключает мужчину в крепкие объятия. Она делает это чисто из детской вредности, потому что знает, как забавно реагирует Абель на безобидные объятия, однако… Стоп. Это нихрена не Абель, хотя бы потому, что ее напарник никогда не носил светлых костюмов и был немного ниже. Совсем чуть-чуть, но все же. — Я вообще-то хотел просто спросить дорогу, но раз тут так принято здороваться… Если это не Абель, тогда какого черта у него так похож голос? Мэй отстраняется и задирает голову, чтобы увидеть, наконец, лицо незнакомца. — Так ты поможешь мне? Растрепанные светлые волосы золотого оттенка, поразительно голубые глаза (чуть светлее, чем у Абеля) и совершенно очаровательная улыбка, такая искренняя, что Мэй на мгновение теряется. Незнакомец чем-то напоминает ей ангела, а ещё он чертовски похож на Абеля. И голос тоже практически не отличить. Что за черт? — Так что у вас случилось? — приходит в себя Мэй. — Я потерялся, — просто сообщает ей незнакомец с безмятежной улыбкой. — Ты поможешь мне найти дорогу? Кто бы ей самой помог… Ладно, вдвоём всяко проще и веселее будет. — Конечно. Куда вас проводить? — В гостиницу. Только я не помню названия. Она такая большая, а ещё там много окон и… Кажется, это будет гораздо сложнее, чем она думала. Что ж, справится и с этим, ведь и не из таких передряг выпутывалась. Это всего лишь потерявшийся человек, ничего страшного не случится, если они вдвоём поплутают по Лондиниуму. — Как вас зовут? — О, я не представился? — спохватился незнакомец. — Каин. Меня зовут Каин. А как твоё имя? — Меня зовут Мэй, и я рада познакомиться с тобой, Каин. Мэй с улыбкой протягивает новому знакомому руку, но вместо этого ее вдруг заключают в крепкие объятия, от которых, кажется, хрустят все кости. — Никогда не думал, что обниматься так приятно! Мэй, а давай ты всегда теперь будешь меня обнимать? Кажется, ей повезло наткнуться на какого-то аристократа. Каин ведёт себя как избалованный ребёнок, но Мэй все равно обнимает в ответ и мягко отстраняется, беря его за руку. — Прости, но у меня работа. Я помогу тебе найти отель, а потом мы попрощаемся. — Работа? — Каин недовольно морщится. — Кем ты работаешь, Мэй? Я могу заплатить гораздо больше! — Спасибо, но я работаю не ради денег, — смеётся Мэй, шагая вперёд. — Пока я могу защищать дорогих людей, мне больше ничего не надо. Мэй вбегает в помещение как раз в тот момент, когда Эстер стреляет в Каина. На полу лежит обезглавленное тело Абеля, Бланшетт что-то кричит про монстра и чудовище, а Каин… Каин просто улыбается, хотя только что в нем проделали приличных размеров дырку. Нормальные люди не остаются в живых после этого. Нормальные люди не отрывают другим головы. Нормальные… — Каин… Мэй все ещё видит перед собой человека, похожего на ангела, хотя прекрасно понимает, что это далеко не он. Это… — Ох, Мэй! Надеюсь, мы с тобой ещё встретимся, мне понравилось обнимать тебя. Это тот самый Ноль-первый. Но тогда почему он совсем не страшный?