Черный Четверг

      Человека с пистолетом, который убил Эйса, звали Мурена и был он вовсе не адмирал, а капитан, но, разумеется, узнала я это гораздо позже. Меня притащили на борт его корабля и втолкнули в каюту. Кандалы тут же по инерции потянули вперед. Я сделала несколько быстрых шагов, чтобы сохранить равновесие и все равно завалилась на стол этого блюстителя закона. Стол дрогнул, но устоял, однако бумаги, не придавленные моим телом, разлетелись по каюте.       Мужчина нахмурился. Я сглотнула. Вблизи он был еще выше и куда страшнее, особенно, когда поглаживал большим пальцем курок пистолета с вычурной рукоятью в загадочных финтифлюшках и длинным узким стволом. Выглядело это... извращенски и до чертиков пугало.       - Как твое имя, пиратка? - грозно вопросил он, пока его подчиненные стаскивали меня со стола и устанавливали вертикально.       - ЧеЧе, господин адмирал, - польстила я, чтобы сгладить впечатление от первой встречи. О смерти Эйса я думать себе запретила. Что я, в конце концов, могу противопоставить этому дозорному? Я даже о себе позаботиться не в состоянии, не то что отомстить.       "Господин адмирал" от моих слов даже как-то приосанился, развел шире плечи, выпятил грудь колесом и еще активнее стал натирать курок пистолета. Боже, как же это нервирует. Протез тоже нервничал, дергаясь сильнее обычного, будто желал выбраться из глазницы и самолично начистить физиономию вояке. Его движения легко угадывались даже под плотной черной тканью повязки, так, что даже дозорный заметил. Он подошел ближе и одним быстрым движением сорвал повязку с глаза. Дергающееся веко ему не понравилось.       - Мерзость какая, - с явным отвращением произнес он, придерживая меня за подбородок, чтобы лучше рассмотреть. - Что это с глазом?       Все смешалось в доме Облонских. Вот и у меня в душе все смешалось. И горе от смерти Эйса (идиот, но свой же!), и ужас от сложившейся ситуации (на кой черт я вообще с корабля спускалась?), и волнение от того, что будущее мое стало еще более зыбким... В общем, с дуру я чуть все ему не выложила. Но вовремя прикусила язык. В буквальном смысле - очень уж усердно дозорный вертел мой подбородок.       Вот расскажу я ему сейчас про этот таинственный протез. Так он же однозначно заинтересуется. Выковырнет его, наплевав на мои болевые ощущения и кинется смотреть что за гадость. А то еще привяжется откуда взяла это чудо инженерного безумия. И докажи потом, что не знаю.       - Нервный тик, - выдавила из себя я, открывая глаз.       Протез тут же съехал куда-то к виску и я отчетливо увидела, как вздрогнул, стоящий рядом охранник. Надо сказать, что небольшое моральное удовлетворение от этого я получила. Может мое имя и не вселяет в дозорных трепет, но вот внешность... Черт, кого я обманываю? Мне до смерти обидно, что мой глаз считают мерзким. Знаю, так оно и есть, но одно дело, что это я сама себе говорю, а другое - посторонние. На Моби Дике никто ни разу не посмел высказаться таким образом. Даже в первую нашу встречу. Страстно захотелось пнуть негодяя, но инстинкт самосохранения меня берег и глупость сделать не позволил.       - Вот как, - многозначительно изрек "адмирал". - Ты из пиратов Белоуса? Как Эйс Огненный Кулак?       Надо соврать. Или умолчать. Иначе мне точно крышка. Насколько я знаю, пиратов из сильных пиратских команд недолюбливают. Особенно, если до капитанов этих команд не добраться. Если Мурена вздумает выместить на мне свое разочарование от невозможности получить голову Белоуса, то... Надо соврать. Только губы почему-то упорно не желали отрекаться от команды. Меня бросило в холодный пот. Боже, у меня что, приступ героизма случился? От Эйса заразилась? Мы даже не целовались ни разу, а какую-то несовместимую с нормальной жизнью дрянь подцепила! Ну какая к черту из меня героиня? Я просто хочу жить. И все же...        - Да, - мой голос даже мне показался каким-то испуганным.       Слабо сказано. Я от себя была не то что в шоке, в ужасе! Могла ведь сказать, что только сегодня с Эйсом познакомилась. Опровергнуть ведь некому. Дали бы по шее и отпустили, а теперь что? Мне захотелось позорно заскулить.       - Вот как, - в глазах дозорного появился алчный блеск. - И сколько же ты стоишь?       Э... в каком смысле? Я моргнула, пытаясь осознать. В сочетании с его привычкой теребить курок у меня после его вопроса возникают неприличные ассоциации на постельную тему.       - Оптом брать будете или на килограмм цену озвучить? - вырвалось у меня. Случайно, слово даю! Я бы в здравом уме такого не сказала, но какой тут здравый ум? У меня ноги от ужаса подкашивались.       - За голову твою, идиотка, сколько дают? - не оценил юмора мужик.       - А всю тушку брать не будете? - от страха остапа понесло и мой пленитель, судя по взгляду, решил, что я его тролю.       Резкий удар по лицу отправил меня в повторное путешествие к адмиральскому столу. Твою медь... этот предмет мебели мне уже как родной. И бумажки эти... Мой протезированный глаз заинтересованно задергался, лихорадочно шаря по разбросаным страницам и картам. Дожили. У всех раздвоение личности как раздвоение личности на я-хороший и я-плохой, а у меня на я-я и глаз... Клиника.       - Не шути со мной! Знаешь кто я?! - дозорный прервал наши со столом объятия и одним рывком поставил меня на ноги. - Я капитан Мурена! Я поймал и обезвредил десятки таких как ты! Повтори! Хочу, чтобы ты это запомнила как следует, пиратка!       - Вы - капитан Мурена, - заплетающимся от страха языком повторила я. - Поймали и обесчестили десятки таких как я...       - Обезвредил!!! - взревел он, а я от ужаса зажмурилась. Ну что поделать, оговорилась случайно. Не орал бы на меня - сказала бы как нужно.       Дозорный, поняв, что толку от меня мало, а нервы у него не казенные, отправил меня в трюм, где для случайно пойманных пиратов имелись крошечные, метр на метр, темницы. Здесь, как по канону, было темно, холодно и пахло плесенью. Все, что мне оставалось, это обнять свои колени, уткнуться в них лбом и скулить от жалости к себе.       Не знаю, сколько прошло времени, часов у меня не было, как и окон для обзора, но дважды мне приносили еду. Нет, не то, что я представляла. Вместо грязной воды и краюхи заплесневевшего хлеба принесли суп и чай. Суп, правда, был мерзкий, с обилием лука - ненавижу лук.       Для справления неотложных нужд мне притащили ведро... Они явно не были в курсе моих умений. Впрочем, мне явно не хватало храбрости, чтобы уделать дозорных этим ведром. А потом обо мне словно забыли. Я успела нареветься, вздремнуть и проголодаться, а охранники так и не появились. К тому же наверху что-то грохотало и корабль ходил ходуном.Мы тонем?! Эй, я не хочу тонуть на корабле дозорных! Я вообще тонуть не хочу!       Я прижалась ухом к двери, надеясь хоть что-то услышать, но кроме грохота своего сердца и шума крови в ушах ничего не слышала. Страху натерпелась - не передать. К тому же успела придумать сотню причин шума, от шторма, до зомби-апокалипсиса, чем еще больше себя накрутила.       Когда возле двери послышались шаги, я, как мне думалось, была готова ко всему. Кроме, пожалуй, этого...       Дверь с грохотом распахнулась и в ореоле яростного пламени передо мной предстал... Эйс. Он же умер!       - Так и знала, что ты после смерти в ад попадешь, - пробормотала я и... правильно, хлопнулась в обморок.       Очнулась я неприлично отдохнувшей и даже без головной боли. Эх, не быть мне утонченной леди, за которой нужен трепетный уход. События, предшествующие моему обмороку, в памяти всплывали обрывками, видимо из-за стресса. В каюте, где я лежала на широкой кровати, находился и Марко, бессовестно дрыхнущий в кресле у иллюминатора. Не поняла. А где душевные терзания и страдания над моим измученным телом? Мысли о теле воскресили во мне воспоминания об Эйсе. Сейчас, когда мне уже ничто не угрожало, на глаза моментально навернулись слезы. На один глаз ибо протез по конопатому скорбеть отказывался.       Мои всхлипы разбудили Марко. Он озадаченно на меня посмотрел, не понимая чего я реву. Подсел ближе, положив широкую ладонь на мою макушку.       - Ну ты чего, ЧеЧе? Все уже закончилось. Или у тебя что-то болит? - он бдительно меня осмотрел и вздрогнул, когда оказался в моих крепких истеричных объятиях, вырваться из которых в этот момент, пожалуй, не смог бы даже Белоус.       - Маркооооо, они Эйса убилииии! - зарыдала я, уткнувшись ему в плечо. - Я сама виделааа. Этот... как выстрелит... а Эйс... он упал! И всё! Я так испугалаааась! А он умер, понимаешь?!       Я рыдала искренне и оттого особенно горько, слезы катились градом, пропитывая рубашку Марко. На мои причитания сбегался народ. Никто ничего не понимал, а моему утешителю не удавалось и слова вставить между моими рыданиями. Наконец, когда я совсем охрипла, слезы иссякли, а глаз опух от рыданий, раздался знакомый и очень удивленный голос:       - Кто умер? Я?       Вопрос этот произвел эффект разорвавшейся бомбы, все замерли, а потом очень быстро и слаженно ломанулись к выходу. Мой утешитель смотрел на меня неотрывно и на его всегда невозмутимом лице отразилась паника. И только Эйс, редкостная сволочь, паразит, ублюдок Эйс, неуверенно мне улыбался.       - Ты... - прохрипела я не веря своим глазам. - Как? Как же... а как же я... я ведь думала... и там, в темнице и... я же...       У меня не хватало не то что слов, даже воздуха, а мысли скакали стаей бешеных обезьян. Как думаете, каково это оплакивать человека, винить себя, а потом застать его живым и невредимым. Да еще и улыбающимся. Я почувствовала себя ущербной. Я почувствовала себя обделенной. Я почувствовала себя последней дурой. Весь этот калейдоскоп эмоций отражался на моем лице, заставляя конопатого напрячся и потушить свою идиотскую улыбку.       - ЧеЧе? - неуверенно произнес он, глядя на мое застывшее лицо и пятясь к двери.       - Пошел вон.       - ЧеЧе, он не... - мой взгляд заткнул Марко на полуслове, а его рука застыла в сантиметре от моей макушки.       - Уходите. Оба.       Они повиновались. Эйс как побитая собака, Марко с огорченным вздохом. Едва за ними закрылась дверь, я упала обратно на кровать и натянула одеяло на голову. Что за дура, а? Обида грызла меня как голодный волк, глаза щипало, под одеялом было душно. Как он посмел?! Посмел что? Выжить? Я принялась нервно щипать губу, пытаясь успокоиться. Почему мне так чертовски обидно? Из-за того, что Эйс не умер? Нет, по настоящему мне не хочется его смерти, мои слезы и горе были искренними. Тогда из-за чего? Потому что не защитил и на мою долю выпала встреча с дозорными? Пожалуй. Вот такое я странное существо...       До вечера меня не беспокоили. Только Бак зашел на минутку, принес поднос с едой и водой. Поставил снедь на стул рядом с кроватью, провел ладонью по одеяльному кокону, в котором я пряталась от мира и от самой себя, и, вздохнув, ушел. К еде я так и не притронулась, хотя обычно всегда ела во время и после стресса. Может раньше у меня и не стресс был, а просто желание пожрать?       Вечером в каюту просочился Эйс. Я на него демонстративно не смотрела, но судя по голосу он чувствовал себя виноватым. Особенно, когда увидел оставленную еду. Кровать мягко спружинила, когда он опустился рядом, впрочем, не касаясь моего укрытия. Некоторое время молчал. Я тоже не подавала признаков жизни.       - ЧеЧе... - Эйс позвал меня так неуверенно, что меня насквозь пронзило удивление. - Я... прости. Я идиот. Понимаешь, со мной такое бывает, я могу уснуть почти в любой ситуации, даже лицом в супе засыпал... это, конечно, не оправдание. Если бы не это, я бы обязательно тебя защитил, даже ценой...       Всё, хватит. Свою порцию его угрызений я уже получила и меньше всего мне хотелось превращать нормальное извинение в киношную драму с обещанием отдать жизнь. Не дай боже еще до чего дообещается, вроде свадьбы. Поэтому, не давая ему возможность закончить, я резко села в постели. Слишком резко, потому что моего ошарашенного жениха от неожиданности сбросило на пол и он, в кои то веки, взирал на меня снизу вверх.       - Знаешь что, Эйс? - недобро щурясь, как и положено в аниме, произнесла я.       Он напряженно замер, ловя мой взгляд в попытке угадать ход моих мыслей. Наивный! Я сама этот ход понять не могу. Выдержав театральную паузу, я добавила:       - Я запрещаю тебе умирать, пока ты меня защищаешь! Понял? Чтоб даже не думал, герой недоделанный!       Эйс удивленно моргнул, а потом с облегчением рассмеялся, облокотившись спиной о кровать и придерживая шляпу. Я, надо сказать, тоже почувствовала облегчение. Сама не знаю почему. Мы просидели с ним до поздней ночи. За это время он успел сожрать мой обед и рассказать о том, как он очнулся на мостовой. Не обнаружил меня рядом и принялся искать. Дозорные оказались идиотами и оставили "бездыханное" тело пирата лежать на месте до того, как поймают шуструю малявку (это я-то малявка?! Шкаф огнеупорный!). Эйсу сказали, что я побежала на причал. Он отправился следом, но не обнаружил ни меня, ни корабля. С кораблем было проще - пираты оставили нам зашифрованное сообщение на одном из доков, которое говорило о том, что Моби Дик идет к северной части острова охотиться на дозорных. Чтобы мы ждали их прихода. Эйс плюнул и пошел дальше меня искать. К тому времени, как пираты вернулись он меня не смог найти, знал только, что я попалась дозорным. Белоусу он все так и рассказал, получил по шее и вся команда отправилась меня спасать и ловить недобитого дозорного. К слову, Мурене ребята скормили все его бумаги. Белоус очень обиделся из-за того, что мерзкий мужик обидел его дочку.       - У капитана есть дочка?! - я тут же представила бабищу ростом с самого Белоуса.       - Теперь есть, - брюнет с интересом на меня посмотрел.       - Она на корабле? Она на этом острове ждала или в трюме пряталась? Почему я её не видела? - знаю, ступила, однако и вы меня поймите, сложно называть Белоуса отцом и ему, видимо, непривычно было звать меня дочерью, поэтому я в отношении себя это слово и не восприняла.       - Это про тебя, балда, - засмеялся Эйс, глядя на мои попытки осознать.       - Сам такой...       Не знаю как, но здесь мне становится не так одиноко.