поэтически-ко(с)мический

ты мой, и я не знаю, как это исправить ты вечно был моим, бокалом, выпитым до дна вином на этом самом дне, что сладким ядом манит (и точно так же, быстро, просто, – травит) мой нрав, мой смог, мой страх, зияющая мудрость ты моя тот мир, что видел я, и вовсе не сравнится с миром, который призрачно мелькал один через один, во снах, где ты (любил) душил меня прогорклым сизым дымом (над крышами туманы, а весной, в траве – роса, роса) пейзаж, написанный в твоих зрачках холст, масло, девятнадцать-ноль-четыре я знаю: ты ведёшь меня на смерть сквозь заросли, в дыму, по мостовой но просто потому что это ты (красивый, прежний и родной!) развей, как буду вниз лицом висеть бульварами, дорогами, страной (цветущей, майской, и в лучах рассвет) о новой гибели моей благую весть я буду жить вдоль зеленеющих обочин на тротуарах, в парках и подъездах туда цветы – герань, ирисы, хризантемы, – неси, неси, пока я жив, досрочно охапками краснеющих пощёчин побудь немного в этом месте? взгляни, во что я превратился, чем я горжусь и что – совсем-совсем – не получилось я здесь, как на земле, ел, пил, влюблялся и молился писал стихи, поэмы и мечтал еще хотя бы раз не ради них или себя, а только пред тобой – на своей родной земле переродиться я горел, я плавился, я – пепел я весной рождался ландышем во мгле худым, белеющим, как мел затоптанным твоим поношенным ботинком ты нежно целовал мою метель без страха обморозить губы я был в десятке и одной петле и перед смертью о тебе я думал ты мой громкий звонкий горный клич в пылающем лесу моя обитель я прихожу к тебе – то ли смеяться, то ли плакать (в грозу и ветер, в счастье и печали) в одном из всех своих бесчисленных обличий я знаю: ты ведешь меня на гибель сквозь дым и смог, благоухающий розарий и знаю я, как пахнет твой зеленый китель гвоздикой и мелиссой, в нежные объятия меня не заключавший никогда, ни разу так преданно о нежности твоей молиться так громко мне к любви твоей взывать приходится; и нечем мне питаться и некому звонить и некого обнять ты – все, что у меня осталось ты – все, ради чего я просыпаюсь убираюсь в доме, будто к завтрашней войне оплачиваю все свои счета читаю письма – совсем не от тебя, совсем не мне и в мыслях пью алеющую кровь с твоих запястий я знаю: ты ведешь меня на казнь ты двадцатый месяц вяжешь мне петлю но просто потому что это ты (и я тебя люблю!) вяжи, вяжи, мой давний друг мой сотни лет как позабытый враг тебе я все прощу, тебе я все забуду только помни мне потом носить цветы и оплатить счета за воду и выключить плиту