поэтически-ко(с)мический

я так долго была расколота надвое, и все, за что ни бралась, – выходило очень печальное. моя другая часть уплыла прочь в небесной синеве, и я её искала – эту часть. срывала с неба звезды, будто яблоки, сводило скулы кислотой. меня они не подкупали – ни спелостью, ни краснотой, ни красотой. одно из них вообще точили черви – давно точили, страстно, с упоением. но я, срезая гниль карманным ножиком, упорно ела, ела, ела. пока не подавилась. я так долго искала эту часть себя, а она лишь дальше уплывала от меня, курсируя, как айсберг в ледяной атлантике, навстречу всем моим опущенным на воду кораблям. она была повсюду и нигде одновременно, но точно где-то там. в темноте, в дыму чужих окурков, так отчаянно ко мне протягивая руки, она взывала и молилась; а я почти сорвавшись в пропасть, вдруг над пропастью остановилась, в бездну засмотрелась. у бездны были странно светлые глаза – лучистые, глубокие, твои. мой шторм сменился штилем слишком поздно, на гладь синеющую всплыли корабли. точнее, их остатки – посуда, стекла, заледеневшие тела. ты, кстати, тоже там была. красивая, могу сказать, небесная, плыла, и солнце целовало твои плечи. я никогда не верил в вечность, но с тобой я вечен. я никогда не верил в чудо, но оно случилось. и мне совсем не важно, где ты будешь завтра. в каждом городе, где есть твой след, солнце – карамель, и небо – сахарная вата. в каждой атмосфере, каждом временном пространстве, это – клянусь – правда. я так мучительно тебя искала, так неожиданно тебя нашла. да, мне хочется подняться в рай с твоей верандой. мне хочется читать тебе стихи, кормить тебя печеньем, делать чай из мяты и лаванды. все вокруг пурпурно-золотое, стены насквозь – о тебе. но если это мир, я принимаю мир. и продолжаю трепетно готовиться к войне.