В моем аккумуляторе нет заряда

Разве у человека есть батарейка? Наверное, нет. Вот только Питер не совсем человек, да и отвык давно от всего нормально. Но считают его почему-то хорошим мальчиком, не зная почти ничего о нем. Хорошие мальчики не мечтают о столетних мужиках с железной рукой, хорошие мальчики не мечтают о страстных поцелуях под покровом ночи и не дрочат в тайне от своей любящей тетушки на бывшую машину для убийств. Хорошие мальчики не режут себя по ночам и не рыдают в подушку, разбивая руки об стену. Хорошие мальчики не страдают от безответной любви. И Паркер ходит туда сюда в своей комнате, делает домашнее задание, пишет Хэппи по сто сообщений в день. И вроде бы все, как всегда, да только не то… И патрулируя, можно почувствовать запах свободы, но вместе с ней безысходности, и Питер падает вниз все дальше и дальше, пока до земли остается не меньше шести метров. Смотреть на рассветы и закаты с одной из высоких крыш города, глотать горькие слезы. Кажется, батарейка перешла со ста процентов на девяносто девять. А Питер наблюдает за Барнсом, на базе Мстителей. Питер смотрит внимательно, ловит каждую деталь, каждое новое движение. Джеймс улыбается какой-то блондинке около общей столовой, а внутри Питера, что-то с хрустом ломается. Джеймс приглашает ее на свидание, а внутри Питера рушатся города. Джеймс целует ее со страстью и похотью, а внутри Питера быстрее разряжается батарейка. И Джеймс каждую неделю с новой «подругой», а Питер сидит в комнате, не выходит больше. А ведь так рвался на базу сначала — услышать его голос, увидеть льдистые глаза. Но видеть теперь, почему-то не хочется, а слышать и подавно. А Питер перестаёт следить за процентами, лишь бы на учебу хватало, хотя и та давно пошла по наклонной. Он перестаёт обращать внимание на незначительные вещи, ведь в голове только Он. Лишь он. И крики Мэй остаются в голове лишь эхом, таким призрачным и незначительным. И Питер не понимает, почему же она так расстроена. Подумаешь, чуть машина не сбила… Не сбила же. И в наушниках играют уже далеко не позитивные песни, и на улице погода под стать настроению Питера — дождливая, ветреная, унылая. Небо заволокло серыми, противными облаками и солнца уже не видишь и… Кажется, Питер сломался, крича и срывая горло в своей комнате. И руки, как будто, больше не слушаются, как будто, это не его тело, не его мысли и не его жизнь вообще. И в глазах все меркнет, а когда он снова их открывает, то видит только веревку с петлей под потолком. И он рыдает. Навзрыд посередине комнаты, потому что не знает, что делать дальше. Когда слезы кончаются и делать то больше нечего. Все сломался, внутри ничего кроме осколков городов и почти севшей батарейки. И смерть больше не кажется чем-то страшным. На самом деле, Питер видит луч света, и он думает, что это его спасение, но этот луч перекрывает захлопнувшаяся дверь. И он в темноте. Опять. Совсем один. Град стучит по окну, нарушая гробовую тишину. А Питер видит в мыслях лишь Его. И плевать, что Он, даже не думает о Питере, плевать что Ему плевать, убеждает себя Питер. Вот только почему-то холодно, как будто сердце больше не стучит, но это просто батарейка на эконом. режиме пытается отсрочить неизбежное. А оповещение в мозг ударяет, батарейка-то скоро разрядится. И надо бы поставить на зарядку, да только… Зарядки то нет. Как и нет Питера больше. Батарейка с единицы переходит на нуль. И глаза не откроются больше никогда, а записка ярким листком белеет у опрокинутой табуретки. «я умирал несколько раз подряд. из-за чего? неважно, прости. в моём аккумуляторе нет заряда, в моих глазах полно пылинок и неприязненности, мои колени подкошены, а на плечи и голову падает град»