Тюрьма

Суд был провалом. Суд означал проигрыш для Салли, но сам он так не считал. Он медленно следовал за своими тюремщиками, не плача, не гневаясь, не выражая никаких эмоций. Он просто шёл. Они отвели его в отдельную комнату для смертников, где ему предстояло провести остаток его безрадостной, тёмной и не очень длинной жизни. Если тюрьма показалась бы тихим и унылым местом, то жизнь в этой части тюрьмы прекращалась совсем. Она, казалось, гнила тут живьём. Рядом с камерой Салли жили бугай, угрюмого вида; и старуха, которая стучала зубами. Когда Салли закрыли в его камере, он сел в дальний угол и уснул. Ему снова снился его отец. Он не укорял сына, не исчезал, не убегал, он просто сидел на диване с женщиной. У женщины были чёрные длинные волосы Лизы и лицо Дианы. Они сидели вместе, и смотрели в телевизор. Салли посмотрел на свои руки. В них был тот же самый нож. Он услышал голос отца: -Салли, думаю, ты мог бы нарезать нам лазанью? Салли поднял голову на родителей снова. Они держали голову Ларри на подносе. -Давай быстрее есть! Всего несколько часов прошло…. Салли потерял сознание на секунду, и очнулся, когда замахивался, на женщину. Он сделал аккуратный порез, рассекая её тело с лёгкостью, только его руки дрожали. Это отражалось в глазах отца. Они были абсолютно мертвы. Отец даже говорил что-то. Салли не слышал, но он отчётливо знал, что говорил отец. По щекам Салли потекли слёзы. Он швырнул протез в угол.: -Вечно ты так! Именно сейчас, когда я … я … ты говоришь что-то важное! Я знаю, что ты винишь меня за это! За то, что мама мертва! За то, что Ларри больше нет! И за Тодда! За то, что теперь все мертвы… Но при этом тебе всегда плевать! Чтобы не происходило! Но ты винишь меня во всём этом! Он нанёс ещё пару ударов отцу. -Я и сам знаю, что это моя вина….. Тик. Так. Тик. Так. ТИК. ТАК. ТИКТАКИКТАКТИКТАК. Салли проснулся в холодном поту, от стука зубов его соседки. Таких снов у него ещё не было или были, но он забыл о них? Он проснулся от того, что тюремщик с грохотом накладывал еду в окошко камеры. Это была безвкусная каша из разных злаков, на воде. Суховатое печенье и стакан воды. Салли просидел так ещё пару минут, собираясь с мыслями. Он медленно встал и подошёл к еде. С неохотой он зачерпнул кашу и проглотил. «На вкус, как бумага…. Даже колбаса Пакертон была лучше…» Он усмехнулся, но вскоре закончил тюремную трапезу. После завтрака были физические процедуры, которые никто не пропускал. Это были обычные действия, но из головы Салли не уходили ассоциации с тем как он убивал своих жертв. После физических упражнений был «час Веры». Заключённые могли помолиться, если хотели. Салли думал о том, чтобы пропустить это, но ему хотелось как можно быстрее отвлечься от своих мыслей, пусть целый час того, во что ты не верил, не было лучшим вариантом. Священником-проповедником на удивление оказался Трэвис. Он был в аккуратной чёрной рясе с большой книгой в руках. Салли сел недалеко от него, и откинулся на спинку скамьи. Голос Трэвиса разлился в речах о Боге, его величии и всепрощении. Салли не было дела, но это было неплохим фоновым шумом, пока в его голове царила пустота. Салли замечал, что иногда Трэвис прерывался, и бросал взгляды в его сторону. Последние 15 минут прошли очень странно, так как Трэвис стал бросать больше взглядов на Салли. Тот в свою очередь постоянно смотрел на него, от чего священнику становилось немного не по себе. Салли пытался разглядеть отличия в Трэвисе, каким он стал, но казалось, он остался таким же парнем, разве что менее агрессивным. И в итоге, Салли пришлось уйти. После «часа Веры» предлагалась прогулка по кругу. Заключённых сковывали одной цепью, и давали им возможность ходить по кругу внутри тюрьмы. Салли предпочитал ходить босиком, пытаясь ощутить прикосновение травы, но она словно была неживой. Она уже пожелтела, и не так приятно шуршала. Вот и время обеда. Всё то, что заключённые не доели на завтрак. Подгоревшие остатки каши, поломанное печенье и очередной стакан воды. Всё остальное время заключённые проводили время в своих камерах. В обычной части тюрьмы, заключённые говорили между собой, образовывали шайки, но только не здесь. Все кто говорил тут были либо охранниками, либо отчаявшимися людьми, тщетно старающиеся сохранить спокойствие. Салли смотрел в окно. За окном, казалось, жизнь шла своим чередом, без призраков, без мистики, без друзей…