Не нравится

Юнги не нравится. Ему не нравятся все эти взгляды, похотливые, страстные, направленные в его сторону. Ему не нравятся прикосновения. Проблеваться тянет от этого всего фансервиса. Ему не нравится. Он подмечает каждого, кто вздыхает по нему, когда он идет по улице, а губы кривятся в противной гримасе. Бесит. Ему не нравится, но он привык. Улыбаться, быть красивым, доброжелательным, терпеть прикосновения, выглядя счастливым. Ведь это его работа. Эта часть работы айдолов нереально раздражала, поэтому, когда он приходил домой, он закутывался в огромное, серое, пушистое одеяло, и просто молча лежал. Из-за стеллажа, служившего перегородкой, виднелась черная макушка. Человека, который привносит в его жизнь спокойствие. Когда они сидят, на расстоянии вытянутой руки, кто-то первым сокращает его, и вот они уже касаются плечами. Он привык, ему безразлично. Когда Джин поворачивается к нему лицом, выглядя немного растерянно, и улыбается, так нежно-нежно. Прячет взгляд, снова отворачиваясь. И молчит. И что-то в сердце колет, не давая вздохнуть на полную силу. Ему больно, но так хорошо. Ему нравится. Когда Джин мимолетно пробегается своими пальцами по ладони Юнги, и тихо говорит: - Красивые, - Юнги смущен, но не отводит взгляда. Кожа горит в месте прикосновения, но ему не противно. Он смотрит прямо в глаза своего хёна, усмехаясь уголком губ, ничего не говоря. А тот, как мальчишка краснеет. Юнги это нравится. Он замечает, как смотрит на пальцы Сокджина, пробегающие по струнам, уже минуты две. Длинные, тонкие, немного кривые. Но ему нравится. Он тянется к ним, и хватает указательный палец, исследуя. Старший наблюдает завороженно, боясь спугнуть. Наступает тот самый день, день фанмитинга, день гейского разврата, день бешеных фанаток, сжимающих твою руку так, словно хотят оторвать, и забрать себе. И вот Чимин наваливается сзади, чувствуя отвращение, Юнги улыбается так ярко, как только может, сверкая своей очаровательной десневой улыбкой. Кто-то запищал, а остальные принялись следом. От этого шума разболелась голова, и он уже не понимает кто сейчас вцепился пальцами в его шею, а кто в талию. Он закрывает глаза, чувствуя себя шлюхой, которую разрывают на части долбанные ебари. Джин смотрит на него растерянным взглядом, усиленно моргая, его рука на бедре совсем не вызывает беспокойства. Он ее не замечает, словно она всегда там была. Когда по прибытию домой они заходят в свою комнату, Джин закрывает ее на ключ с внутренней стороны, и широкими шагами сокращает расстояние между ними. Паника в глазах Юнги вспыхивает мгновенно, но гаснет, когда он чувствует, как его сжимают в крепких объятьях. И он расслабляется. Прислушиваясь к своим ощущениям, он понимает, это не так уж плохо. - Хён...- просящим тоном выдыхает, сам не зная, чего просит. Сокджин понимает и ослабляет хватку. Он пробегается по белым волосам, зарываясь в них пальцами всего на мгновение. Вдыхает такой знакомый, родной запах. Понимая, что его возможно сейчас убьют, но решаясь — это того стоит, он склоняется немного ниже и едва касаясь, целует в висок. И в щеку. Нежно касается губами под ухом, наконец отстраняясь. Юнги не обижен, даже не зол. Он не понимает. Касаясь пальцами мест, в которых Джин оставил поцелуи, он знает - он хочет почувствовать их снова. Когда Джин наклоняется к его губам, Юнги выдыхает: - Не надо. И Джин с улыбкой отстраняется. Он все понимает. - Я... - Я знаю, все в порядке. Посмотрим фильм? Он знает его так хорошо, что, когда Юнги ложится, он забирает дополнительную подушку себе на колени. Через 2 минуты просмотра фильма донсэн уже сладко посапывает, повернувшись лицом в сторону Джина. Он прикрывает его одеялом по нос, и ложится рядом. Кровати сдвинутые, а они лежат не касаясь друг друга. Скрутившись калачиком, Юнги выглядит таким умиротворенным, что хочется прижать к себе, и никогда не отпускать. Холодно, думает Сокджин. Но ради Юнги он готов потерпеть.       Потому что тот ему так нравится.