Под снегом и сотнями звезд

Новый-мать-его-год. Как в прошлый раз ударил обухом по голове, так и сейчас. Так и сейчас пашем сверхурочно. Потому что "Акира, у тебя никого нет." Потому что "Акира, люди хотят провести этот день с семьей". И все это мне сказал начальник. И сам свинтил домой. А мне разгребай чертовы бумажки. На дворе уже двадцать четвертое. Завтра рождество. На улицах чертовы огоньки. На улицах снег. На улицах счастливые люди. Кейске где-то дома с той самой серой мышкой, которая ему на задержании глазки строила. Впрочем, ему надо. Авось, полюбит ее и от меня отвалит. Авось... Ага, конечно. На мою голову придется еще более ебанутый человек. В разы более ебанутый. Просто в пиздец. Как чую. Хотя смутные такие ощущения. А интуиция так и вопит: отъебется Кейске - приебется нечто в разы страшнее. Ну не сам же сатана, в конце концов. Впрочем, зря зарекаюсь. Потому что мне обещали нового начальника. Старый хрен таки решил свалить на пенсию. Вот и подарочек к рождеству. Хотя в участке пусто. Только дежурные. Так и стою, прислонившись к косяку ныне пустого кабинета. Уже пустого. А мужик был малость ебанут. Мужик упорно хотел во мне несколько пулевых. Но да похуй. Уже точно похуй, потому что старый маразматик съебал с концами. Потому что на его место обещали кое-кого помоложе и относительно адекватнее. И очень скверное предчувствие терзает. Выедает ложкой мои нервы. Жрет мой мозг просто изнутри. И я бы рад уйти сейчас домой, чтоб этого начальника увидеть только утром. Но поздно. Потому что шаги снизу. Потому что они слишком знакомы. И на губы невольно ползет ухмылка. Адекватнее, конечно. Верю. Прямо очень. Потому что шаги до того знакомые, что толпы мурашек по спине. Потому что за окнами снег. Потому что в спину впивается знакомый и острый взгляд. Так и рассматриваю пустой кабинет с чашкой кофе в руке. И он давно остыл. Только вот кого это волнует. Мы встретились около трех месяцев назад, на другом конце страны. Я был в командировке. А этот красноглазый козел мною командовал. О да, блять. Спасибо, хоть за кофе не гонял, как это старое хуепутало. Потому что примерно через месяц мы переспали на заднем сидении его машины прямо перед аэропортом. И это первый и единственный раз. Первый. Только вот что-то мне подсказывает, что нихуя не единственный. Потому что слишком близко. Делаю вид, что не замечаю. А зачем? Побесить бы тебя малость. Ты не любишь праздники. Это я усвоил. Тогда почему именно в Рождество? Не спрошу. Ты не ответишь. - С дороги отойди, - и зачем хлестко так? Оборачиваюсь и руки на груди скрещиваю, едва не проливая на пол кофе. Смотрю, ехидно прищурив глаза, повторяя твою мимику. И на бледном лице, на котором алые от ветра и холода скулы выделяются слишком сильно, появилась ухмылка. И я просто понимаю, что интуиция не наебала. После недели знакомства мне хотелось выпустить в тебя часть обоймы. После двух недель - перегрызть тебе горло. После секса на заднем сидении машины, искусать губы в кровь. Только вот уехать мне пришлось. И тут я осознал, что у меня даже номера твоего не было. - Решил подарок на праздник сделать? - оборачиваюсь все же и глаза в глаза. Никак иначе. Никак иначе с тобой нельзя. Молчишь. А что еще ты можешь сказать? А что еще мне надо сказать? И все отходит на задний план, когда хватаешь за руку и тащишь в кабинет. Все отходит на задний план. И даже распахнутые глаза одного из дежурных, когда ты стянул с меня бесформенный свитер, скинув лишь пальто, не до конца закрыв дверь в кабинет. Меркнет, когда холодные губы касаются ключиц. Меркнет, когда холодные руки обнимают за талию. И я обнимаю тоже, ногтями впиваясь в твою спину, чтоб оставить следы. А за окном падает снег. *** - И как ты выбил у него выходной? - пожалуй, этот вопрос меня мучает уже несколько часов. И сейчас снова двадцать четвертое. И снова рождество на носу. Ровно год прошел... Хотя год ли? Пофигу. - У меня есть свои способы, Акира, - нехорошо так ухмыляешься, а я почему-то думаю, что катана уже не в сейфе. И откуда такие мысли, а? Потому что начальник ходит уж слишком бледным. Потому что после твоего прихода Кейске осознал, что ловить тут нечего и скоро женится на той самой мышке. А мне спокойнее. Спокойнее, потому что в кои-то веки начальство не желает дыры в моей голове и не кидается в меня стаканами с вискарем. И одновременно хуже, потому что теперь начальство алчно до моей заднице. Потому что нагло лапает. Потому что позволяет себе подставляться под пули вместо меня. А мне остается лишь менять повязки и готовить на кухне чертов кофе. - А тебе не нравится? - щуришься снова и ноги на стол закидываешь. Раненная рука так и висит в гипсе. Еще легко отделался, конечно. - Тебе ужин на двадцать блюд, еще и юкату замотаться? - и столько иронии в голосе. Не хотел. Но почему-то мне кажется, что этот выходной дорого мне обойдется. - Ни то, ни другое. - поднимаю невольно взгляд на источник всех моих проблем. Сам же в другом кресле. В твоем кабинете, в который никто не решает заходить без приглашения. Даже начальник. Ну а я... У меня всегда не было проблем с поиском проблем на свою задницу. Они сами меня находили. Кого я наебываю? Себя? Акира, ты прекрасно знаешь, что сам нарывался на проблемы. В школе, в академии, на работе. На работе так вообще попал в постель самого Дьявола. Впору записываться в сатанисты, надевать черную мантию и потрошить девственниц на могилах котов. Или наоборот? Пофиг. - А что тогда? - выгибаю бровь. - Увидишь. - киваешь самому себе и все закрываешь глаза. А я встаю с кресла и иду к шкафчику, беру из нее аптечку, достаю перекись и бинты, несколько спиртовых салфеток. Ставлю все добро на стол. Морщишься, но позволяешь. Аккуратно снимаю повязки, обрабатывая края раны. Заживает. Гноя нет. Вот и хорошо. Перекись щедро на это дело плескаю. Салфетку сверху. И еще одну. И все равно алое проступает. Накладываю бинты, один слой за другим, не так туго, но чтоб держалось. Придурок. Почему ты такой придурок? Почему ты по утрам давал мне поспать чуть дольше? Почему сидел рядом, когда я еле помнил себя от температуры? Почему после двух месяцев секса ты просто притащился ко мне со своими вещами? Как вышло, что у меня поселился персональный Дьявол, который когда-нибудь мою душу заберет? Не знаю. Все слишком... Ново для меня. Слишком ярко, много и неожиданно. Просто слишком. Именно поэтому я все же оставляю и на тебе метки. На твоих плечах, шее, спине. Иногда на лице, когда ты перегибаешь палку. Иногда... И почему я тебя терплю это год? Потому что... Люблю? Бурда какая. Реально ведь бурда, учитывая, что ты наглая на всю голову шарахнутая садизмом сволочь. Учитывая, что обнимаешь меня ночью... Не время сопли разводить. Иду к вешалке, бросаю тебе пальто, предварительно забрав ключи у тебя из кармана. Вожу все равно я. *** И сейчас... Ощущения такие. Странные. Странные потому что мы далеко от города. Странные потому что... Снега нет. Кончился не так давно. И сейчас черное небо такое чистое. И сейчас шампанское обжигает горло и пищевод, хотя сам алкоголь ледяной. Завтра будет болеть горло. Возможно голова. Но мне все равно. Как и тебе, к чьему плечу я прижимаюсь. Кому я доверяю, как себе. У меня нет тайн от тебя. Да и возможно ли это? Вряд ли. Потому что ты смотришь в самую суть. И потому что я... Сам опираюсь на тебя тогда, когда сам готов сломаться под грузом пиздеца. Можно ли назвать это любовью. Смотрю на твое лицо. И сейчас твое лицо не кажется мне таким уж и жестким. Словно слетела маска. Именно поэтому я сжимаю твою ледяную руку в свои начинаю растирать, согревать. И пожалуй мне не нужно ничего. Нужен только ты. Ты вот такой... Теплый и живой. Ловлю твой алый взгляд. И меня прошибает, когда ты улыбаешься. Это так красиво... Ты очень красив с этой улыбкой. И мне все равно, что только сейчас. Я готов ловить эти моменты. Потому что... Ты правда очень красиво улыбаешься. Жаль, что так редко. И все это похоже на чудо. Простое новогоднее чудо. Чудо под сотнями звезд.