Красная нить
4 марта 2019 г., 16:33
Невидимой красной нитью соединены те, кому суждено встретиться, несмотря на Время, Место и Обстоятельства. Нить может растянуться или спутаться, но никогда не порвется.
Листок. Телефон. Сцепленные руки. Салли Фишер сидел так уже несколько часов — не двигаясь, вспоминая. Хотелось плакать, кричать, орать от бушующих внутри чувств.***
В детстве мама часто читала Салу на ночь различные истории и легенды, чтобы ему обязательно приснилось что-то волшебное. Одной из наиболее запомнившихся легенд была о красной нити. Фишер до сих пор помнил, как на следующее утро проснулся и первым делом побежал в родительскую комнату, размахивая руками и радостно рассказывая, что в его сне все они были связаны той самой красной нитью. К его неудовольствию смеющаяся мама сказала, что он всё неправильно понял. — Но ведь разве мы не будем всегда вместе? — детская непосредственность звучала в звонком голосе подобно солнечному зайчику, случайно отскочившему от зеркальца. — Золотце, конечно будем. Но красной нитью связаны родственные души. — Голубые глаза смотрели с непониманием. — Рано или поздно ты встретишь человека, с которым вас будут пытаться разделить само время, обстоятельства, да хоть весь мир! Вы всё равно будете друг у друга, дополняя, сливаясь в единое целое и всегда поддерживая. — Как вы с папой? — золотистые локоны легли на широкое плечо, смешиваясь со светло-синими. — Как мы.***
Фишер в последнее время всё чаще вспоминал маму. Впрочем, раньше это были лишь печальные воспоминания, наполненные сожалением о случившемся и всепоглощающей ненавистью к себе, сжигающие его изнутри. Теперь же среди них проскакивали эпизоды «до…», полные любви и тепла, согревающего саму душу. Сал пытался, хоть и неосознанно, отметить для себя какие-то общие признаки той самой любви, которая была у родителей, чтобы точно не ошибиться. Сейчас, когда их общение с Ларри стало «таким», что-то внутри требовало подтверждения, что вот, вот он, именно он — тот самый. Что это не первая, ещё детская, влюбленность, которая сменится чередой похожих, или стремление схватиться за соломку, отравленное пониманием того, как немногим может он понравиться, а уж тем более — вызвать более сильные чувства. Хотелось быть уверенным. Не в Ларри, чувства которого заставляли своей искренностью и глубиной иногда задыхаться. А в самом себе, чтобы оправдать такое отношение. История с миссис Пакертон расставила всё на свои места. Именно в тот момент, когда Джонсон закрыл его собой, сам опасаясь того, что будет дальше, Сал почувствовал в своем сердце твердую уверенность. В том, что сам готов занять его место. В том, что без всяких сомнений сделает всё ради этого человека. В том, что их связывает та самая красная нить. И это их глупое, прощальное признание в любви. По-настоящему оно произошло несколькими мгновениями раньше, когда их рука соприкоснулись, а по мизинцам как будто прошелся разряд молнии, опаляя и прижигая друг к другу одновременно.***
Когда все радостно готовились к выпускному, с каждым новым днем всё более погружаясь в заботы и приятные хлопоты, Салли становился всё более хмурым и печальным. Даже Ларри, забивший на подготовку и твердо решивший пойти в первом костюме, который попадется в магазине, отметил недовольство друга предстоящим событием. — Дружище, всё ок? — Эшли только что прислала парням сообщения с фотографией ещё одного выпускного платья «мечты» и крышка любимого ноута Сала с треском захлопнулась. — Я… — он замялся, раздумывая стоит ли вообще говорить о том, что для себя описать нормально не можешь, — не хочу выпускной. Джонсон окончательно оторвался от скетчбука и задумчиво оглядел сидящего на его любимом пуфике парня. Тот отодвинул от себя ноутбук, уже более аккуратно, и теперь сидел, обхватив руками колени и уперев взгляд в пол. — Чувак, а как же все наши планы? Путешествия там, полная свобода? На какое-то время между ними стеной непонимания легла тишина. — А если нет? — раздался настолько тихий шепот, что Джонсон поначалу решил, что ему послышалось. Однако Салли продолжил говорить уже чуть громче, решив высказать всё, что было на сердце. — Что если всё будет совсем не так, как мы запланировали? Ты захочешь поступить на факультет искусств, мне придется учиться где-нибудь ещё, а Эшли и Тодд также разъедутся. Как тогда мы будем жить — не встречаясь и не пересекаясь?! Как… Уже готового сорваться на крик Сала прервал громкий и по-настоящему счастливый смех. От удивления Фишер даже не стал обижаться, пораженный такой реакцией. А Ларри продолжал смеяться, уже начиная убирать слезы из уголков глаз. — Идиот. И поэтому ты столько времени ходил сам не свой, теряя столько великолепных моментов? — Джонсон также неожиданно перестал веселиться, как и начал, становясь серьезным и даже немного жестким. — Ты и правда думаешь, что какая-то там учеба, другие города, да что угодно помешают нам быть вместе? Румянец на щеках Сала и неловкая улыбка были красноречивее любых слов. Ларри закатил глаза и цокнул. — Дожили. Мог бы уже догадаться, что тебе от меня никуда и никогда не деться. Фишер наклонил голову набок и задорно улыбнулся. — Обещаешь? — Клянусь. Когда они спустя месяц встречали вчетвером рассвет, не зная, что ждет каждого из них завтра, Ларри крепко сжал тонкие пальцы, переплетая руки и смотря прямо в любимые глаза. Никто из них не произнес ни слова, однако у каждого на губах остался привкус «клянусь».***
Объявление о свадьбе между отцом Сала и Лизой стало для всех неожиданностью. Даже для самих Сала и Ларри. Конечно, каждый из них замечал довольно странные взаимоотношения между этими двумя, но явно не придавал этому никакого значения. Тем не менее, значение решили придать сами родители. А ещё и юмора. Поскольку, если Сал в роли друга жениха был более-менее ожидаем, то вот Ларри в противоположном качестве «подружки» невесты был весьма необычен. И все же это не помешало им радостно готовиться к торжеству, подшучивая над темой родства и инцеста. — Братик, помоги мне поправить бабочку. — Раздался протяжный призыв из примерочной, отрывая Сала от игры в приставку. — Тебе ещё самому не надоело шутить на эту тему? — устало вздохнул он, однако заглянул в кабинку, отодвигая шторку и любуясь стройной фигурой. Джонсон за последний год ещё подрос и немного подкачался, что сейчас лишь подчеркивалось белой тканью костюма. — Нет. И это мы ещё пока официально даже не братья. А вот что потом будет… — Ларри прикрыл глаза, изображая экстаз. И повернулся к Салли, заодно дернув ткань позади него и закрывая их от посторонних глаз. — Хотя могу и сейчас показать. — Голос стал чуть ниже, а сильные руки оказались на пояснице Фишера, притягивая к себе. — Ларри! — в распахнутых глазах Салли плескалось смущение, успешно скрытое под протезом удовлетворение от происходящего. — Там вообще-то люди, и они тоже ждут примерки. А то ты тут уже который час наряд выбираешь. Как будто ты невеста. Негромкий смешок был немного нервный, поскольку белый цвет наряда действительно наводил на определенные мысли. — Когда-нибудь… — усмехнулся Джонсон и быстро поцеловал Сала в макушку, отворачиваясь. — Только невестой будешь ты. Хватит с тебя, что я уже и так скоро буду носить твою фамилию. Фишер почувствовал как стянулось всё внутри после этих слов и едва смог выдохнуть. Ларри свободно мог шутить обо всём, строить грандиозные планы на будущее, а он всё ещё не мог поверить, что они спустя столько лет вместе. — Слушай… — внимательный взор следил за ним через отражение в зеркале, смущая и поддерживая одновременно. Фишер мотнул головой и слегка передернул плечами, как всегда, когда хотел сказать что-то, в чем был не уверен. — А ты когда-нибудь задумывался как долго мы вместе, и сколько ещё будем? Ответ последовал незамедлительно. — Два года, семь месяцев, 8 дней. Всегда.***
Фишер задумчиво смотрел на запястья, пытаясь понять, что его держит на этой стороне.
