Как сложно будет справиться

Снейп не мог сдвинуться с места, он смотрел на два лежащих тела. Одно из них принадлежало женщине, преданной и любящей. Он хорошо знал ее и всегда был готов помогать, но в этот раз, наблюдая за ее действиями, за напряженной фигурой, понимал, что у него нет никаких шансов на ее спасение. Второе принадлежало юноше, который был ему дорог, и он лежал, не открывая глаз, не начиная дышать. Хотя как же Северусу хотелось верить в то, что он ожил. Искренне, наивно. Он сел на корточки и нашел артерию Драко — нужно было прощупать пульс. — Что вообще происходит? — замешкался Теодор. Он и представить себе не мог, что такие артефакты существуют. — Она же умерла, да? Ее грудь не поднимается, дыхания нет. — Да, — как бы ни было больно это признавать Северусу, но сейчас его задача заключалась в том, чтобы вытащить Драко. Нужно было убедиться, убедиться в одной конкретной вещи. Он всё держал свои пальцы на его шее, нажимал сильнее, чем нужно было. Ждал его пробуждения, но надежда с каждой секундой оставляла его. Литтен осматривалась по сторонам, она видела, как многие взрослые уже пропали с поле боя и как некоторые из них столпились вокруг Малфоев. По ее щекам до сих пор скатывались слезы, а нос уже был забит. В какой-то момент своей жизни ей стало плевать на свой внешний вид, плевать она хотела на испачканную одежду. Паркинсон держала руку Эмилии, сжимая ее так сильно, что самой становилось неприятно. Ладонь была вспотевшей и от перенапряжения немного подергивалась. Девушка всматривалась в лица друзей, которые медленно отходили от нее. Даже Гермиона, которая несколько минут назад смахивала ее слёзы, отпрянула и исчезла в толпе смотрящих. Литтен пыталась успокоиться, ей казалось, что лучше будет обратить свое внимание на Эми, которой нужна была помощь, может, даже серьезная. — Эм... Эмилия, прошу, очнись... — шептала она с хрипотцой в голосе над девушкой, стараясь прийти в себя. В глазах снова щипало, ведь она не могла собраться с мыслями, не понимала, жива ли ее подруга или нет. Литтен вскинула голову к небу, чтобы слезы не шли из глаз, и только в тот момент увидела сидящего Поттера. Он держался за голову и с покрасневшими глазами смотрел в противоположную от толпы сторону. Паркинсон позвала его по имени, желая увидеть, без слов прочитать, что он чувствовал, но тот не повернулся на ее отклик, а просто резко встал и ушел прочь. Отчего-то по телу Лит пошли мурашки, и когда она взглянула на своей руку, которую слабо сдерживала Эмилия, то вскрикнула. Ее держали мертвецки холодные пальцы, но даже несмотря на это Эмилия стала быстро приходить в себя. Взгляд становился четче, и она принялась что-то искать глазами. — Где Драко? — резко воскликнула Минстон. — Он сейчас там, — указала пальцем на собравшуюся толпу Литтен, — но ты должна знать. Он умер... Эмилия горько улыбнулась, медленно приходя в себя, будто после комы; она всё еще до конца не понимала значения этих слов. Девушка поднялась, опираясь на слизеринку, и медленно зашагала к толпе. Первым, кто взглянул на нее, был Рон, он растолкал всех на пути двух девушек. Эмилия смотрела на тело двух знакомых ей людей. Людей, которые стали добрее, когда узнали ее поближе. Она уставилась на затылок своего дяди и всё ждала, когда он обернется. Так и не дождавшись, Эмилия медленно выпрямилась и подошла к Северусу, положив свою руку ему на плечо, на что он ответил, крепко сжав ее ладонь. — Ты проверил... — Да, как бы я ни давил, пульса нет. — Что произошло? — спросила девушка. — Беллатриса сказала, что есть еще один хоркрукс. Драко раньше всех понял, что это был именно он; перерезав себе горло, он умер. Нарцисса постаралась что-то сделать с этим артефактом, — в руках у Теодора было ожерелье, запачканное кровью, — но похоже, оно не сработало и лишь отняло жизнь у нее — она умерла... Эмилия взглянула на Нотта, в его руках уже плакала Литтен, он крепко держал ее, поглаживая по спине рукой. Он выглядел мрачно, делал всё машинально, даже не отдавая себе отчёт в своих действиях. Минстон упала на колени, зашипев от резкой боли, и взяла ладонь Драко, та была странно влажной, будто он умирал уже несколько минут и вокруг было слишком жарко. Ей хотелось прикоснуться к его лицу, но она непроизвольно, будто совсем не знала, как пользоваться своими силами, повернула его голову набок. Изо рта Драко пошла струйка крови, которая стекала, пока он не начал хрипеть. Парень задрожал на земле и стал отхаркиваться кровью. Стоящие вокруг отпрянули и дали ему больше пространства. Никто не смел говорить, все просто надеялись, что это не галлюцинация всех находившихся там. Малфой уперся лбом в землю, почти что касаясь губами грязной травы, всё еще дрожа. Хрипы прекращались быстро, но так же быстро и начинались вновь. — Драко...? — промямлил Снейп за его спиной. Мужчина был ошарашен. Парень в последний раз сплюнул кровь и стал осматриваться по сторонам. Когда он столкнулся взглядами с Эмилией, то сразу же бросился в ее объятия. По его щекам текли слезы, и он безмолвно уперся в плечо своей девушки, чтобы спрятать их. Через несколько секунд Драко почувствовал руку на своей спине и, подняв голову, чтобы взглянуть на ее обладателя, узнал в нем Нотта. Малфой замешкался, но с таким же рвением обнял своего лучшего друга. Он знал, кому хуже всего пришлось. Он знал, что именно Теодор видел ту боль на его лице. — Ты живой... — промычал брюнет в плечо блондина. — Конечно, куда я могу деться... — Драко всё еще не мог понять, как такое возможно. Но ему хватило секунды, чтобы понять, что происходит. — Моя мать? Он оттолкнул Нотта и навис над телом матери. Ее уже охладевшее лицо выглядело совсем отрешенно. Он взял ее кисти в свои, потрясываясь, не понимая, что случилось. Она была как кукла в его руках, холодная и спокойная. — Что с ней? — прокричал он. — Она, — помедлил Снейп и попытался дотронуться до плеча крестника, как тот сбросил его руку, — отдала свою жизнь взамен твоей. Она спасла тебя. — Нет! Она не посмела бы! — заорал тот над бездыханным телом. — Драко... Мне очень жаль, — прошептал Снейп, находясь прямо за парнем. — Жаль... — Нет. Драко зарыдал и спрятал свое лицо в руках. Слова, которые он услышал, ударили по нему новой волной, и он больше не мог сдерживать крик. Когда протяжный вой всё-таки вырвался из его глотки, у всех пошли мурашки по телу. Снейп взял себя в руки и развернул парня, обвив его тело своими руками. Он спрятал его ото всех, и, наверно, Драко был ему за это благодарен. — Эмилия... — пробурчал ей на ухо Рон, — пойдем. Им лучше побыть вдвоем. — Да... — и девушка знала, полностью понимала, что ей сейчас не было здесь места. Она не настолько хорошо знала Нарциссу, не знала, какой та была матерью. Хотя эта женщина и была с ней всегда мила, этого всё равно было недостаточно. Девушка протянула руку к Теодору и потянула его на себя, кивая, мол, пойдем. — Я останусь здесь. С ним, — твердо настоял на своем решении парень. Он холодно посмотрел в глаза Эмилии, а потом и вовсе развернулся к Малфою. Эмилия медленно хромала, опираясь на Рона. Ей не было обидно, что это не она успокаивает свою первую любовь, она знала, что те люди вытянут его. Отправной точкой для него стала та секунда, как Снейп вынес смертный приговор. И теперь только Драко сможет решить, как ему поступать, хочет ли он вообще что-то менять. Минстон смахнула слезу с щеки и трансгрессировала вместе с гриффиндорцами. Спустя неделю все стояли на кладбище недалеко от поместья Малфоев — небольшое огороженное место с похороненными ранее предками. Все собравшиеся тихо шептались в компаниях. Некоторые из них были одеты в пышные черные платья или дорогие костюмы — эти люди были не кем иными, как работниками Министерства или давно забытыми знакомыми матери. Драко всё еще находился в доме, он ватными пальцами застегивал рубашку и смотрел куда-то в сторону. Парень слышал, как кто-то тронул клавиши рояля с первого этажа и стал на нем играть. Только Литтен могла похвастаться скрытым талантом — она чудесно играла на этом инструменте, стараясь передать и выплеснуть все свои эмоции. Драко уселся на кровать, чтобы послушать ее игру. Но голову так и не покидала мысль об обязанностях родственника сказать прощальную речь. Для него это было невозможно, он и слова промолвить не мог после битвы. Как все ни пытались заговорить с ним, он больше ни с кем не хотел общаться. Его преследовали кошмары, он просыпался в холодном поту последние дни. С криком в глотке, слезами на глазах. Все повторялось изо дня в день. — Драко... — промолвил Нотт, который без предупреждения ворвался в спальню слизеринца, — Ты еще даже не готов. А ну вставай! — Тебе помочь? — донесся женский голос из-за приоткрытой двери. — Да! Заходи. Эмилия чувствовала себя некомфортно, она не понимала, как вести себя с Драко. Ей стоило бы собраться, но каждый раз видеть, как он метался из стороны в сторону либо вообще не двигался — всё это было слишком мучительно для нее. Она была бесполезна, и все как будто бы знали это. — Извини! Я совсем забыла, что должна была помочь другим, — она бросила испуганный взгляд на Теодора и исчезла за углом коридора, закрыв за собой дверь. — Знаешь, ей и самой это дается нелегко. Она всё время корит себя, ведь не в силах помочь тебе, — устало провел по лицу рукой брюнет. — Тебе бы поговорить с ней или хотя бы записку объяснительную написать. — Мхм... — промычал Малфой и многозначительно глянул на Нотта. Драко резко встал и распахнул окно. — Тебе что, душно? Или ты так хочешь уйти от темы... — закатил глаза Нотт, а после дрогнул от грома, раскатившегося в небе. — Скоро будет дождь, нужно торопиться. Пойдем. Теодор вытащил блондина за руку; пока парни спускались по ступеням на первый этаж, оба успели накинуть на себя пальто. Хотя и был конец мая, но он выдался странно холодным. Теодор кивнул всем ожидавшим внизу, и они пошли к выходу вслед за Драко. Малфой распахнул главные двери особняка и огляделся. На улице уже стал моросить дождь, и только он собирался развернуться и пойти прочь, как на его плечо опустилась рука крестного. Северус произнес заклинание, которое пронеслось, развернув защиту вплоть до того места, где должна была свершиться церемонии. Все пошли по мощеной дорожке под магическим барьером, укрывавшим от дождя. Малфой трясся, но совсем не от холода. Его сердце неистово стучало и вот-вот готово было выпрыгнуть. Во время церемонии прощания гроб стоял открытым, и Драко не был готов снова увидеть холодное лицо матери, коснуться остывшего тела. Он не был ни к чему из этого готов. Когда священник начал говорить, у Драко помутнел взгляд. Он оперся на плечо Теодора и так до конца и простоял. Еще один человек, кроме него, кто должен был сказать свою речь, — Северус. Когда тот встал рядом с гробом, то стал медленно и с толком произносить написанное на листочке, а может, к тому времени уже и выученное наизусть. Никто не знал, готовы ли собственные слова Малфоя-младшего, но ожидания были завышены, ведь он был сыном Люциуса и Нарциссы. Он был наследником Малфоев. Драко ежился от сильного ветра с дождем и всё время укутывался еще плотнее в пальто. Когда Снейп уступил ему слово, парень медленным шагом поплелся на его место. Он с отчуждением осматривал всех стоявших. Видел, как его друзья замерзали на глазах, а девушки всё сильнее прижимались к своим парням. Только Эмилия стояла одна, тихонько дрожа, стараясь не подавать виду, что ей неуютно, пока не столкнулась взором с глазами слизеринца, что так взволнованно оглядели ее. Хотя Драко и перестал разговаривать со всеми, но своих чувств к ней он не потерял. Он до сих пор волновался за нее, даже возведя стену между ними. — Мхм... — пытался начать он. Множество глаз смотрели только на него, все ждали, когда он скажет хоть что-то. Друзья думали, что такое событие заставит его говорить, но похоже, они ошибались. — Э-мм... — Что это с ним? — прошептала какая-то старая женщина. — Воды в рот набрал, что ль? — Кто знает... — ответил мужчина, — может, даже не приготовился? Настолько безответственен? — Замолчите, — сокрушительно прошипела Паркинсон. Она бросила на них злобный взгляд и вернула свой взор к стоявшему немного выше остальных человеку. — К-хм... — Драко всё еще мычал, даже не пытаясь выдавить из себя что-то. Его ладони потели, а пелена на глазах не уходила прочь. — Извините! — вышел вперед Теодор; он захотел спасти его от такого стыда. — Не восстановился до конца, чтобы говорить. Слышали же? Ужасная трагедия... Тео встретился с испуганным взглядом Драко и сразу всё понял, тот не хотел быть здесь, он вообще не хотел этих поминок. Они ему к черту сдались. И тогда Нотт увидел, как Драко сдвинулся с места и побежал. Блондин снес несколько стульев по пути и скрылся в стороне леса. Сбежавший сын своей матери, которую хоронили. Это мог быть ужасный скандал, если бы не помощь Северуса. Никто не смел идти за наследником, как бы им того ни хотелось. Устроенное представление породило много тем для разговоров, которые двое близких для Драко людей пресекали, едва они начинались. Парень добежал до реки, которая текла по камням, сглаживая их и обмывая. Он уселся на землю и стал глядеть в воду. Стараться увидеть там что-то было уже верхом сумасшествия. Но Драко всё хотел найти тот знак, который подскажет, что ему делать, и так ничего и не смог распознать. Его боль была жуткой, она разрывала его на части. И он жалел, чертовски сильно, что не был в силах это всё предотвратить. По щекам пошли жгучие слезы, и он наконец смог выплакаться наедине с собой. Вся забота, с которой к нему относились, похоже, была бесполезна. Он сможет справиться сам. «Ведь так?» — пронеслось в его голове. И может, может, он с самого начала знал, что это именно так. Ему казалось, что идти дальше является предательством матери, но ведь она бы сама хотела, чтобы он обрел для себя успокоение. Желала бы ему только самого лучшего, как все матери делают. Слезы шли, и он, скрывая лицо в руках, всё стонал и ревел. Выплескивал все свои эмоции. Под дождем его бы никто не смог услышать. И он был рад уединению с природой, с собой. Этого ему не хватало. Свободы, независимости выбора и возможности открыто скорбеть. Он скучал по своей матери, опоре. Так скучал. Драко медленно плелся в сторону поместья. Судя по времени, его мать уже должны были захоронить, но он надеялся, что не опоздал. Он всё еще не попрощался. Подойдя к закрытому, но не погребенному гробу, он открыл его. Стоило снова взглянуть на ее родное лицо, как слезы хлынули сами собой. Прощание с ней — это слишком, даже для него. — Мне... так тебя не хватает, — начал он. — Спасибо. Спасибо... за мое спасение. Но не этого я хотел для нас с тобой, не такой ценой, — он снова выждал, вбирая воздух в легкие и выдыхая пар, видимый из-за сырости и холода на улице. — Я люблю тебя. Очень-очень сильно. И, блять, я не хочу прощаться. Но и не могу продолжать скорбеть и испытывать боль... — Драко вытер мокрые дорожки на щеках. — На меня слишком многие полагаются, я не должен подвести их. Они дороги мне, и я жив, значит, должен быть с ними. С ними, мама... — опухшие глаза смотрели на труп с тоской. — Я люблю тебя, и прощай. Драко огляделся по сторонам и подозвал нескольких гробовщиков, куривших табак в стороне, чтобы те наконец опустили его мать в землю. Малфой наблюдал за всем процессом. Он кинул на ее гроб горсть земли и отошел, чтобы не мешать людям заканчивать свою работу. Когда мужчины ушли, Драко вздохнул с облегчением. Он устало побрел в сторону дома, в котором все окна уже горели, тогда как на улице был холодный ветер, который обдавал его не высохшее от слез лицо. Войдя в поместье, Драко сразу пошел на голоса людей, которые сидели в гостиной и о чем-то оживленно разговаривали. — Я здесь, — оповестил он всех. Те резко смолкли и подняли свои взгляды на Малфоя. — Я похоронил ее. Она уже в земле. И... Не успел он закончить, как к нему все подошли и встали тесным кругом. Каждый смог заключить хоть кусочек Драко в объятия. Снейп наблюдал за этим с легким восхищением. У его крестника точно есть люди, кому бы тот доверил свою жизнь. Кто никогда не бросит его на произвол судьбы. — Всё, перестаньте! — тем не менее вымолвил Северус. Он знал, что юноша не любит такого вида проявление любви. — Я устал, но, может, завтра поговорим? — задал вопрос Драко. Он знал, каков будет ответ, но всё же не спросить было бы неподобающе его воспитанию. — Конечно, — ответила за всех Эмилия. Она с теплотой посмотрела на него и добавила: — Проследи за тем, чтобы ты не заболел. Ты был под дождем более двух часов. — Спасибо вам всем, что вы здесь, со мной. Северус наблюдал за всем со стороны. Мужчина видел, как его ученики расходились по своим комнатам, и он остался в гостиной только один. Желание было лишь напиться. Заполучить эту манящую помощь от алкоголя, чтобы притупить боль и страх, забыться на чертовы несколько секунд. Эмоции стали брать верх, и он затрясся. Это была не легкая дрожь от холода в доме, а трепет от животного страха и непонимания. В его голову никак не мог прийти разумный ответ на вопрос о том, что делала на похоронах Келия Киссран. Девушка, которая стояла поодаль от всех, наверняка надеялась, что ее не заметят. «Что же, ты ошиблась...» — заключил он. Она была почти такой же, какой он ее запомнил при выпуске. С хорошей осанкой, красивыми чертами лица, в дорогой одежде и с распущенными блондинистыми волосами. Красавица, которой не было равных. Она была самой большой тайной Снейпа, о которой почти никто не знал, кроме двоих, да и из тех одна мертва. Ему хотелось позабыть о Келии в такое неподходящее время, но только она и была в его голове. Не выходя, не исчезая. — Северус... — до его плеча легко дотронулась девушка. Она пыталась отыскать своими глазами его глаза, но мужчина даже не поднял своей головы. — Что такое? — Всё нормально, — грубо ответил он, сталкиваясь с зеленоглазой девушкой взглядом. — Почему ты здесь? — Ты пропустил лекцию, думала, что ты в библиотеке, но ты здесь... — не закончила она. — Что такое? — Отец. Только узнал, что он умер, — поднялся с пола мужчина. — Спросили, заберу ли я его тело... — Не пойдешь? — Не вижу смысла, пусть его кремируют или делают что им угодно. Он мне, Мерлин, не сдался. Северусу почему-то резко вспомнился маленький отрывок из его прошлого. Это был второй курс в Плимуте, тогда его отец умер, что никак не ударило по юноше. В то время Келия следила за ним пуще прежнего, она боялась оставлять его одного, ведь думала, что тот способен на глупость. Снейп резко оттолкнулся от стены, на которую всё время опирался, и побрел в свою комнату, чтобы не заснуть случайно на диване, а то и хуже на полу.