Дикий, дикий west

Оставшиеся от пены пузырьки лопались в замусоленном граненом стакане, в горле оседал неприятный солодовый привкус, но пиво стоило слишком дешево, чтобы Юнги мог жаловаться. В любом случае, от желания выпить не осталось и следа, и мужчина только лениво постукивал пальцем по столу, пялясь на содержимое стакана. Лучше бы он заказал воду. Интерьер бара также не радовал. Впрочем, как и интерьер любого бара в подобных захолустных городишках: чаще всего было пыльно, пахло потом от заполнявших помещение ковбоев и фермерских работяг, иногда еще и навозом, и, конечно, горечью — табаком и спиртом. Юнги грустил и скучал: план ограбления он уже продумал от и до, а до его исполнения нужно ждать еще хотя бы пару дней, чтобы освоиться, а потому заняться ему было совершенно нечем. Оставалось сидеть в этой забегаловке, лакать пиво, да надеяться, что компания Хосока, его верного друга, хоть немного скрасит день. К сожалению, Хосок пребывал в похожем расположении духа. Да еще и подстрекал Юнги бросить затею ограбить местный банк. «Каждый наш план — заранее провал, Юнги», — говорил он. Юнги устал его слушать. Конечно, друг поддерживал все, что затевал Мин, и, возможно, был все-таки прав, но он не собирался бросать, когда их цель буквально на другом конце улицы. Банк можно было увидеть, выглянув в окно, что парень невольно делал каждые несколько минут, чувствуя пузырящееся в нем предвкушение. Он ничего не мог поделать, все, что знал с самого детства — это воровство, так ему приходилось выживать, он не умел ничего другого. Пусть даже, что переход от мелких краж кошельков к масштабным ограблениям произошел весьма неудачно, Мин не унывал. С опытом все придет, и первые несколько попыток он не брал в счет. На этот банк Юнги надеялся по-особенному. В Городе банк открыли совсем недавно. Будучи еще в столице, куда они с Хосоком заглянули буквально на день, мужчины узнали о том, что из столичного банка некоторые средства будут перевозить в недалекий городок на отшибе, где население всего около пятиста человек, и где недавно обустроили банк. Новенький, еще плохо охраняемый, до которого дела-то никому и нет, разве что самим пятиста жителям того городка, которые о банке думали наверняка лишь как об интересной новости, новшестве, навряд ли большинству здесь не плевать на настоящее назначение банка. Здесь всех волновал их скот и только. Юнги аж загорелся, сразу утаскивая Хосока за собой. Сейчас же скука съедала его заживо. Казалось, парень на стену полезет, лишь бы хоть что-то происходило. Он, раздраженно простонав, почти сполз под стол, вытянул ноги, и оглядел бар, надеясь зацепиться взглядом за что-нибудь интересное. И зацепился, когда скрипучие деревянные дверцы распахнулись, впуская человека. Он был высоким и удивительно симпатичным, от чего Юнги вздохнул резко, уже привыкнув к пьяным обветренным рожам, что окружали его. Этот парень, хоть и был загорелым, и, наверняка, кожа его на ощупь была грубее, чем на вид, но весь он излучал свежесть, чего не хватало в жарком и душном баре, в пыльном и затхлом городе. Юнги тут же захотелось проверить, какая же будет его кожа на ощупь. — Что там? — обернулся Хосок, проследив за взглядом друга. Юнги оглядел незнакомца оценивающе, заметив и округлые бедра, что не прятали даже плотные штаны, узковатые плечи, и руки с узловатыми пальцами, наверняка с грубыми шершавыми ладонями. Юнги давно не видел кого-либо, кто так же с первого взгляда интересовал бы его с такой силой. Вор загорелся им так же, как идеей ограбить местный банк. Хосок поперхнулся пивом, заметив его жадный взгляд. — Побойся Бога, Юнги, — зашипел парень. — Он же шериф. Верно. Не то чтобы Юнги не заметил эту шестиконечную металлическую звезду на его шляпе, а также жетона на груди. Но это почему-то нисколько не сбило спеси, мужчина только плечами пожал, все же отводя взгляд. Не хотелось, чтобы его заметили за таким недвусмысленным разглядыванием. К тому же, времени на развлечения у них не было. — Я всего лишь смотрю, Хосок, я не собираюсь набрасываться на него прямо здесь или же тратить время на соблазнения ради связи на одну ночь. У нас есть дела важнее. — Избавь меня от подробностей и, именно, у нас есть дела. Уже то, как ты только что разговорился, доказывает, что ты успел об этой связи помечтать. Хосок, нахохлившись, с опаской глянул в сторону шерифа, а потом укоризненно снова на Юнги. Тот закатил глаза. — Мечтать не вредно, — пробубнил Мин, подхватывает свой стакан. Странно, что беседа утомила его еще больше, чем долгое молчание до этого. — Это смотря кому, — покачал головой Хосок. Юнги, собираясь начать дискуссию, выпрямился на стуле, поддаваясь вперед, но тут же растерял все мысли, потому что шериф подошел прямо к их столику, что находился в самом дальнем углу заведения. Он вежливо улыбался, прерывая чужой разговор, но аура его была уверенной и поглощающей, немного пугающей, но только потому, что Юнги привык опасаться тех, кто может посадить его за решетку. — Добро пожаловать в Город, — сказал шериф, приветственно кивнув им. Хосок чересчур громко сглотнул пива, нервно улыбнувшись, потому Юнги, забоявшись, что друг своим поведением вызовет подозрение, тут же привлек внимание на себя. — Спасибо, шериф, — разулыбался он, — весьма приятно проводим время здесь. — Рад за вас, — кивнул шериф, сцепляя руки в замок перед собой и становясь внезапно застенчивым. — Возможно, вы не заметили предупреждение при въезде в город, но у нас принято сдавать все оружие в участок. И мне доложили, что видели у вас кобуры и кольты. Мин сконфуженно продолжал улыбаться, немного раздраженный мыслью, что придется сдать оружие, хотя он и попытается выкрутиться любым способом. Больше же Юнги отвлекся на, оказывается, пухлые щеки парня, и слегка выпирающие передние зубы, что было видно, когда он разговаривал. И голос шерифа был мягким и теплым. У преступника чесались руки — хотелось обхватить его лицо, приблизившись, рассмотреть получше. — Видимо, мы пропустили предупреждение, — наигранно сожалея сказал Юнги и уставился на шерифа, как бы не понимая, чего же тот хочет. Парень моргнул и вдруг вся его застенчивость испарилась, а челюсть напряглась, когда он расправил плечи. Юнги мысленно чертыхнулся, понимая, что зря сделал вывод о наивности шерифа. — Вам нужно сдать все оружие в участок до ужина, или мне придется обыскать место, где вы поселились, а в крайнем случае применить силу. Даже взгляд его стал жестче, губы сжались в тонкую полоску, а руки сомкнулись на ремне. В отличие от мирных жителей и посетителей города, очевидно, что представителю закона было разрешено иметь при себе пистолет. Юнги почувствовал, как дрожь пробежала по всему его телу. Он давно не желал близости с кем-то, но сейчас был бы совсем не против, признавая, что заинтересовался, возможно, даже слишком сильно. — Возможно, Вам и стоит применить силу, шериф, — подмигнул Юнги. Он не отдавал себе отчета в том, что несет, да и к тому же просто собирался пошутить, но сразу после по кашлю снова подавившегося Хосока и по ошарашенным глазам шерифа понял, что вообще зря открыл рот. И не успел он пояснить, что пошутил, или хотя бы вздохнуть, тут же оказался прижат к столу, одновременно с грохотом упавшего на пол и разбившегося стакана. Дешевое пиво Юнги совсем не было жаль, жаль было лишь, что ситуация, в которой он оказался прижатым к столу этим юношей, была не совсем той, которую представлял. Хосок было потянулся к кольту, но Юнги еле заметно качнул головой, и друг лишь положил его на стол перед шерифом. Кольт Мина вытянул из кобуры сам представитель закона, все еще крепко держа парня за запястья и прижимая к столу. — Прошу за него прощения, — попытался Хосок, поднявшись. — Мы сдадим оружие прямо сейчас. — Конечно, — кивнул шериф, дергая вора за руки, чтобы поднять со стола. — Но Вашему другу придется до завтра посидеть за решеткой. За хулиганство. — Чего… — недоумевая пролепетал Хосок, но Юнги тогда уже выводили из бара, так что Чона никто не слушал. За решеткой Мин оказывался всего несколько раз. Где-то дважды еще в детстве, когда ловили за воровством яблок на рынке, и наказывали его таким способом — запугивая камерами с железными прутьями. И еще пару раз уже потом, за более серьезные вещи, более серьезные кражи. Юнги обычно был осторожен, — кого бы не пугала перспектива оказаться в тюрьме? — но в этот момент он даже не запереживал, с усмешкой плюхаясь на твердую влажную койку камеры, пока шериф закрывал на ключ замок его клетки. Шериф даже не взглянул на него напоследок, на что Юнги только фыркнул. Ушел шериф с концами, и до самого вечера Юнги его не видел. Он даже заскучал по тихому и, как он думал, скучному времяпрепровождению в баре с Хосоком, ведь в камере, в полной тишине и еще более странном запахе, чем в забегаловке, хотелось не на стены лезть, а пристрелиться. От нечего делать мужчина просто лег спать, а когда проснулся застонал от боли во всем теле. На полу возле решетки он обнаружил кувшин с водой и усмехнулся: странно, что ему даже предоставили тут какие-никакие удобства. Водой Юнги умылся, полностью просыпаясь от этого и чувствуя себя уже не так ужасно. Оставив кувшин там же, где взял, вор прислонился к прутьям, и попытался просунуть сквозь них голову. Получилось пролезть только по уши, а дальше уже было невозможно, но даже так Юнги сумел заметить шерифа, что сидел в другом конце помещения за своим столом, занимаясь какими-то делами. Рядом с ним стоял, пружиня на месте, мальчишка, что-то лепеча шерифу. Юнги с трудом это все наблюдал краем глаза, собираясь прервать мальчика, но тот сам вдруг сорвался с места. — Спасибо, мистер Чонгук! — успел воскликнуть ребенок и вот его уже и след простыл. Мистер Чонгук покачал головой с улыбкой, а потом заметил высунувшегося Юнги и помрачнел. — Вы уже проснулись, — сказал он, поднимаясь, чтобы подойти ближе. Надобности высовываться больше не было, так что Юнги просто чуть отошел, продолжая держаться руками за решетку. — Когда же меня отпустят? — улыбнулся, наклоняя голову. Может быть, флирт, который стал причиной его заточения, был плохой идеей, тем более снова, но Юнги так веселила реакция шерифа: он словно понятия не имел, как вообще на подобное реагировать, а потому испугался вчера и просто закрыл нарушителя в камере. Ну разве не забавный? — После обеда, — Чонгук строго посмотрел на него, задирая подбородок. — Если будете себя хорошо вести. — Ох, шериф, — Юнги опустил глаза, печально вздыхая. — Обычно я как раз-таки веду себя очень плохо. И, подняв озорной взгляд, улыбнулся Чонгуку, словно насмехаясь над ним. Шериф аж сжал кулаки от злости, а Юнги со смехом заметил его краснеющие уши. — Послушайте, мистер Мин… — Весь город, наверное, у тебя в кулаке, — словно понимающе покивал вор, сменив усмешку на мягкую, сладкую улыбку. — А я задел твое эго. Понимаю, Чонгукки. — Ты!.. Чонгук резко шагнул вперед, как будто хотел Юнги схватить, даже рука его дернулась вверх, и, если бы не решетка, разделяющая их, Мин готов поспорить, что его уже держали бы за воротник. Но решетка мешала Чонгуку сделать это. Однако, она не мешала Юнги, высунув одну руку, сжать полы чонгуковой куртки. Шериф даже отпрянул от удивления, правда, недалеко — Мин крепко держал его за куртку, притягивая обратно. Лица их были так близко, что темное родимое пятнышко у Чонгука под губой оказалось прямо перед глазами. Юнги томно вздохнул, втягивая соломенный запах Чонгука, и усмехнулся, заглядывая в его оленьи блестящие глаза. — Девственник? — прошептал Мин, с восхищением наблюдая, как с каждым мгновением все больше ярости появляется в глазах напротив. Чонгук дернулся со всей силы, но Юнги, хотя может и выглядел так, слабаком не был, он дернул шерифа на себя одновременно с тем, как тот дернулся от него, и по инерции Чонгук, пошатнувшись, почти упал на решетку. Юнги, конечно же, воспользовался этим, накрывая чужой рот своим. Долго поцелуй не продлился, даже не пару секунд, к сожалению для Юнги. Он даже не успел насладиться, как Чонгук отпрыгнул от него, вытирая губы тыльной стороной ладони. Взгляд его был злой, но Юнги видел больше: он видел покрасневшие щеки и дрожащие пальцы, и то, как смущенно Чонгук опустил глаза, быстро удаляясь обратно к своему столу, а потом и вовсе уходя из участка. В любом случае, Мин был даже больше, чем доволен. Улыбаясь, как сытый кот, он примостился на койке и прикрыл глаза, задремав. Время пролетело незаметно, и после полудня его окликнул Хосок. Чонгук открывал клетку, а потом ждал, стоя рядом с дверью, когда же нарушитель соизволит выйти. Юнги не спешил и даже тихо смеялся с того, как старается шериф не смотреть на него, разглядывая часы на стене напротив. — Ты ужасный, — выдал Хосок, сдерживая смех. — Даже знать не хочу, чем ты довел его всего за сутки. Юнги хмыкнул, надевая шляпу с изогнутыми полями и поправляя кобуру на поясе. Конечно же, он успел стащить назад кольты. У них есть дело, которое нужно закончить, и времени осталось не так много. Возможно, стоит даже спасибо сказать Чонгуку за то, что помог скоротать время. Банк они должны были грабить на рассвете. В комнатушке отеля, где остановились Хосок с Юнги, все время до этого они подготавливались. Чон не терял время зря, пока Юнги был в заключении, и выяснил, что банк охраняет по ночам всего два человека, оружие же есть вообще лишь у одного. Особых ценностей там все еще нет и из столицы пока ничего не привозили, в банке хранились средства на содержание города, но и этого им двоим хватило бы на годы беззаботной жизни. Юнги ликовал, предвкушая удачу. Все складывалось последние дни очень даже хорошо, а потому Мин был уверен — в этот раз все получится. Ночью было прохладнее и свежее. Юнги, если честно, надоела здешняя погода и воздух, запахи. Но ночью было даже терпимо. Они вдвоем уверенно шли к банку, даже не пытаясь прятаться. Делать это было незачем — улица пустовала. В полной тишине и не нарушая ее, парни замерли у банка и, спустя пару мгновений нерешительности, вошли внутрь. Двери распахнулись громко скрипя и стукнул о стены. Кольты уже были направлены в сторожа, что большими глазами смотрел на вошедших. Лица грабители наполовину скрыли косынками, глаза с трудом можно было увидеть за полями надвинутых на лбы шляп. Сторож от страха даже не шевелился. — Эти мешки должны быть забиты деньгами, — пробасил Хосок. Сторож вздрогнул от звука его голоса. — И тогда мы тебя не убьем. Старик остался сидеть на месте, правда, зашевелившись, и пытаясь что-то промямлить. — Ну?! — Юнги махнул пистолетом в сторону, приказывая ему двигаться, однако сторож лишь снова вздрогнул. — Все д-деньги в сейфе, — выдавил из себя старик. Юнги нахмурился. — Где? — В сейфе, — повторил сторож, махнув руками в сторону дальней большой двери. — Ключей от него у меня не имеется. — Что за «сейф»? — выплюнул Хосок, точно как и Мин ничего не понимая. Юнги переглянулся с другом, не опуская оружия. Хосок двинулся в сторону дверей, и, толкнув их ногой, вошел внутрь. Юнги не отводил глаз от сторожа, не понимая, что происходит, но чувствуя, как портится настроение, и как сильно хочется просто начать стрелять в воздух, чтобы выпустить пар. Хосока вернулся с распахнутыми глазами, и мужчина раздраженно рыкнул, понимая окончательно — все снова накрылось. — Там просто большая железная коробка, — растерянно объяснял Хосок. — Навряд ли ее пробьет пуля. Наверное, только динамит, или… Не знаю. Что будем делать? Юнги в панике бегал глазами по помещению, нервно крепче сжимая рукоять пистолета. Он снова вдруг дернулся в сторону сторожа. — Где ключи? — брови его были сдвинуты к переносице, глаза злые напугали старика, что он отпрянул, пытаясь спрятаться. Сторож поднял руки, как бы защищаясь, и опустил голову:  — Ключи на ночь всегда забирает шериф. — Твою мать! Юнги в гневе пнул какой-то ящик, опуская пистолет и руки. Хосок топтался позади. — Что будем делать? Время выходит. — А что мы можем? — Мин пожал плечами, отчаявшись и собираясь выходить. — Пойдем отсюда. И, выйдя, из банка, Юнги снова чуть не взвыл — прямо к ним двигался сам шериф и еще один старик. Ну конечно, банк ведь охраняли двое, зря Юнги обрадовался, когда зашел, что стало одной проблемой меньше. Эта проблема теперь вела еще одну. — Бежим! — воскликнул Хосок, тут же дав деру, и все, что оставалось Юнги — сделать то же самое. Хосока он быстро потерял из виду, слыша за собой быстрые громкие шаги и чьи-то крики. Ноги его поднимали столбы пыли и грязи, что немного даже помогало — видимость для погони становилась паршивая, что, конечно же, Юнги было на руку. Совсем выдохнувшись, он пристроился возле пустых бочек, стянул косынку, пытаясь надышаться, и мысли в его голове одна сменяли другую со скоростью света. Не успел вор в сотый раз обозвать себя неудачником, как совсем рядом с ним пуля вонзилась в деревянную стену дома, с которым Мин прятался. Он взвизгнул, как девчонка, даже подпрыгнув от ужаса. Зачем-то обернулся — шериф настигал его, а впереди шерифа — его револьвер. Юнги ускорился, словно открылось второе дыхание. На очередном повороте, надеясь добежать до груды хлама, где можно будет остановиться хотя бы на минуту, Юнги сбивают с ног. Он тут же поднимается, перевернувшись, вскрикивает, врезаясь в деревянные короба. Внутри них звенит стекло, но Мин не собирается останавливаться и отвлекаться. Преступник скользит, снова падая, и вот почти уже убегает, но мужчину швыряют в сторону, а там за запястья придавливают к стене. Чонгук снова тем же яростным взглядом смотрит ему прямо в душу. — Это ты, — выдыхает шериф прерывисто. Юнги дышит так же загнанно, горло саднит и голова кружится, но это все не мешает ему снова захотеть его поцеловать. — Ты стрелял в меня, — мямлит Юнги, и вдруг резко меняет их местами. Дуло его кольта тут же оказывается прижатым к шее Чонгука, отчего тот сглатывает, ошалело моргая. Юнги ему улыбается. — Я промазал, — шепчет, расслабляясь. Вор пугается — понял, думает, что я не хочу делать ему больно. Вот так вот, заинтересовавшись кем-то раз в десять лет, Мин Юнги и сядет в тюрьму. Но Чонгук не двигается, а Юнги не привык терять время зря. В этот раз поцелуй сразу становится слишком пошлым: Юнги почти вгрызается, но и шериф, к его удивлению, не отстает, хватаясь за волосы преступника на затылке, сбивая шляпу с его головы, больно сжимает. Юнги дрожит от ощущений: все, как он и думал — сильные ладони, крепко сжимающие его бока, почти ломающие ему ребра, запах выгоревшей травы и пота, дурманящий голову, твердые бедра напротив его собственных. Мягкие губы. И щеки его под пальцами Мина немного шершавые от постоянных ветра и солнца, но ему нравится. Юнги уверен, они созданы друг для друга, но ситуация не та, и вообще все не то, и, может быть, в следующей жизни. — Юнги, сюда! — слышит он Хосока. Словно после сна, прекрасного и сладкого сна, Юнги открывает глаза, встречаясь с блестящими оленьими напротив. Мельком он видит Хосока, проскакавшего верхом на коне мимо переулка, в котором застряли они с шерифом. Вор хихикает, отпуская лицо Чонгука из своих рук. Чонгук же отпускать из захвата его рубаху не собирается. Юнги на прощание чмокает его в родинку под нижней пухлой губой и сбегает. Чонгук остается в переулке наедине со своими мыслями. Он понятия не имеет, что происходило последние два дня, и, самое главное, как объяснить хотя бы себе то, что произошло секундами ранее. И почему стало вдруг так горько. Стоит он там долгие минуты, пока его не дергают за рукав куртки. — Мистер Чонгук, вы обронили свою шляпу, — Тэхен, мальчишка, что целыми днями торчит с ним в участке, мечтающий стать шерифом, когда вырастет, протягивает ему его шляпу, улыбаясь ярко даже без трех зубов, что недавно выпали. Чонгук надевает шляпу и треплет волосы на темной макушке, наконец выходя из транса. — Спасибо, Тэхен. — Вы упустили его? — Да, к сожалению. Тэхен хмурится. Чонгука веселит его жажда стать героем и наказывать зло. Знал бы Тэхен, что иногда ты не просто наказываешь зло, иногда ты целуешься с ним во время погони и не можешь понять, почему же так тебя к этому злу тянет. Но, Тэхену такое знать еще рано. — Ладно, в следующий раз накажем! — не унывая, говорит мальчишка. — А почему Вы с ним целовались? Чонгук от шока аж давится, видимо, воздухом, и чуть ли не пинком начинает прогонять Тэхена домой. — Чего ты тут вообще в такую рань делаешь? Кто тебя из дому пустил? Жить надоело?! Тэхен лишь задорно смеется. Чонгуку совсем не до смеха.