Если ты всё-таки гей, то...

      Марк с абсолютно каменным лицом попивает чёрный чай с каким-то там виноградом, громко прихлёбывая, пока неподалёку из угла в угол мечется его лучший друг. Джемин сжимает пальцами уже изрядно помятую бумажку и вслух зачитывает её содержимое, не забывая вставлять комментарии:       — «Привет», ну, привет. «Если ты не гей», пф-ф-ф. «То понравился моей подруге», дамочка-то в пролёте. «Вот её номер», ля, кто вообще мог подумать, что Марк не гей? У него ж на лице всё написано, — хихикает Джемин, всего на мгновение останавливая своё расхаживание по кухне. Сидящий напротив Марка Джено ухмыляется, подпирая рукой щёку, и молчаливо следит за перемещениями своего парня. — «Если ты всё-таки гей, то вот мой». О, шестьдесят девять на конце, это твой шанс, Марк. Прямо-таки знак свыше.       — Нет, это не знак, просто ты идиот, видящий хуи там, где их нет.       Джемин игнорирует этот выпад в свою сторону. Он останавливается прямо за спиной у Марка и усаживается на столешницу, болтает ногами.       — Как ты вообще это делаешь? Ко мне вот никто так не подкатывает, — со стороны Джено слышится недовольное «слышишь». — Но мне это, конечно же, и не надо, — молниеносно поправляется с очаровательной улыбкой.       — Я ничего не делаю, — отзывается Марк и откусывает песочное печенье, которое крошится ему на бледно-розовую худи. — Я просто сидел в кафе, писал курсач, когда официантка принесла мне мой американо с этой запиской.       — И ты не понял, от кого она? — интересуется Джено, решивший всё же присоединиться к обсуждению. Он испытующе смотрит на друга, слегка покачивая головой. Гипнотизирует, не иначе.       — Честно, я в душе не ебу, кто её написал, там было до хуя народу, — Марк чешет нос, неохотно пытаясь припомнить хоть что-то. — Хотя… недалеко от меня сидел милый парень с довольно красивой подружкой.       — Довольно красивая подружка, говоришь, а парень просто милый? — Джемин закатывает глаза и пинает стул, на котором сидит Марк. — Тупой гетеро, — где-то на грани слышимости, но мимо Марка это не проходит.       — Ты заебал называть меня тупым гетеро, — Марк наигранно злится, кривясь, словно это самое грубое оскорбление, которое он когда-либо слышал. Пустая кружка со стуком опускается на стол.       — А ты не веди себя, как тупой гетеро, — Джемин пожимает плечами со скучающим видом.       — Я и не веду себя так! — возмущается Марк, подскакивая с места. Он нависает над Джемином, прищурив глаза, и театрально заносит руку для якобы удара.       — Ну да, Мистер «нажрался и засосал какую-то тёлку», — вступается за своего парня Джено и хватает Марка за предплечья, скрещивая их за спиной.       — В своё оправдание могу сказать, что она выглядела, как парень, а я был так пьян, что не заметил подвох, — шипит Марк и дёргается, тщетно пытаясь выбраться из захвата. Но Джено сильнее и занимается рукопашным боем. Шансов один на один нет.       — Ладно, давайте вернёмся к вопросу с номерами, — Джемин заметно расслабляется, когда опасность, хоть и призрачная, исчезает. Он с усмешкой смотрит на скрючившегося друга и ерошит его волосы, спрыгивая на пол. — А теперь будь хорошим мальчиком и скажи, где твой телефон.       Марк предпринимает ещё одну попытку вырваться. Такую же безнадёжную, как и остальные.       — Можешь не отвечать, кажется, я знаю, где он.       Джемин уходит с кухни и быстро семенит в прихожую. Возвращается он уже с чужим айфоном в руках и победной улыбкой.       — Пароль сам скажешь, или по-прежнему четыре нуля? — Джемин набирает предполагаемую комбинацию и удивлённо хлопает ресницами, когда телефон снимается с блокировки. — Мечта грабителя.       — Джено, отпусти меня сейчас же, — Марку уже начинает надоедать этот цирк, а в голову закрадываются мысли, почему он вообще дружит с этими двумя идиотами. Вероятно, потому, что Джено и Джемин хоть и ведут себя как два влюблённых деграданта девяносто девять процентов времени, но они всегда готовы помочь, выслушать и прибухнуть. Они просто незаменимы: и в горе, и в радости. Вторая семья. Ебанутая, но семья. — Уже не смешно.       — У меня есть отличная идея, — тянет Джемин и плюхается на стул, который ранее грел своим задом Джено.       Поймав ход мыслей своего парня, Джено усаживает Марка обратно и держит за плечи так, чтобы он не смог подняться. Джемин взглядом показывает на бумажку, оставшуюся лежать на столешнице, и та мгновенно оказывается в его руках. У Марка даже появляется призрачный шанс отобрать свой телефон и закончить этот джеминархат, но он решает, что ему слишком интересно узнать, что тот задумал. Он потирает запястья и жестом показывает, что сдался. Недоверчиво зыркнув, Джено отходит, но садится прямо между ним и Джемином, чтобы не лишить себя возможности пресечь попытки нападения на своего парня.       — Делай, что хочешь, — Марк откидывается на спинку стула и закидывает ногу на ногу.       — Ты мне ещё спасибо скажешь.       — Сомневаюсь.       — А я — нет, — Джемин показывает открытый на марковом телефоне WhatsApp, в котором создан диалог с тем парнем, что подкинул записку. Он зачитывает то, что написал от чужого имени: — «Привет, я — тот парень из кафе».       — А ещё что-то более тупое ты написать не мог? — интересуется Марк, покачиваясь на стуле.       Телефон в чужих руках вибрирует, и вместе с сообщением появляется фото чужого профиля.       — О, это тот красивый парень, про которого я говорил, — Марк резко подаётся вперёд, едва заметив фотографию. Он чудом не падает со стула, вовремя хватаясь за край стола.       Джено заговорчески смотрит на Джемина, Джемин заговорчески смотрит на Джено, а потом они оба начинают истерически ржать. Да ещё и максимально синхронно стуча ладонями по коленям. Они определённо что-то знают.       Марк смотрит с полным непониманием.       Джемин стирает с уголка глаза проступившую слезу и выдаёт:       — Мы знаем этого твоего красивого парня.       — Знаете? — Марк изгибает бровь, готовясь к какому-то наебалову.       — Ну да, — говорит Джено, привычно улыбаясь глазами. Марк слегка расслабляется от этого. — Его зовут Донхёк, и он очень часто приходит к Джемину в магазин. Иногда мне кажется, что они часами треплются о кормах для мелких пород и игрушках для собак. Я даже почти приревновал Джемина к нему, но потом я увидел, как любовно Донхёк смотрит на свою собаку, и понял, что это будет тупо. Он, кажется, свою чихуйню любит больше, чем родную мать.       — Чихуйню?       — Ну, бля, чихуахуа. Порода такая.       — А-а-а, — с пониманием тянет Марк. — Они забавные. У них ещё глаза такие выпученные.       — Знаешь, — продолжает Джено, игриво шевеля бровями. — Возможно, поэтому ты Донхёку и понравился. Вечно глаза пучишь, когда сосредоточен.       — Надеюсь, что нет.       Внезапно Марк чувствует, что что-то не так. Джемин подозрительно притих и что-то активно тыкает в чужом телефоне. Марк смотрит на него с прищуром, словно пытаясь прожечь дыру в джеминовой голове. Джено постукивает пальцами по столу. Часы противно отсчитывают время. За окном кто-то матерится. Цветок на подоконнике фотосинтезирует. Джемин не видит ничего и никого.       Сгорая от любопытства, Марк уже хочет подорваться, когда Джемин поднимает на него взгляд, как-то слишком хитро ухмыляясь.       — Можешь не благодарить, но у тебя завтра свидание с ним, — выдаёт он, блокируя телефон. Айфон резко скользит по столу обратно к Марку, больно стукнув его по пальцам.       Марка ставят перед фактом, а Марк рад, что хотя бы не раком.

***

      Марк лениво пинает носком кроссовка лежащий на асфальте камень, когда замечает спешащего ему навстречу Донхёка. Тот слегка опаздывает. Но чем ближе парень подходит, тем сильнее Марку хочется отблагодарить Джемина за то, что тот устроил им свидание. Марк даже жалеет, что не сделал этого сам, когда заприметил Донхёка в кафе и искусно проигнорировал свою заинтересованность. В его голове всплывают оправдания, типа, «ну он же был не один» и «я пытал курсач, мне нельзя было отвлекаться», которые даже для самого Марка звучат не особо убедительно. В какой вселенной Марка вообще останавливали такие вещи? Особенно, учёба.       Когда Донхёк оказывается с ним лицом к лицу, Марк убеждается, что обнаружил человека, являющегося синонимом словам «завораживающе красивый». У Донхёка тёплые карие глаза, слегка покусанные губы и лёгкий румянец на щеках. Его рыжая чёлка несколько растрёпанно выглядывает из-под шапки, и Марку очень хочется её поправить. Правда на данном этапе их общения без общения это будет очень странно. Типа, мы с тобой, вообще-то, официально не знакомы, но я сейчас поправлю твою чёлку, а потом не буду мыть эту руку, возможно, никогда. Марка эта перспектива почти устраивает, но он одёргивает себя, сцепляя пальцы в замок за спиной.       Марк цепляет заинтересованный донхёков взгляд и расплывается в улыбке, которая, по словам Джемина, визуально забирает у него весь мозг и выкидывает его к хуям. Но он предпочитает об этом сейчас не думать, хотя скорее вообще не думать. Его даже не смущает присутствие гавкающей мелкой собаки в голубом комбинезоне. Пёс крутится рядом, тщательно обнюхивая парня. Пытается разузнать всю подноготную, не иначе.       — Привет, Марк… — Донхёк на мгновение затихает, прикидывая что-то в голове, улыбается лукаво и мягко добавляет: — Хён.       Чихуахуа дважды гавкает, видимо, тоже приветствуя Марка, и замолкает, посадив свой зад прямо на марков кроссовок.       У парня глаза округляются заметно, а сердце буквально пропускает пару ударов. Он, конечно, постоянно слышит «хён то, хён сё» от того же Джисона, но донхёково «хён» почему-то звучит более интимно, словно это не уважительное обращение, а нечто неимоверно сладкое, уменьшительно-ласкательное. Марку это определённо нравится, хотя он и сам ещё не понимает, почему.       — П-привет, Донхёк, — он успевает автоматически протянуть ему руку, прежде чем осознать, что это не встреча двух президентов, а вообще-то самое настоящее свидание. А на свиданиях за руки держатся, а не пожимают в около официальном жесте. Марк неловко смотрит на свою протянутую руку и хочет провалиться под землю. Можно даже в ад. Да, там ему самое место.       Донхёк же совершенно не теряется. Он мгновенно встаёт рядом с Марком и хватает его за руку, переплетая их пальцы. Парень легко оглаживает большим пальцем чужую внешнюю часть ладони и с тёплой улыбкой спрашивает:       — Куда пойдём? Погода такая тёплая сегодня, я бы предпочёл прогуляться.       У Марка начинается непроизвольно глубокий мыслительный процесс. Он смотрит на Донхёка, потом на его пучащую глаза собаку на своём кроссовке и снова на Донхёка. Небольшое кафе, в которое Марк собирался пойти, точно отпадает из-за рыжей шерстяной штуки. Стереотипные места типа кино также пролетают со свистом. К слову, по той же причине. Нужная мысль всплывает сама собой. Марк облизывает указательный палец, подняв его вверх, как профессиональный гольфист, говорит:       — Сегодня достаточно тепло и не ветрено, так что мы можем прогуляться к реке. Тут недалеко есть отличное место, где можно посидеть и поговорить. Наедине, — Марк вновь опускает взгляд на наглую собаку, которая продолжает восседать на его ноге, и добавляет: — Ну, и ему будет, где побегать.       Донхёк отжимает кнопку рулетки, заставляя собаку слезть с Марка и подбежать к своему хозяину.       — Слышал, Ачу? Кажется, нас хотят отвести в наше любимое место, — он заливисто смеётся и тянет Марка за собой. — Пошли ещё возьмём кофе. За твой счёт, конечно.       Словно зачарованный, Марк согласно кивает и улыбается в ответ, сильнее сжимая чужую ладонь. Где-то на полпути к кофейному ларьку он чувствует, как у Донхёка начинают леденеть пальцы, поэтому запихивает их сплетённые руки в карман своей парки. Он не уверен, но, кажется, что Донхёк покраснел, поэтому сейчас идёт так быстро, что Ачу едва за ним поспевает, семеня своими маленькими лапками.       Марку так нравится тепло, исходящее от Донхёка, что он пропускает тот момент, когда парень заказывает самый дорогой кофе. Определённо ударит по бюджету в той или иной степени, но Марк вполне охотно отдаёт свои деньги и думает, что сияющая донхёкова улыбка стоит намного больше чем то, что он отдал за кофе.

***

      Всё-таки оказывается, что это действительно любимое место Донхёка и его собаки. Они часто приходят сюда, когда парень выводит своего питомца на прогулку. Оно не далеко от донхёкова дома, и вид достаточно красив, особенно в весеннее и летнее времена года, когда зелёные деревья отражаются в реке и кажется, что это не просто отражение, а как в фантастических фильмах параллельный мир, с которым можно соприкоснуться, достаточно лишь протянуть руку. Практически удивительно, что они никогда не встречались здесь раньше, хотя Марк действительно часто у реки бывает, чтобы посидеть немного в тишине и погонять разнообразные мысли, не дающие ему спокойно существовать. Такое бывает часто, но, вероятно, недостаточно, чтобы повстречать Донхёка и Ачу.       Из-за того, что Марку совершенно не удалось удивить Донхёка, парень чувствует себя ещё большим идиотом, чем обычно. Джемин всегда говорит ему, что на словах он — Харуки Мураками, не меньше, а на деле его может спокойно отпиздить маленькая девочка лет пяти. Марку очень не хочется с этим соглашаться, но его лучший друг прав. Джемин вообще много говорит и почти всегда оказывается прав, что удивляет не только Марка, но и Джено. Хотя ему-то удивляться вообще, должно быть, нечему, они вместе уже слишком давно для подобных вещей.       Марк нервно пьёт свой кофе маленькими глотками, растягивая его и, кажется, время. Нужные слова не приходят в голову, как бы Марк ни пытался собраться. Зато мысли о том, какой Донхёк потрясающе красивый, вот они, на поверхности совсем. Марк пробует сделать комплимент, но буквы застревают на языке, абсолютно не желая становиться словами. Рот открывается и закрывается.       — Когда ты так делаешь, ты похож на Ачу, — Донхёк ухмыляется, кивая на свою собаку, с гордостью закапывающего в песок свои сделанные дела. Он совершенно расслабленный и сидит к Марку так близко, что их бёдра соприкасаются. Дополнительное тепло.       — Чем же? — Марк отвисает и, опустив руку, случайно ставит свой стакан на Донхёка. Осознаёт он свою ошибку очень быстро и переставляет кофе на скамейку не менее стремительно.       — У тебя глаза становятся такими же большими, выпученными.       Марк чуть ли не впервые в жизни испытывает дежавю. Где-то он такое уже слышал. Точно, от Джено. «Возможно, поэтому ты Донхёку и понравился», — звучит в голове очень отчётливо, и это вырисовывает в голове вопрос, который вылетает сам собой. Совершенно неожиданно, как для Марка, так и для Донхёка.       — Почему ты вообще согласился пойти со мной на свидание? Ведь даже не я писал тебе, — Марк хочет ударить себя за приступ честности, но Донхёк так заливисто смеётся, что дурацкое желание мгновенно испаряется. А вот желание быть ближе становится сильнее.       — Ты не читал «нашу» переписку? — интересуется Донхёк, стирая слезу, проступившую в уголке его глаза от смеха.       — Когда Джемин вернул мне телефон, она была пуста. Так что я понятия не имею, что он тебе написал. Я пытался узнать у него, но Джено быстро скрутил меня, когда я начал интересоваться более активно, так что всё, что я знаю, что Джемин — мой лучший друг и я вообще должен быть благодарен всем известным и неизвестным богам за то, что они подарили мне его.       Донхёк на секунду задумывается и хитро прищуривается, глядя Марку прямо в глаза. С этим прищуром и его рыжими волосами он очень похож на лиса. Изящного, но опасного хищника.       — А ты хочешь узнать?       — Я бы не спрашивал, — Марк нервно жуёт губу, ожидая ответа.       — Ну хорошо, — Донхёк соглашается и зачем-то двигается к Марку ещё ближе. — Джемин сразу сказал мне, что это он. Сказал, что ты не очень решительный парень, а ещё назвал меня красивым, спасибо, кстати, за это, мне очень приятно, — он обхватывает маркову руку своими и кладёт голову на плечо. — А ещё он скинул мне одну из твоих селфи без майки и написал, что если я пойду с тобой на свидание, мне достанется вот такой горячий парень.       Марк мгновенно вспоминает все свои селфи и сразу понимает, которую из них скинул Джемин. На той фотографии Марк сидит на полу напротив зеркала после очередной тренировки в тренажёрном зале, весь мокрый от пота и с растрёпанными волосами. Марк не понимает, как Джемин вообще вспомнил о ней, учитывая, что она была сделана ещё в начале года, но думает, что это, пожалуй, лучший из всех возможных вариантов. Марк любит эту фотографию, хоть почти никому её не показывает.       — И что? Действительно горячий? — смелость берётся откуда-то совершенно неконтролируемо. Марк даже на мгновение пугается своего тона. Чего-то с хрипотцой, которой обычно не бывает.       — Не знаю, как всё остальное, но руки у тебя очень горячие, — заверяет Донхёк, прижимается ближе. Ачу согласно гавкает и запрыгивает на Марка. — Согревающие.       — Ты первый, кто говорит мне это, — это правда. Марка можно считать полным неудачником в любви. Он состоял в отношениях единожды ещё в старшей школе, и когда они с треском провалились из-за того, что тот парень ушёл от Марка к какому-то качку из университета, Джено с Джемином ещё очень долго успокаивали своего друга. Всеми возможными способами.       — И надеюсь, что буду последним, — шепчет Донхёк, опаляя горячим дыханием чужое ухо, и отстраняется. — Смотрю на тебя и думаю, хотел бы встретить тебя ещё раньше.       — Не поверишь, я тоже, — Марк смущённо улыбается, поглаживая чихуахуа, который развалился на его ногах пузом кверху.

***

      Время пролетает совершенно незаметно для обоих. В Марке словно просыпается второе дыхание, и он заваливает Донхёка различными вопросами. Иногда даже странными, типа, а какая у тебя была скорость чтения в первом классе? Донхёк смеётся и говорит, что не помнит, что было тогда, но обязательно измерит её сегодня, когда придёт домой. У них много общего, и это безумно радует обоих, подбрасывает всё новые и новые темы для разговора. Например, о любви к Властелину Колец и фильмам Marvel. Донхёк также говорит, что вдохновляется королём поп-музыки — Майклом Джексоном и часто поёт его песни, когда один дома. Марк просит его спеть, но потом бьёт себя по лбу, вспоминая, что вообще-то зима и петь на улице не самая отличная идея. Донхёк обещает, что обязательно споёт ему и даже сделает лунную походку, но только не на улице.       А ещё они оба любят пиццу с курицей и ананасами, как самые настоящие извращенцы. Где-то на этом моменте у Донхёка и урчит живот, отрезвляя. Марк смотрит на часы и не верит своим глазам.       — Кажется, мне пора проводить вас до дома, — на удивление уверенно говорит Марк, снимая Ачу со своих коленей и передавая Донхёку. Парень пристёгивает рулетку к поводку и, поставив чихуахуа на землю, встаёт. Донхёк улыбается, но Марку кажется, что он видит в чужих глазах промелькнувшую грусть. Или не кажется.       — Не очень хочется расставаться, честно говоря, — тише, чем обычно, говорит Донхёк и хватает Марка за руку, помогая подняться со скамейки. — Но можно мне ещё немного погреться об тебя?       Донхёк смущённо улыбается и протягивает свою руку Марку. Тот не думает и мгновения, берёт её в свою и запихивает в уже привычный карман.       — Конечно, — Марку безумно нравится такой немного стесняющийся, но всё равно яркий Донхёк. По правде говоря, Марку нравится, наверно, любой Донхёк. Но он об этом сказать не готов, да и слишком рано. Первое официальное свидание всё-таки. — Я буду только рад подарить своё тепло тебе.       У Марка краснеют уши, но он мужественно делает вид, что из них больше смущён Донхёк. А Донхёк делает вид, что так оно и есть, мягко улыбаясь в ответ.       До донхёкова дома идти действительно очень недалеко. Около пяти минут вдоль реки, потом ещё немного до выхода из парка и через светофор до ближайших девятиэтажек. Марк даже немного завидует, ему-то идти ещё минут тридцать пешком. Но он сильно не расстраивается, у него теперь есть, о чём подумать. Например, о том, куда пригласить Донхёка в следующий раз.       Они стоят возле подъезда Донхёка лицом к лицу. Марк держит парня за руку и пристально смотрит в глаза. Донхёк перед ним такой красивый со сверкающими глазами, в которых отражается сам Марк. Ему хочется поцеловать его. Марк испытывает подобное желание впервые, и оно будоражит его сердце. Парню кажется, что кровь по венам начинает бежать быстрее. Он наклоняется ближе к Донхёку, но неожиданно чувствует, что что-то не так, и опускает взгляд вниз. То, что он видит, нельзя описать, как «что-то не так», потому что его ногу без каких-либо угрызений совести насилует чихуахуа. Собака просто обхватывает маркову лодыжку своими маленькими рыжими лапками и очень активно трахает кроссовок куда-то в надпись «найк». Слегка обескураженный Донхёк прослеживает, куда направлен чужой взгляд, и заливается смехом, отдёргивая собаку. Ачу недовольно гавкает, но от ноги отстаёт.       — Смотрю, ты очень понравился Ачу, — между смешками выдаёт Донхёк, хватаясь за живот. Ему так смешно, что почти больно. Он пытается отдышаться, но получается не очень хорошо из-за того, что Марк начинает дуть губы, вызывая ещё больший приступ смеха. Когда Донхёк всё же успокаивается, он говорит тихо, но достаточно для того, что Марк его услышал: — Но мне ты нравишься больше.       Марк не успевает никак отреагировать на услышанное, потому что Донхёк очень стремительно оказывается у входной двери и ещё быстрее — за ней, неловко выглядывая напоследок.       — Я тебе напишу! — Донхёк отправляет ему воздушный поцелуй и полностью скрывается за железной дверью. Марк слышит, как в подъезде гавкает Ачу, и улыбается от уха до уха. Он действительно благодарен Джемину, потому что сам он вряд ли бы написал Донхёку. Марк у мамы герой, только когда идёт защищать курсач по информационной безопасности.       Парень спешно идёт по пути домой, слушая песни Sum 41, когда ему на телефон приходит сообщение от Донхёка: «Я рад, что ты всё-таки гей».       Марк улыбается, чувствуя, как его щёки очередной раз за день заливаются краской, и бормочет под нос:       — Я тоже этому рад.