Прости меня, моя любовь

      С головой окунувшись в переживания, Андрей не сразу понял, откуда раздаются эти навязчивые звуки. Дверь его кабинета ходила ходуном, но, почему-то не открывалась. — Жданов! — донёсся до него голос Малиновского, — ты что там, заснул что ли?       Нехотя поднявшись, Андрей подошел к двери и дёрнул за ручку, но та была заперта. «Катя замкнула, — догадался он, — чтоб никто кроме меня не добрался до этой проклятой папки». — Ром! Пройди через конференц-зал. У меня нет сейчас желания искать ключи, — посоветовал он Малиновскому, возвращаясь на место.       Кипя от возмущения, Роман ворвался в кабинет, но, взглянув на Андрея, подрастерял весь свой пыл. Во всей позе друга сквозила какая-то потерянность и обреченность. Вздохнув, он опустился в кресло напротив, случайно перехватив его взгляд. Глаза Андрея напоминали два бездонных зеркала, в которых не отражалось ничего, кроме пустоты и безнадёжности. — Что опять случилось? — осторожно поинтересовался он. — Катя уволилась, — бесцветным голосом сообщил Андрей. — Ну, так это ж замечательно! Нет человека, нет проблем! — Заткнись! — подскочил тот, опрокидывая кресло, — не надоело ёрничать? Ты так и не понял, или не хочешь понять, что она — самый дорогой для меня человек. Друг называется!       Оттолкнув ногой валяющееся кресло, Андрей подошел к окну. Ему хотелось кричать от бессилия, разнести этот кабинет к чертовой матери, дав волю вспыхнувшей ярости. Но он замер, нервно сжимая кулаки и уговаривая себя не делать глупости.       Над лучшими друзьями нависло молчание. Они будто провалились в пропасть отчуждения.       Порывисто вздохнув, Роман взъерошил волосы. Впервые он не нашёлся, что сказать. Обратив внимание на лежащий на столе лист бумаги, он пододвинул его к себе, перевернув. Неприятный холодок страха пробежал по его спине, когда, прочитав Катино письмо, он осознал, каких катастрофических последствий им удалось избежать. — А я поверил, что счастье возможно! Оказалось, нет! — отворачиваясь от окна, внезапно проговорил Жданов, — и это правильно! Как там, в священном писании: «и воздастся каждому по делам его!». — Андрей…       Под взглядом, брошенным на него другом, Роман съёжился, а слова застряли комом в горле. — Молчи! Вот сейчас ничего не говори! Всё, что мог, ты уже сказал, а ещё раньше — сделал.       Подняв кресло, Андрей уселся за стол и, глянув на Малиновского, попросил: — Позови Киру! Пора с невестой поговорить!       Видя его нерешительность, он цинично усмехнулся. — Ты же сам пару часов назад внушал мне мысль о женитьбе, — порывшись в ящике стола, Андрей достал ключи от кабинета и махнул головой в сторону двери, — вперёд, Малиновский!       Покинув кабинет президента, Роман остановился, задумчиво потирая подбородок. Было гадко, стыдно и неуютно. Казалось, он физически ощущает, как на сердце кошки скребут. Их многолетняя дружба с Андреем дала трещину. После ряда безоблачных лет, мечтаний, общих переживаний, риска последних месяцев, они перестали понимать друг друга. Именно он — Роман, не мог, да и не хотел понять друга, считая его метания блажью. Он полагал, что Андрей на фоне стресса и «зависимости» от Пушкарёвой, выдумал свою любовь к ней. Но, нет! Всё оказалось слишком серьёзно!       Судорожно вздохнув, Роман отправился на поиски Воропаевой.       Нервно меряя шагами замкнутое пространство кабинета, Кира задавалась вопросом: «Что ещё задумал Жданов?». Она искоса наблюдала за ним во время совещания и видела его волнение, с которым он не в силах был совладать. Кто-то, а может быть что-то не давало ему покоя. — Кир! Да успокойся ты! — посоветовала Виктория, с недоумением взирая на свою подругу. — Не могу! Я каждый день как на вулкане! Андрей очень изменился. Я не знаю, что от него ждать. Я уже ничего не понимаю! — Ты думаешь, у него есть другая! — заинтересовалась Клочкова, — он что, решил с тобой расстаться?       Пожав плечами, Кира опустилась на диван, сев рядом с Викторией. — Он обещал, что объявит о своём решении после совета директоров, — она закрыла лицо руками, пытаясь сдержать слёзы, но не смогла. Слишком много накопилось внутри.       Открывая двери в приёмную своего и Кириного кабинета, Роман наткнулся взглядом на пустующие кресла секретарей. Глянув на часы, он понимающе усмехнулся — обеденный перерыв. На полпути к заветной цели, он вдруг услышал голос Клочковой. — Кир, не плачь! Ну, подумай сама, какая другая! В последнее время Андрей везде шатается только с Пушкарёвой. — Да уж! — раздался в ответ невесёлый смешок Воропаевой, — она — его неизменная спутница. И самое интересное, что я к этому почти привыкла. К Пушкарёвой я его не ревную. Она же фу-у-у… Как с такой вообще можно…       Через пару секунд раздался их ехидный смех.       «Все мы ошибаемся, Кирюш! Все мы ошибаемся, — думал Малиновский, стоя за дверью, — оказывается, можно! Да ещё как можно! Так, что у твоего Жданова напрочь крышу снесло!». «Внешность ведь здесь не главное» — вспомнил он когда-то сказанные Андреем слова.       Постучав, Роман просунул голову в приоткрытую дверь. — Над кем смеёмся, красавицы? — Над собой, — резко проговорила Кира, — тебе что-то нужно? — От вас — ничего, — не удержался он от язвительного замечания в их адрес, — Андрей просил тебя зайти к нему.       Взглянув на себя в зеркало, Кира быстро поправила макияж и, расправив плечи, отправилась в кабинет Жданова.       Заняв кресло напротив, она гордо вздёрнула подбородок, но это было чистейшей бравадой, попыткой замаскировать своё волнение и неуверенность. Взгляды их встретились и в течение нескольких, показавшихся бесконечными, секунд, они сверлили друг друга глазами. — Неужели ты принял решение? — с сарказмом проговорила Кира, — я слушаю! — Решать не мне, — начал Андрей. — Вот даже как! — перебила его Воропаева. — Давай поговорим…       Этим предложением он застал её врасплох. На какое-то мгновение она растерялась, с подозрением рассматривая его, затем хмыкнула. — Ну, что ж, давай! Начинай! Если есть, что сказать! — Тебе действительно нужна эта свадьба? — испытывающе глядя на неё, спросил Андрей. — Нужна! — не задумываясь, твёрдо произнесла Кира. — Зачем? — Интересный вопрос! А зачем вообще люди женятся?       Она не совсем понимала, к чему он клонит, и её охватило беспокойство. — Я не спрашиваю обо всех, меня интересует, зачем тебе это нужно? — Я так долго об этом мечтала, готовилась, представляла, как это будет в реальности… — Речь не о церемонии, Кира, — нетерпеливо перебил её Андрей, — а о браке! — Я хочу создать семью! Хочу на законных основаниях носить фамилию Жданова! Ведь я, как никто другой, достойна этого! Мы столько лет вместе… — Понятно, — протянул Андрей, — и как ты представляешь эту нашу семью? — Любящей, крепкой и счастливой! Где царит взаимопонимание и уважение! Мы обязательно этого добьёмся, если вместе будем к этому стремиться. — Ки-ра! Попробуй хоть раз взглянуть правде в глаза! — устало произнёс Жданов, — о какой любви идёт речь? Неужели ты не видишь, что я тебя не люблю, что ты меня даже не волнуешь? Господи, о чём я говорю! Как такое вообще можно не заметить? На что ты надеешься? — Значит, ты решил отменить свадьбу! — похолодела Кира, — у тебя появилась другая? Это ради неё, да? Отвечай!       Воропаева невольно передёрнула плечами под его пристальным взглядом. В его взгляде читалось нечто непонятное: смесь сожаления, раскаяния и обречённой покорности неизбежному. — У меня действительно была другая женщина! Но, теперь её нет в моей жизни!       Он произнёс это так мучительно, с такой тоской в голосе, что Кира поняла — любит. Он любит ту женщину, и у неё нет ни малейшей надежды возобновить былые отношения. — И что же случилось? — Я её сильно обидел! Она не простила! Не хочу об этом говорить! — Гордая, значит! — Кира нахмурилась. В голове быстро промелькнула и моментально испарилась какая-то догадка, за которую она так и не смогла зацепиться, — А я не гордая! Ты столько раз меня обижал, а я — прощала! И сейчас прощу!       «Не любишь — не люби! Но ты всё равно на мне женишься, Жданов, даже если тебе этого и не хочется!» — подумала Воропаева, и в её взгляде промелькнул вызов. — Ты же понимаешь, если ты отменишь свадьбу, я не стану препятствовать стремлению своего брата забрать акции из «Зималетто». — Вот только шантажировать меня не надо, — издевательски усмехнулся Андрей, вызвав её недоумение, — я устал быть крайним! Эта компания такая же твоя, как и моя. Хочешь её развала?       Кира, потупив взор, молча сидела, не решаясь произнести ни слова. — Ты думаешь, что отомстишь мне таким способом? Возможно, но не только мне. Я не говорю сейчас о своих родителях. У них достаточно средств, чтобы безбедно прожить до конца дней. Но той же Ольге Вячеславовне придётся довольствоваться мизерной пенсией, с её-то возрастом рассчитывать ни на что не приходится. Виктория, твоя подруга, вряд ли найдёт работу, где ей будут платить приличные деньги лишь за её наличие на рабочем месте. Пострадают и сотни других людей, которые честно трудятся на благо «Зималетто».       Поползут слухи, что к развалу компании привёл конфликт между Ждановыми и Воропаевыми. Ты думаешь, светские сплетницы не догадаются о его причине? Жёлтая пресса будет смаковать подробности мести обманутой невесты… Ты этого добиваешься?       После слов Андрея повисло неловкое молчание. Напряжение между ними было настолько сильным, что казалось, до него можно дотронуться рукой. — Что ты имел ввиду, говоря, решать не тебе? — первой нарушила молчание Кира. — Это значит, что именно у тебя есть право выбора, выходить замуж или нет. Решишь, что тебе это нужно — мы поженимся. Я выполню своё обещание. Но, ты должна понимать, что наш так называемый брак будет фиктивным.       Кира была потрясена и не могла поверить тому, что сейчас услышала. — Прости, какой брак? — переспросила она, стараясь заглянуть ему в глаза. — Фик-тив-ный! — медленно, по слогам, проговорил Андрей, — Неужели, не понятно? Жить мы будем под одной крышей, но в разных комнатах. Заставить себя спать с тобой я не могу, да у меня это просто физически не получится. В обществе будем играть роль счастливой пары, разумеется, без откровенной демонстрации чувств. Изменять я тебе не буду, надеюсь, ты — тоже. В остальном, каждый сам по себе. — Весёленькая перспективка! — нервно усмехнулась Кира, — и сколько продлится наш так называемый брак? — Пока нам не надоест играть в семью! Что скажешь? — затаив дыхание, он ждал ответа. — Всё же я попробую!       «Вот ты и приехал, Жданов! — горько усмехнулся над собой Андрей, — за всё в жизни приходится платить. О чём ты думал, раздавая обещания?». — Что ж! Свадьба — так свадьба! — поднявшись, он обошел стол и, подойдя к Кире, взял её за руку, — пойдём, обрадуем родителей!       Демонстрируя голливудскую улыбку, от которой сводило челюсти, Андрей с нетерпением ждал окончания делового обеда, по традиции завершающего совет директоров. Он чувствовал себя явно лишним на этом празднике жизни, где вовсю обсуждалось предстоящее торжество. Ему было не интересно, какой торт будет украшать свадебный стол: марципановый или французский крокембуш, тиснение в каком стиле будет красоваться на рассадочных карточках для гостей. Если бы ему просто сообщили, куда и во сколько надо подъехать и оставили бы в покое, он был бы бесконечно рад. Но, нет! Приходилось сидеть и слушать, демонстрируя при этом свою заинтересованность.       Так и не дождавшись окончания обеда, Андрей поднялся из-за стола. — Прошу прощения, дела! — сообщил он всё с той же улыбкой и покинул конференц-зал.       Откинувшись в кресле, Жданов прикрыл глаза. Буря испытываемых им эмоций так и рвалась наружу, проявляясь в диком желании что-нибудь сломать, разбить, уничтожить. Пару раз глубоко вздохнув, Андрей сосредоточился на их подавлении, внушая себе, что сейчас не время, да и не место для их выхода.       Заставив себя вернуться к работе, он позвонил Зорькину, договорившись с ним о встрече. После чего стал более детально знакомиться с отчетом о деятельности «Никамоды», поражаясь деловой хватке Николая, его умению вкладывать средства компании, получая при этом солидную прибыль.       Уверенный стук в дверь заставил Андрея оторваться от бумаг. — Проходите! Располагайтесь! — предложил он показавшемуся на пороге Катиному другу.       Опустившись в кресло, тот посмотрел на него вопросительно, не без некоторого напряжения. — Катя… Екатерина Валерьевна, рекомендовала Вас на должность финансового директора «Зималетто». Она считает это назначение оптимальным вариантом, пока идёт процесс между компаниями, и я с ней согласен. Что скажите?       Шли секунды, а Коля молчал. Когда молчание слишком затянулось, Андрей, не выказывая никаких эмоций, произнёс: — Я очень надеюсь, что на принятое Вами решение не повлияет Ваше личное отношение ко мне. Я признаю, что был не прав и приношу свои извинения. — Хорошо! Когда приступать? — С понедельника! Виктория! — нажал Андрей кнопку переговорного устройства, — пригласи ко мне Урядова и Малиновского, срочно!       Повисла неловкая пауза, во время которой Жданов подбирал слова для продолжения разговора. — Николай! Передайте, пожалуйста, Кате, что я раскаиваюсь! Моё отношение к ней не было игрой, может только в начале. Я люблю её, действительно люблю! — стараясь скрыть излишнее волнение, проговорил он.       Вздохнув, Зорькин стал машинально сжимать и разжимать пальцы. — Не получится, извините! — услышав скептический смешок Жданова, он продолжил, — Вы не поняли! Я не могу сейчас с ней связаться! Катя не взяла мобильный телефон! — Так она действительно уехала? — на лице Андрея отразилось неприкрытое удивление, — куда? — В Забайкалье, к месту воинской службы Валерия Сергеевича. Сейчас, — бросив взгляд на часы, сообщил Коля, — они находятся на полпути к Казани.       Не успел он произнести последние слова, как на пороге кабинета показались начальник отдела кадров и вице-президент. — Я вызвал вас обсудить кадровые перестановки, — махнув рукой в сторону кресел, проговорил Андрей, — Георгий Юрьевич! С понедельника должность финансового директора займёт Николай Зорькин. Подготовьте ему кабинет Ветрова. Екатерина Валерьевна останется моей помощницей. По её просьбе я предоставил ей месячный отпуск. Заявление за неё напишет Николай Антонович, это — моё упущение.       Видя, что Малиновский собирается что-то сказать, он послал ему красноречивый взгляд. — Я также собираюсь уйти в отпуск на неделю. Исполняющим обязанности президента во время моего отсутствия будет Роман Дмитриевич. Вопросы есть?       Все хранили молчание. — Тогда, Георгий Юрьевич, вы с Николаем Антоновичем можете идти оформлять документы. — Андрей! Ты серьёзно, насчёт отпуска? — в замешательстве спросил Роман, как только за теми закрылась дверь кабинета. — Серьёзней не бывает! Надо же мне как-то подготовиться к грядущему событию! — на последних словах Жданов недовольно поморщился, затем, глубоко вздохнув, продолжил, — тебе придётся вплотную работать с Николаем, проводя заранее запланированные встречи по закупке новой коллекции. Прислушайся к его советам! — Но, Андрей… — попытался возмутиться Роман. — Это честный и порядочный человек, — перебил того Жданов. По его тону было ясно, что возражения не принимаются, — всё, что они с Катей приобрели за это время, было куплено исключительно на заработанные им для «Никамоды» деньги. Из средств «Зималетто» не было потрачено ни копейки. Не научились мы с тобой разбираться в людях, Малиновский!       Повисла довольно продолжительная пауза. Больше сказать Андрею было нечего, да и сил не осталось, но Роман не уходил. Подняв глаза, Жданов столкнулся с его решительным взглядом. — Андрей! — Не сейчас, Ром! Я не готов к разговору, извини! — опустив голову на стол, он замер, стремясь скрыть от друга разрывающие душу эмоции.       Встав, Роман нехотя вышел, размышляя, как преодолеть возникшее между ними отчуждение.       Оставив в папке только документы и заявление на увольнение, Андрей спрятал её в сейф. Прихватив инструкцию и письмо, он направился в Катин кабинет. Остановившись на пороге, Жданов медленно скользил взглядом по стеллажам, пытаясь зацепиться хоть за что-то, что свидетельствовало бы о Катином пребывании здесь. Но, нет! Всё было официально и безлико.       Опустившись в кресло, Андрей положил перед собой инструкцию. Вдумчиво читая строчку за строчкой, он приходил в ужас от цинизма, с которым это было написано. «Господи! Как я мог это читать, да к тому же ещё и смеяться? — сдёрнув с переносицы очки и бросив их на стол, Жданов стиснул голову руками, — А ведь Катя наверняка слышала, как я там веселился. Идиот!»       Слепая ярость овладела им. Потеряв на некоторое время контроль над собой, Андрей стал колотить кулаками по столу, сметая всё с его поверхности, пытаясь таким образом выплеснуть боль и недовольство собой.       Вспышка гнева, угаснув, оставила после себя чувство непоправимости случившегося, чувство тупика.       Склонив голову на стол, Андрей прикрыл глаза. Внезапно перед его мысленным взором возникла Катя. Она смотрела на него опухшими от слёз глазами, сжимая в руках подаренную им открытку. Андрей содрогнулся. С его губ сорвался обреченный стон. Он вспомнил, как спросил у Кати: «Вы плакали?», на что она тогда ответила: «Тут такие слова, трогательные, до слёз!». — Как она всё это пережила? — исполненным муки голосом прошептал он, — Каково это было знать обо всём, в то время как я продолжал ей писать открытки, выполнять эту идиотскую инструкцию?       По его щекам одна за другой стали скатываться слёзы, но он их не замечал.       «Такое не прощают! — билось в мозгу, — и Катя мне этого не простит! Пусть! Я заслужил! Главное, чтобы после этой истории, она нашла в себе силы стать счастливой!».