Затмение разума

— Состояние стабильное, переломов нет, лишь ссадины и лёгкое сотрясение. Вы можете ехать домой, но не перенапрягайтесь сильно, придёте на обследование через три дня, чтобы уж точно сказать, что нет ничего серьезного. Ограничьте себя в ярких цветах, в первое время глаза могут слишком напрягаться из-за этого. В общем, отдыхайте побольше, желателен постельный режим, — говорит молодой доктор, записывая что-то в медицинской карте. — Пропейте курс этих таблеток и обязательно воспользуйтесь мазью. В больнице неуютно, всё вокруг пропитано запахом медикаментов и санитарных средств. Холодное освещение и белые стены действуют на нервы, а голова до сих пор болит. Парень знал, что Чонгук придёт отомстить за своего соулмейта, а может и за повреждённое доверие или даже разрушенные отношения. — Вы не собираетесь подавать заявление в полицию на этого парня? Телесные повреждения всё-таки присутствуют, и можно было бы… — Врач не успевает договорить, и его перебивают. — Нет, я заслужил, да никто и не посмотрит на это заявление. — Хосок грустно улыбается и встаёт с насиженного места, чуть пошатываясь. Время уже перевалило за десять часов вечера, а мысли витают совсем не в больнице, а где-то рядом с Тэхёном, который…

***

…падает на колени сразу после того, как дверь с грохотом хлопает позади. Он остался истощённым и морально, и физически, поэтому всё, что парень может сделать в этой ситуации — это лишь больно упасть и зареветь. Зареветь так, как не ревел никогда в жизни. Прошлой ночью он срывал голос в постели с одним Чоном, а теперь срывает голос от того, что потерял второго, более важного и родного. Ненависть к себе — это то, что сейчас чувствует Тэхён. Он понимает, что виноват. Поддался алкоголю и своим желаниям, которые никогда не приводят к чему-то хорошему. Чонгук никогда не изменил бы ему, ни при каких обстоятельствах, а он так поступил, да ещё и с человеком, к которому было больше всего ревности со стороны младшего. Ким до последнего надеялся на прощение, хотя, может, всё не так уж и плохо, ведь его не выгнали из дома, а оставили тут ждать своей участи. Сейчас он как-никак нуждается в крепких объятьях, но понимает, что Чону нужно время для того, чтобы принять его обратно. Но сколько времени потребуется, — никто не знает. Может, пройдёт ночь, и он вернётся, а может, пройдёт лет пять, но за всё это время никто так и не постучит в дверь или же не позвонит, чтобы встретиться. Вариантов море, но исхода лишь два. Либо всё, либо ничего. Вскоре истерика на время прекращается, сил хватает только на то, чтобы добраться до кровати и плюхнуться на неё камнем. Утыкаясь носом в мягкую подушку, можно было почувствовать запах Чонгука. Он долго ещё не выветрится отсюда, скорее всего никогда, ведь… «Мне самому придётся съехать». Слёзы вновь выступают на глазах. Ким так привык к этому месту, так привык к Чонгуку, к утренним поцелуям в губы, ленивым пятничным вечерам с просмотрами глупых американских комедий и к страстным ночам, после которых всё тело ломило, а стоять на ногах было слишком трудно. Воспоминания накатывают новой волной: первое свидание, первый поцелуй, первый секс (занятие любовью, как выразился сам Чон когда-то), предложение съехаться, знакомство с родителями, ссоры по пустякам. Всё это слишком родное, без этого жизнь уже не будет иметь смысла. Потому что для Тэхёна Чонгук — это смысл или даже сама жизнь. Он не может без этого. Или всё-таки может? Глаза закрываются сами по себе, запах успокаивает, и кровать, кажется, в последний раз принимает уставшего Тэ в свои объятья. Сон наступает быстро, обычные цветные картинки без смысла сменяются на мрачные с ужасным сюжетом. Хочется проснуться, но сознание не даёт этого делать, будто бы наказывая за все грехи.

***

Чонгук долго не думает, вызвав машину скорой помощи, он тут же выходит из здания и садится на водительское сиденье своего автомобиля. Внутри спокойно, парень откидывается на спинку и вздыхает, только сейчас заметив, что кулаки всё ещё сильно сжаты, а на костяшках остались сгустки ярко-красной крови. Рука сразу же тянется к бардачку и вытаскивает пачку с влажными салфетками, судорожно пытаясь вытереть грязь, но без особых успехов. Субстанция лишь размазывается по коже, покрывая всё больше и больше её участков. — Бесполезная хрень, — фыркает парень и поворачивает ключ, заводя машину. Осталось ещё одно дело, которое Чон должен был довести до конца этой ночью, но для этого требуется очень важный, недостающий элемент. Трубку взяли лишь с одиннадцатого гудка. — Блять, Чонгук, скоро рассвет должен наступить, «спокойной ночи, малыши» закончились, все кролики оттуда ушли спать. Теперь вопрос, какого хуя ты не спишь, да ещё и меня будишь? — Помощь нужна. — Если это связано с Тэхёном, и ты до самого начала моей смены в пьяном угаре будешь ныть о том, что он как-то не так посмотрел на Хосока, то я сбрасываю. — Бери удостоверения, я уже на парковке.

***

Первое, что говорит Намджун, сев на пассажирское сиденье, - это: «Скажи, что скорая возле подъезда Хосока — это не твоих рук дело». На что Чонгук лишь пожимает плечами. Машина вновь трогается с места, постепенно набирая скорость и плавно обгоняя водителей, что встречались на пути. Окно открыто, парень одной рукой управляет авто, а второй держит сигарету и вдыхает едкий дым, который тут же заполняет лёгкие. Чонгук курит очень редко, только тогда, когда это действительно необходимо. Тогда, когда расслабиться помогает лишь пара сигар «Black & Gold» и качественный алкоголь. А может и не качественный, в зависимости от ситуации. Первое время парни едут молча, но тишину решает прервать старший. — Всё так плохо? — осторожно интересуется он, чтобы, не дай бог, не нарваться на агрессию в свою сторону. — Сейчас сам всё увидишь. — Зачем нам удостоверения? — Ким устало потирает виски и пытается понять, что такого произошло в жизни Чонгука. — Мне нужны видеозаписи клуба, чтобы разобраться во всём. Припарковавшись недалеко от нужного места, парни направился ко входу. — Закрыто? — Джун узнал это место, да его на самом деле трудно не узнать, если ты работаешь в органах власти. — Ты же знаешь, что полиция сюда ни ногой… — Значит пора исправить это, — уверенно произносит Чонгук. Табличка с надписью «Closed» спокойно висит с обратной стороны, но разве это что-то значит? Решив испытать судьбу, Чонгук дёргает за ручку двери и ухмыляется, ведь та легко поддается напору. «Вот это ответственность», - проносится в голове обоих. В помещении на удивление тихо, музыки и разговоров не слышно, а огромная неоновая надпись «Stigma» не горит привычным насыщенно-синим цветом. Прожектора так же выключены, кажется, что внутри нет ни единой живой души. — Здесь есть кто-нибудь? — подает голос брюнет, а потом резко оборачивается на звук. За барной стойкой копошится молодой парень лет двадцати-двадцати пяти, который до их появления видимо начисто отмывал столешницу и полировал бокалы так, чтобы на них не осталось ни единой пылинки, что уж там говорить об отпечатках пальцев. — Кто вы и как сюда попали? — осведомляется незнакомец, хотя во взгляде его можно было прочесть лишь недоразумение и усталость, что говорит о том, что ему на самом-то деле плевать. — Там вообще-то дверь открыта, — так же невзначай отвечает Чонгук и приземляется своей пятой точкой на неудобный и высокий стул. «Как маленькие люди забираются на них? — вдруг думает он. — Тот же самый бармен, он вроде ростом не вышел». Из размышлений его вывел Намджун, который уселся рядом и тяжко вздохнул от недосыпа. «Сейчас бы в кроватку вместе с тем красавчиком, который совсем недавно занял пост генерального комиссара, а не вот это всё». — Мы не работаем по понедельникам, поэтому, пожалуйста, покиньте клуб. В противном же случае мне придется вызвать охрану, — скептически осматривая их своими лисьими глазами, «Мин Юнги», как было написано на бейджике, поставил перед собой один из идеально отполированных бокалов и налил себе виски, явно не самой дешёвой марки. — Мы и есть охрана, Юни. — Парня за стойкой аж передёрнуло от такого уменьшительно-ласкательного преобразования собственного имени, и он раздражённо буркнул что-то непонятное себе под нос, до конца не осознавая, кто перед ним и чего от него хотят. — Ким Намджун и его помощник Чон Чонгук, приятно познакомиться. — Пока человек переваривал свалившуюся на его голову информацию, Намджун улыбнулся своей фирменной улыбкой с ямочками и предоставил своё удостоверение, которое, в отличии от чонгуковского, было настоящим. — И что вы от меня хотите? Обвинить в чём-то, а потом под арест? — с иронией съязвил Мин и улыбнулся. — От тебя ничего, но вот начальству придётся спуститься сюда, поэтому не задерживай ни себя, ни меня, — серьезно сказал он, на что Юнги лишь хмыкнул, но всё-таки набрал нужный номер на телефоне. — Сокджин-хён, тут к тебе инспекторы пришли, им можно подняться в кабинет? — всё так же с улыбкой на лице он оповещал своего босса и, получив утвердительный ответ, провёл новых «друзей» к двери на втором этаже. — Удачи, — с тем же похуизмом бармен хлопнул рукой по плечу Чона и удалился. Старший открывает дверь первый, но внутрь не проходит, а застывает на месте, загораживая путь для Чонгука. — Гукки, поболтай с тем замечательным пареньком, я сам всё сделаю. — Прямо перед носом брюнета дверь закрывается. — Что за чёрт… — Ну здравствуйте, генеральный комиссар, или мне лучше называть вас Сокджин-хён? — Намджун с невозмутимым видом подходит к мягкому креслу напротив и плюхается в него. — Что привело вас сюда, Ким Намджун? Я же, по-моему, ясно выразился, когда приказал не посещать это место на работе, да и смена ваша начнётся лишь утром. — Джин сидел за столом и что-то писал, пока его не прервали звонком. — Не думаю, что вы в скором времени сможете приказывать мне. Козырь на данный момент у меня в рукаве, но никак не у вас. Одно слово, и вы вылетите с этого поста, которого добивались так долго. — Не тяните кота за яйца, а то я сам вас за них тянуть начну, — внезапно для Джуна, произнёс Ким. — Мне нужны записи с видеокамер вчерашней ночи, а ещё одно свидание, — нагло. Но кто не рискует, тот не пьет шампанского, так ведь? — Это всё? — Парень напротив выгибает бровь, удивляясь. — Желательно, конечно, иметь и второе свидание, но это уже по обоюдному согласию, поэтому да, это всё. Сокджин красив до безобразия, его широкие плечи, пухлые губы, тонкая талия. Он идеален, но нельзя судить книгу по её обложке. Что внутри? Тайна, которую предстоит раскрыть, результат может быть от самого худшего к тому, чего не ожидаешь вообще. Ким кивает, встаёт с насиженного места и переходит в другую комнату. — Ты идёшь или мне надо дать тебе волшебный пендель?

***

Чонгук обратно садится на барный стул и наблюдает за действиями Юнги, который спокойно попивает виски и читает какую-то книгу. «Кафе на краю земли». — Увлекаешься психологией? — Ага. — Как иронично. Бармен и психолог будто два синонимичных слова, — Чон ухмыляется и взгляд отводит. — Ты правда хочешь поговорить об этом сейчас? — интересуется Мин и прикрывает маленькую книжку. — Нет, просто констатировал факт, вот и всё. — Люди, которые замечают у меня книги по психологии, обычно имеют некую проблему или же сложную жизненную ситуацию. — Парень встаёт с места и берёт второй бокал. — Что предпочитаешь? — Не пить с незнакомцами. — Брось, я же вижу, что тебя что-то гложет, тебе это необходимо. — Тоже, что и у тебя. — Хороший выбор. Через некоторое время перед младшим возникает бокал, наполненный ядрёным алкоголем, но его не хватает надолго, поэтому вскоре следует пополнение, а язык становится всё болтливее и болтливее.

***

Перед глазами возникает слишком странная картина, когда Джун покидает кабинет Кима. Пьяные Юнги и Чонгук спорят о чем-то и яро жестикулируют, пытаясь доказать свою точку зрения. — Эй, алкашня, загляни в телефон, я отправил тебе файлы с видео, и знаешь, что я тебе скажу? Это просто пиздец. Чон поворачивает голову, попутно доставая телефон и чуть ли не роняя его на пол. Файл загружается слишком долго, но вскоре на экране всё-таки всплывают два видео. — Я обрезал моменты, там только нужная тебе информация. Первое видео начинается безобидно: Хосок с Тэхёном танцуют в середине площадки, на них обращены все взгляды посетителей. Чонгук и сам залипает, но только до того момента, как Тэ прижимается своей задницей к паху друга и пошло облизывает свои губы. На этом кадр обрывается и начинается следующий. Действия происходят вне клуба. Вот Тэхён притягивает Хоби, умоляет взять его, а вот брюнет уже подхватывает парня под бёдра и садиться вместе с ним в такси, диктуя адрес. Сердце младшего кровью обливается, он до последнего верил в то, что Тэхён не виноват, в то, что это всё Хосок подстроил, но нет, вся надежда растворилась, оставляя после себя горький осадок. — Тэхён… он … Джун, я думал, что это Хосок, но… — Слов не хватает, телефон всё-таки падает на столешницу с глухим стуком, а вместо него в руках оказывается до краёв налитый бокал. «Тэхён и Хосок значит». — Каждый думает о своём, кто-то о потере, кто-то о состоянии друга, но Юнги не нужно этого. Ему нужна месть. Та самая, после которой на душе противно, а на лице коварная улыбка. — Звони, если захочешь поговорить или выпить, и помни, что изменивший однажды будет делать это периодически. — Юнги протягивает салфетку со своим номером, устанавливая с Чонгуком зрительный контакт. Они зависают ненадолго, но позже Чон разворачивается и уходит вместе с Намджуном, не сказав ни слова.

***

Парень возвращается к себе домой только утром, часов в десять. Сегодня он ночевал у Кима, уснуть удалось лишь тогда, когда солнце уже взошло, а ранние птички раздражающе зачирикали. Заходя в квартиру, он заметил на столе завтрак, это могло значить лишь то, что Тэхён уже проснулся. Утро кажется обычным, но такого больше не будет никогда, потому что Чонгук всё для себя решил, он не хочет больше быть со своим соулмейтом, нет, просто не может. — У тебя есть полчаса для того, чтобы собрать свои вещи и исчезнуть из моей жизни. — Чон не смотрит в те бездонные и любимые глаза, он практически не смотрит на Тэхёна, просто оповещает о том, что всё кончено. — Я перевёл тебе денег на первое время. Оставь ключи на тумбочке. — Гукки… — Ты уже всё сказал мне вчера, просто уходи. Парень выходит из спальни, а через несколько минут на телефон Кима приходят сообщения от уже бывшего парня с двумя прикреплёнными видео. Воспоминания врываются в голову без стука, а отвращение к себе нарастает. Телефон летит в стену и, кажется, больше не сможет функционировать никогда, как и сердце Тэхёна.