Затмение разума

— Доволен? — Юнги облизывает нижнюю губу и всматривается в лицо парня напротив. — Ты доволен сегодняшним вечером? — Не дождавшись ответа, он вновь рявкает: «Отвечай, Чонгук, давай же». Возможно, это прозвучало немного в грубой форме, что никак не входило в планы парня, но именно это способствует быстрому ответу со стороны младшего. — Нет, я не доволен, понятно? Я не доволен тем, что привёл тебя в это место, тем, что наш вечер прошёл не так, как я его запланировал, и тем, что этот грёбаный Тэхён не вылезает у меня из головы! — Чон резко замолкает и пытается осознать то, что он сейчас сказал. Мысли путаются, а в голове полный бардак, но от правды не скрыться. — Потому что это место больше не такое особенное для тебя, оно причиняет лишь боль, не так ли? Ты это имел ввиду? — рука вновь касается запястья, но в этот раз аккуратно и нежно, будто пытаясь усмирить. — Да… хён. — Почему-то именно рядом с Юнги Чонгук ведёт себя значительно спокойнее и адекватнее, он не знает причины, но с ним ему комфортно, и это не может не радовать, потому что Чон действительно устал. Устал от роли бэд-боя, каких-то внезапных поездок посреди учебной недели и вечной суеты, как на работе, так и дома, где его обычно ждал неугомонный Тэхён. — Значит сейчас мы просто поедем в другое место и хорошо отдохнём от всего этого дерьма. — Парень улыбается уголками губ и идёт обратно к байку, чуть постукивая зубами от холода. Всё-таки полупрозрачная рубашка из лёгкого материала — это не самая лучшая вещь для поездки. — Может быть, даже найдём местечко поважнее этого. — Хорошо. — Короткий вздох раздаётся сразу же после того, как мотор мотоцикла начинает «мурчать», но, прежде чем тронуться, Гук снимает с себя парку и накидывает её на плечи старшего. — Только надень, простудишься ещё.

***

      Знакомые улочки Тэгу встречают Тэхёна с распростёртыми объятиями. Погода чуть улучшилась, хотя небольшие лужи ещё не успели высохнуть, периодически встречаясь на пути и отражая в себе чистое небо нежно-голубого цвета. За пять лет в городе ничего не изменилось: знакомый рыжий кот всё также сидит у мясной лавки и ждёт, пока ему что-нибудь перепадёт от добродушных покупателей; за углом миссис Кан продаёт цветы и рассказывает маленьким детям сказочные истории про храбрых пиратов и милых принцесс. Приторный запах сладкой ваты исходит из парка неподалёку. Такие мелочи заставляют целиком и полностью погрузиться в детство, поностальгировать и просто расслабиться. Именно этого сейчас не хватает: Ким отключает мысли, от которых уже болит голова, и просто наслаждается происходящим. В этом городе произошло много чего, здесь в старшей школе парень понял, что такое первая любовь, не взаимная, конечно, но всё-таки довольно значимая. Важный опыт в познании того, как совладать со своими эмоциями и чувствами, принять отказ как должное и не беспокоится по этому поводу. Только сейчас беспокойство взяло верх над здравым смыслом, а судьба бьёт ножом в спину, чьё лезвие кажется слишком уж изящным для того, чтобы подозревать его в такой подлости.       Тэхёну надоела эта повседневная рутина, когда ты просыпаешься утром, идёшь на учёбу, возвращаешься, делаешь уроки и домашние дела, а потом ложишься спать, и всё по новой. Единственным спасением был Чонгук, отвлекающий от всего этого, ну и танцы. Правда сейчас нет ни того, ни другого: выбор падает на еду.       Квартира встречает Кима лишь тиканьем часов, родители всё ещё не вернулись, а холодильник полон различных продуктов. Семейный ужин когда-то был важной традицией и, кажется, сейчас самое время её восстановить. Тэхён по памяти открывает нужные ящики и достаёт всё необходимое, даже на кухне расстановка не поменялась вообще, что заставляет парня невольно улыбнуться. Следующие два часа Ким проводит в обнимку с досками, ножами, продуктами и раскалённым маслом, которое брызгает во все стороны и периодически чуть обжигает кожу. Когда уже всё практически готово, входная дверь открывается и хлопает, давая знать, что теперь парень в квартире не один. Тэ стоит лицом к плите и добавляет в блюдо острый соус, когда его обнимают со спины за талию и прижимают к себе. Сердце делает кульбит и не очень удачно приземляется: ранее так делал лишь Чонгук.

***

      Дорога в этот день просто замечательная, редкие машины проезжают мимо, но, в основном, вокруг пусто, и это даёт возможность прибавить скорость. В Сеуле они оказываются уже под десять часов вечера, но теперь у них есть целая ночь, чтобы насладиться обществом друг друга в спокойной обстановке, возможно, с бокалом вина в руках и рассказами о милых моментах из жизни обоих. Чонгук в это время вспоминает фразу «люди не встречаются случайно», он не помнит ни того, кто это сказал, ни того, откуда она, просто начинает понимать её смысл и соглашается, отдавая ситуацию в руки судьбы и не парясь из-за мелочей. — Наконец-то. — По приезду в свой дом, Юнги плюхается на диван и обнимает плюшевого кумамона. — Чувствуй себя как дома и предлагай, чем бы мы могли заняться в оставшееся время. Мне слишком лень думать сейчас, поэтому возлагаю все надежды на вас, мистер Чон. — Мин кутается в кожанку младшего и вдыхает запах одеколона, чувствуя себя пятнадцатилетним подростком, который ежесекундно течёт по своему крашу. — Ну хё-о-о-о-н. — Чонгук садиться рядом и оглядывается вокруг, примечая в дальнем углу гитару, о которой он потом обязательно расспросит старшего. — Предлагаю выпить и узнать друг друга получше. Мою историю ты уже знаешь, но вот я даже и не представляю, что может быть скрыто у тебя за спиной. — У меня, знаешь ли, ничего интересного нет, но если выпить, то, может, и язык развяжется, и мозг отреагирует нормально. Правда вот вероятность того, что мне будет стыдно за случившееся, равна пятидесяти процентам. Оставшаяся часть остаётся на то, что мне будет пиздец как стыдно, но почему бы и нет? Один раз живём. Через пять минут на кофейном столике возле дивана стоят две бутылки вина и два бокала, вместе со всевозможными закусками. — Больше, чем вино, ты не получишь, маленький ещё, и спаивать вас я не намерен, тем более тебе в тот раз хватило. — Вредный кошара, — возмущается Гук, но вино всё-таки берёт в одну руку и разворачивается на девяносто градусов, подминая под себя ноги. Теперь они сидят лицом к лицу, а в голове младшего пролетает мысль о том, что тот действительно похож на кота с такой милой мордочкой. — Я слушаю. — Как я уже и сказал, в моей жизни нет ничего интересного, она самая обычная, с примесью боли в некоторых моментах и… и всё в принципе. Я родился в Тэгу и переехал в Сеул сразу же после того, как мне стукнуло девятнадцать лет. Сейчас мне, на минуточку, двадцать шесть, поэтому относись ко мне с уважением, мелочь. — Юнги хихикает на закатывание глаз Чонгука и продолжает рассказывать обо всём случившемся, упуская некоторые моменты и иногда отвлекаясь либо на вопросы Чона, либо на вино, которое вскоре кончилось. — Мне нужно закурить. — Он подходит к последнему этапу, который решил оставить напоследок. — Давай продолжим на балконе. — Угу. — Красноволосый вовремя вспоминает и указывает на музыкальный инструмент. — Умеешь играть? — Если хочешь, то могу показать. — Пожав плечами, Мин утаскивает с собой плед и запылившуюся гитару, которую он не доставал долгое время. Балкон — его самая любимая часть дома, он подходит для всего: почитать очередную книгу по психологии, закурить и подумать о чём-то важном, просто понаблюдать за небом или ещё чем-нибудь. Была бы его воля, парень бы жил там и не выходил никуда, но обстоятельства не позволяют.       Чонгук плетётся следом за старшим и иногда специально наступает на краешек ткани, хихикая. Ему нравится сидеть рядом с Юнги, слушать его чуть хрипловатый голос, который действует как успокоительное. Просторный балкон с деревянной отделкой и запахом свежести, который вскоре заполняется дымом от кофейных сигарет, кажется очень уютным и атмосферным. Чон устраивается поудобней на мягком пуфике и закутывается в плед, сброшенный Юнги. — Если говорить про соулмейта, которого я упоминал, то он ушёл от меня к другому, потому что не смог принять за свою истинную пару, точнее даже не хотел: зациклился на каком-то пареньке и решил даже не пытаться пойти по зову природы. Там слишком долгая история и, если честно, я не хочу её вспоминать. — Парень делает затяжку и смотрит в открытое окно, на раму которого он сейчас опирается. — Я уже отошёл от неё и возвращаться сам не собираюсь, прошлое, как говорится, должно оставаться в прошлом. — Юнги, — сглотнув образовавшийся в горле ком, Гук поднимается со своего места и подходит ближе, обнимая так, чтобы плед закрывал и хёна, — тебе было так же больно, как и мне? Поэтому ты сейчас возишься со мной и помогаешь? — Парень утыкается носом в макушку, и этот жест становится интимнее, чем секс. — Возможно… да, так и есть. В своё время у меня не было такого человека, который мог бы помочь, я справлялся с этим дерьмом в гордом одиночестве и практически пал на колени перед вратами в ад, совершив попытку самоубийства. Я не хочу, чтобы у тебя была такая же судьба, как и у меня тогда. — Он бросает сигарету вниз, чуть поворачивая голову, кося взгляд на парня: Чонгук красивый, его черты лица и эти блядские губы, которые хочется зацеловать до покраснения и кровавых подтёков, большие оленьи глаза, что смотрят так пристально, заставляя почувствовать себя произведением искусства на важном осмотре. Юнги не сдерживается на этот раз и мажет по чужим губам своими, чувствуя вишнёвый привкус от гигиенической помады и облизываясь. — Хён, прости, но… — Младший отворачивается, когда Мин тянется за очередным поцелуем, и поджимает губы, посмотрев на тут же потускневшие глаза. — Я не могу так. Прошло всего два дня, а использовать тебя в качестве человека на одну ночь я не готов, мне нужно отойти от случившегося. В воздухе повисает неловкость, которая разрушается лёгкой ухмылкой. — Ничего, я подожду, просто не списывай меня со счетов сразу же. Дальше происходит абсолютное ничего — Чон прижимает к себе хрупкое тело и понимает, что черту дружбы они преодолели слишком рано. Но вот хорошо это или плохо, никто не знает. Оставшееся время бармен показывает свои навыки игры на гитаре, а Чонгук засыпает на его кровати уже на третьей мелодии, оказавшейся колыбельной собственного сочинения. Юнги вновь остаётся один со своими мыслями. Он проверил то, что хотел с самого первого момента их встречи. Младший способен влюбиться вновь и не останавливаться на Тэхёне, а это всё, что ему требовалось знать. Вторую ночь подряд парни просто так спят в одной кровати на двоих, обнимаясь и находя в друг друге личное спасение.

***

— Квест начнётся тогда, когда раздастся звуковой сигнал. Помните, что самое главное — выбраться из заражённой базы до того, как она самоуничтожится, и выжить. Удачи. — Сопровождающий закрывает крышку на замок, а установка начинает спускаться вниз, заставляя Джина закричать. — Намджун, блять, я тебя ненавижу, и это наше последнее свидание. — Парень плотно прижимается к телу рядом и сглатывает: вокруг темно, а неизвестность пугает. Сейчас он бы всё отдал за то, чтобы оказаться на какой-нибудь важной операции на работе, нежели трястись от страха в ожидании конца этого адского квеста. Какую бы высокую должность в полицейском участке он не занимал — ужастиков и мистической хрени он боялся всегда. Когда звучит противный сигнал, сердце уходит в пятки, а мозг отключается. — Предлагаю оставить разборки на потом, сейчас нужно заняться делом и попытаться открыть ящик, чтобы вылезти отсюда. — Намджун начинает шарить руками по деревянной поверхности. — А может лучше останемся здесь и просто подождём часик? — Сокджин всё-таки следует примеру младшего и начинает искать что-то похожее на выход или ключ. — Не пользуйся случаем и не лапай мою задницу, придурок. — Но это не я, мои руки на стенке вообще-то. — В следующую секунду оглушительный визг проносится по всему зданию, чья-то рука исчезает из-за этого звука, а Джун, кажется, лишается слуха ненадолго. — Да не ори ты, зато дырку нашли. — Рука спокойно проходит через отверстие и открывает им путь для дальнейшего развития событий. — Ты не говорил, что здесь будет кто-то ещё. — Ким аккуратно выбирается и осматривается по сторонам. Тусклый красный свет не очень хорошо помогает, но это уже лучше, чем кромешная темнота. Обстановка действительно жуткая: поржавевшие металлические стены и какая-то зелёная слизь непонятного происхождения, смешанная с кровью, так же виднеется повсюду. По краям комнаты стоят бочки с метками смертельно-опасных веществ и ящики, подобные тому, из которого они вылезли. Вторые, если честно, вызывают подозрение. Следующие полчаса они ищут коды, ключи, ползают по полу и каким-то чердакам, шарахаются от каждого звука. Сокджин не отходит от Намджуна ни на шаг, за руку мертвой хваткой вцепился и пытается избавиться от мерзкого чувства беспомощности, разглядывая шифры. За Джуном не так страшно, словно за каменной стеной, и это чуть приободряет. Как бы страшно не было на квесте, свидание удалось: они сплотились и стали настоящей командой, действуя сообща, увидели слабости друг друга и получили заряд адреналина вместе с гормоном счастья. Вот только в конце всё идет не по плану: последняя комната, все ключи и коды найдены, но выхода просто напросто нет. Парочка прижимается к широкой стене и наблюдает за тем, как из ящиков вылезают заражённые, направляясь прямо на них. Джин вспоминает какую-то молитву, а Ким-младший даже не уверен, что такая существует. Он пытается попросить подсказку, но всё тщетно, а противный голос оповещает лишь что-то вроде «до уничтожения базы осталось пять минут», что вовсе не помогает. Нервы Сокджина не выдерживают в тот момент, когда твари чуть ли не лапают их со всех сторон, а на стене напротив виднеется рычаг для выхода из здания. В ход идут все годы, проведённые в полицейской академии, и навыки различных операций. Его локоть проезжается по лицу нечисти, и вскоре все трое лежат на полу, пытаясь оклематься. Что ж, квест пройден успешно, игроки выбрались и сейчас пытаются отдышаться под натиском четырех шокированных взглядов администраторов, пока остальные помогают побитым актерам. — Если об этом случае кто-нибудь узнает в части, я тебя урою, — мямлит Джин и начинает смеяться вместе с Намджуном, которому в итоге приходится расплатиться за причинённый ущерб.