all that magic

Их первое Черное Рождество было маленькой трагедией. Еще задолго до того, как она превратила Хемлок Гроув в свой персональный каннибальский рай, милая юная Ливи билась в истерике и твердила, что никогда не сможет сожрать кого-то, даже во имя Дьявола. Питер Хэйл, чистокровный оборотень, лишь усмехался в ответ, утешительно вороша черные кудри на затылке Лив — в их семье никогда не брезговали человечиной, а уж в праздники и подавно. Рыжая предводительница их неразлучной троицы, неукротимая и неумолимая Зи Спеллман лишь раздраженно закатывала глаза: им исполнялось шестнадцать, это была первая их полноценная Черная Месса, у них просто не было времени на эту пустую рефлексию. Их Темный Отец готовился принять их в свои объятия, по-настоящему, навсегда. Они были рождены для этого: для Тьмы и Зла, и отринуть самую свою суть в решающий момент было отвратительной слабостью и малодушием, которых Зи понять и простить своей пусть даже самой ближайшей подруге не могла. — Оставь ее, Питер, — брезгливо велела она оборотню. — Пусть убирается прочь, если ей так хочется. У нас нет времени на пустые уговоры. — Не будь жестокой, Зельда, — Питер всегда испытывал слабость к огромны глазам Оливии, к капризной линии ее большого рта и к ее темным кудрям. Зельда ненавидела его за это, ведь сама она не раз говорила открыто о том, как он ей дорог. — Ей просто нужна еще минутка… — Она буквально рождена, чтобы жрать падаль, — припечатала Зельда безжалостно. — Ей никуда от этого не деться. Сегодня она или примкнет к нам, или удалится на задворки, где всегда будет корчится от отвращения к самой себе, но следовать инстинктам. — Ты бы хотела этого, правда, Зельда? — горькие слезы в темных глазах Оливии в одно мгновение обернулись злыми и будто бы даже налились опасным багрянцем. — Ты бы хотела, чтобы я оказалась на задворках и Питер наконец принадлежал бы только тебе одной. — Да, хотела бы, — абсолютно хладнокровно подтвердила Зельда. — Но я хотела бы и того, чтобы ты вошла в полную силу сегодня в полночь. Мне плавать на исход в целом. Я люблю тебя, но его я люблю тоже. Питер перехватил жгучий взгляд Зельды и сжал свои крепкие волчьи зубы. Он никогда не хотел бы выбирать из них двоих одну — втроем они были единым организмом так долго, что он правда поверил в то, что так могло бы продолжаться вечность. Но Черная Месса близилась. Оливия колебалась. Зельда не желала медлить. Ему следовало сделать выбор. — Ливи… — Нет, не говори мне, что ты пойдешь у нее на поводу и заставишь меня… — Я не буду заставлять тебя, но у нас правда нет времени. Темный Отец ждет нас. — Сейчас или никогда, Оливия. Ты с нами или мы уходим с Питером без тебя. — Умоляю, Зельда… Зельда увела Питера той ночью. Увела, и он не оглянулся ни разу — и сердце его зачерствело, и Зельда никогда не получила его в свои объятия. *** Оливия обернулась монстром так, как ей и было предначертано, но еще более уродливо и извращенно — таково было ее наказание за то, что она отринула себя в положенное ей время. Питер не остался рядом с Зельдой — он покинул ее, не в силах простить за собственную слабость, и скитался и множил свою боль и злобу. Зельда осталась одинокой и хранила свои ревность и гнев под маской кротости и чести до тех самых пор, пока не возвысилась… И пока снова не смогла собрать их троих на новую Черную Мессу уже как та, кто проводит Темное Таинство. *** Академия Незримых Искусств под началом Зельды Спеллман расцвела — если уместно так говорить о подобном заведении. Однажды она была почти никем, а затем превратилась в главу небольшого ковена. Ковен разросся до полноценной общины, и дальше ее темная слава лишь множилась, пока не принесла ей очевидный успех. Темный Отец любил ее, и настал тот час, когда Зельда встала во главе школы для таких же одаренных Тьмою детей, какой и она сама когда-то была. И настал тот час, когда у нее появилось право призвать под свое крыло тех, кто мог нести Тьму в сердца юных наравне с нею. Кого же она выбрала? О, это было предсказуемо. И мстительно. И мерзко. Ведь призванные не смели отказаться. Питер Хэйл бросил окурок себе под ноги, небрежно раздавил его каблуком ботинка и едва ли собрался шагнуть на крыльцо учебного заведения, как его окликнул давно забытый и уже не столь мелодичный голос: — Питер. Оливия была все та же. Кажется, в ней ничего и не изменилось. Все тот же большой капризный рот, все те же глаза с поволокой — она вот-вот заплачет… — Ты? — Хэйл недоверчиво отшатнулся от женщины в белом, которая так же как он бросала под ноги окурок. — Лив… Ливи?.. — Оливия Годфри, — ее улыбка резанула словно лезвием. Тонкие пальцы, унизанные кольцами, нервно щелкнули. Он понял сразу, и подал ей новую сигарету. Пока щелкала зажигалка, он всматривался в ее лицо: та же, но другая. Красивая, злая, опасная. Она же и была такой? Да, была. Но не хотела — он помнил. — Стала, — Оливия выпустила дым ему в лицо. — Без тебя. Она швырнула едва прикуренную сигарету под его каблук и скрылась внутри здания, которое с готовностью пожрало ее. Видимо, эта Ливи — Оливия Годфри, — и станет тем самым преподавателем Пожирания, о котором так много говорили теперь в узких кругах. Отверженная, которой дают шанс. Почему он только не подумал о ней? Это было в духе Зельды, собрать их снова. Вечную троицу, верных друзей и закадычных врагов. Наверное, ему стоило развернуться и уйти. Принять наказание за отказ от Служения, в очередной раз стать изгоем — ему не привыкать. Но холодный взгляд глаз Ливи пробудил в нем что-то древнее, глубинное, глупое… На этот раз Питер Хэйл не намерен был бросать то, что любил когда-то. Даже если это было иллюзией прошлого.