.Когда сын - идиот.

Мммм… Как же голова-то раскалывается. И хотелось бы сказать, что у меня была улётная ночка, клуб, тусовка, где я явно перепил, но не судьба, я точно помню, как тупил в книгу в парке на закате (Господи, кто вообще в наше время в свои двадцать два читает книги на чёртовом закате в тоскливом парке, да ещё и печатные издание? Я точно не от мира сего! Но меня-то всё устраивает, я живу так, как мне комфортно), поэтому голова на взрыв от моей чёртовой метеочуствительности. Вот стопудово, блин. А глаз-то не открыть. Нет, они открываются, конечно, но как в анекдоте с открытием века — медленно и со скрипом. Итак, р-р-р-раз. Опа, вышло. И д-д-д-два… не, не получилось. Обломись. И где я? Хотя бы одним органом визуального восприятия прощупаю окружающую меня среду. Помещение… странное. Это точно подвал (антуражненький такой, с трещинами, сыростью, плесенью на низком потолке и почему-то ярким ароматом корицы, видимо, где-то тут склад еды имеет место быть), матрас под жопой (тонкий, без пружин, ещё и с рифлёным наматрасником бежевого цвета. Какая вульгарность, фу!), над головой лампочка икает грязно-жёлтым (ммм… КАК она эротично подмигивает, а, вот оторва!). Хах, а если серьёзно, то я точно не дома, и не в парке и… опа, второй глаз открылся. Авэ ему. Инспекция зрительного характера ясности не принесла. Зябко тут, что, в принципе, не мешает мне ощущать себя вполне комфортно. А я вообще странный. Попсиховать, что ли? Хотя, зачем? Пользы-то это не принесёт, толку не будет, так что буду более рациональным. О да, вытянуть ножки — это то, что доктор прописал. — Ну привет, сладкий, — хмыкнул мелодично парень, что медленно надвигался на меня из тёмного угла. О, и голова болеть перестала в миг. Зато, как закружилась-то. И сразу в жар бросило. — Пр-ривет, — тут же оживился я, рассматривая тонкого, элегантного красавца с модной стрижкой и хищными чертами лица. Мне бы такую моську, заболел бы нарциссизмом. — Как себя… чувствуешь? — пропел мелодично парень и присел передо мной на корточки. Какие у него бёдра! А как шикарно они смотрятся в таком положении его тела… Ммм. Мои глаза! Нет, не так, мои яйца, они же уже звенят от предвкушения. — Теперь определённо лучше, — хмыкнул я, звякнув цепями и принимая эдакую халявную позу, а пусть на меня полюбуется, я же только «за». О, что-то новенькое. А руки-то в кандалах, а кандалы в стену вмурованы. Хм… уже интересно. Расслабляюсь с пафосным видом, улыбаюсь коварно, и жду. Чего же от меня хотят? Явно не автограф на долгую память. Нет, определённо стоит психануть и выжрать красавчику мозг по поводу того, что с моей тушкой обращаются совсем не прикольным образом, но влом, жизнь — лишь мгновение, надо любить каждый вздох. А вообще, что переживать-то? Подумаешь, не понятно где, неизвестно с кем, и что от меня надо — не ясно, но я заинтригован, поэтому реально садиться на измену по поводу непоняток не имеет смысла. Захочет — сам скажет; не захочет — так я не имею рычагов давления, чтобы свои условия диктовать; метаться из стороны в сторону — бестолку, всё равно сбежать не дадут. Значит, буду искать выгоду. — Это хорошо, — протянул парень очень манерно, — сейчас… — сладкий вздох, от которого внизу живота заныло, — херово будет, — резко рявкнул он и стал что-то тыкать на планшете, который, как фокусник, вытащил из ниоткуда. Нда, неожиданно его голос сломался. Но ничего, он, видимо, просто застудил гланды. Да, да. Ведь не мудрено, в таком-то дубаке торчать. Ещё и в такой тонкой маечке, аж весь торс на просвет. — А что, кофе здесь не предусмотрен? — пафосно вопросил я у незнакомца, лишь бы вновь заглянуть в эти его совершенно обыкновенные (даже скучно как-то) карие глаза. — И не мечтай, — дерзко фыркнул паренёк, потеряв весь шарм и лоск, что лёгким флёром сочились из него при первом впечатлении. Жаль, такой кадр был… загадочный. А теперь… теперь — унылое говно. Но ничего, это поправимо. — Да? — ответили по громкой связи из динамиков планшета, под яростный собственный зевок. О, знакомый голос. — Привет, пап, как дела? Будь другом, а, напомни маме, чтобы забрала свою блузку из химчистки, покормила кота и, пап, это ужасно, — воскликнул я весьма эмоционально, — утром я не обнаружил на кухне гибискуса! Какая тварь всё выпила? — сокрушался я, рыча. — Кстати, завтра «Red Sox» играют, я взял вип-места. Не волнуйся, дыши, это полезно. О, и да, я в порядке. Правда мне кофе не дают, — печально выдал я на дном дыхании и посмотрел в экран. Отец был в постели, значит ещё ночь или раннее утро. — Блузка, угу, — сонно отозвался папа, потирая глаза. — И игра, — напомнил я. — Да, игра, — еле продирая зенки ответил папа. — Кота забрала твоя сестра, она ему какую-то кошачью систему купила с лежаком и беговой дорожкой, — проинформировал меня родитель. — Окей, вернусь, разберусь, — весело поддакнул в ответ. — А блузка кремовая или синяя? — всполошился отец, продолжая клевать носом, пытаясь поймать изображение в фокус собственных глаз. — Бордовая. С ажуром на груди, — трагично сообщил я, закатывая глаза. — Значит, про вещь ты мне не говорил, — фыркнул папа, — спасибо за билеты, встретимся в фойе, — подмигнул он мне. — А то, — подмигнул я в ответ и связь прервалась. — Серьёзно? — взвыл парень, хватаясь за свои волосы и дёргая их в стороны, — я тебя похитил, притащил в подвал к чёрту на куличики, приковал к стене, пытать собираюсь, возможно на смерть, а ты говоришь отцу про шмотки, животное и бейсбол? — под конец вопроса парень уже хрипит и сипит голосовыми. Вот несчастный-то. Надеюсь, он не болен? Надеюсь, это не заразно? А то вон, глаза вот-вот выкатятся из черепной. О, Господи, а ведь мне отец говорил, чтобы я сделал прививку от простого гриппа, и от сложного, и от линейного, и от свиного, и от птичьего, и от тараканьего, от чумы, чахотки, эбола… А я… а я тогда как раз после клуба был и, соответственно, мешать спиртное и вакцину не рекомендуется. Вот так вот и просираются шансы на жизнь. Боже, что я натворил-то? Теперь умру и заболею, и буду так же, как этот парень смотреть на мир глазами похожими на воздушные шарики, хрипло проклиная жизнь. Вот ужас-то! — Эммм… ну… — запнулся я в ответе, — ты ничего не говорил по поводу того, о чём именно я должен поговорить с отцом, поэтому я выбрал произвольные темы, — совершенно спокойно заявил я ошарашенному парню. — Кстати, а позвони снова, а, а то я забыл спросить у папы, спросил ли он у мамы, которая должна была спросить у тёти… — Хватит! — рявкнул парень, — не выжирай мне мозг. Не получится, — пригрозил он, бешено глядя на меня. Нет, это точно какая-то болезнь, опять глаза на выкате. Страшно-то как. В смысле, страшно начать делать так же, а вообще — нет, он не страшный, наоборот — выглядит смешно и забавно. Снова грозно тыкает в гаджет, зло сопит, дышит через раз и эти его чертовски-порнографические длинные ноги аккурат мельтешат перед глазами, не давая крови гулять по организму в произвольном порядке строго замкнутых двух кругов. Всё сигануло, резко и вниз, набухая венами на причинном месте. Даже и не знаю, как сложиться, чтобы не давило со всех сторон в этих проклятых модных, но не удобных джиранях. Хотя… где-то под правым карманом спереди дырка была, интересно, получится до неё дотянуться членом? Надо бы рискнуть и извернуться. А то совсем — мрак. — На! Говори! — приказал взбешённый парень и ткнул мне в лицо планшетом. Жа-а-аль, поползновения члена к дизайнеркой дырке на одежде в режиме спасения задыхающейся возбуждением части тела отменяются. Да ваще трагедия, блин. — А что говорить-то? — таки соизволил уточнить я, нагло глядя на нависающего надо мной мужлана, пока скайп пиликал гудками вызова абонента. Нет, ну вдруг, он курс валюты узнать хочет, или погоду где-нибудь в Мадриде, или вообще рецепт насыпного манника. Кто его знает, этого маньяка, что у него там на уме. — П-р-а-в-д-у, — по буквам прорычал парень, фыркнув на меня. Какой строптивый, а. Аж слюнки текут от такого дерзкого парниши. — Сын? — вновь зевая, вопросил папа. Смешной он, с гнездом волос на голове. — Сын, — покорно согласился я, ёрзая жопой по матрацу. Какой-то он не эстетичный, винтажненько, конечно, но тонковат. — Опять звонишь? — уточнил очевидное не проснувшийся мозг родителя. — Опять, — глупо подтвердил я и тоже зевнул. Заразная эта хрень. — Где ты? — резко проснувшись уточнил отец, наконец-то обозрев мой фон в виде облезлой стены с облупившейся краской, какими-то ужасающими чёрно-коричневыми трещинами и явно не свежий вид меня любимого, то есть с помятой мордой лица. Кандалы тоже выглядели колоритно (и где только этот парень такой раритет нарыл?). — В подвале, — совершенно флегматично заявил ему, даже умудрившись пожать плечами. — К-каком? — проморгался папа, уставившись на меня, видимо, в поисках следов побоев. Чёрт, щёки чешутся, мне бы побриться. — Холодном, — ответил вяло, закинув ногу на ногу. Естество пульсировало сильнее, сводя меня с ума желаниями тела. Мой похититель смотрел слишком пристально, что-то распаляя внутри моего я. — Что происходит? — прорычал отец, жадно следя за моей реакцией на его вопрос. — Да! А что, собственно говоря, происходит? — капризно переспросил я у парня, что теперь отчаянно прожигал меня взглядом полным презрения. Может, он не любит тот бренд одежды, что на мне? Или ему мой одеколон не нравится? Точно, понял, он не в восторге от моего пирсинга в ухе. Я с серьгой-кольцом на пирата похож, многих это озадачивает. — Ну… видишь ли, — мерзким тоном, почти насмешливо, начал этот поц, что не рисковал сунуться в диапазон видимости родителя, — твой папочка должен денег одному человеку и… — парень сделал неопределённый жест руками, щуря глаза. «И»… что дальше-то? «И» должен теперь слепить кулич из песка? Замесить тесто? Вкрутить лампочку? Что именно значат эти чёртовы круговые движения кистей рук? Как по ним вообще можно понять ход мыслей ненормального похитителя? — И… — подтолкнул я парня к ответу. — И! Должен! Денег! — агрессивно рявкнул чел. — Папа, не плати! — так же агрессивно рявкнул я отцу в гаджет. Знакомая ситуация: кто-то кому-то наступил на хвост, этот «кому-то» переводит обиду в финансовый эквивалент, не фигово так накручивая счётчик, после чего какие-то-там ушлые ммм… маразматики (третьи лица с битами и атрофированным чувством дозволенности по пресловутой договорённости с теми, которые «кому-то» за солидный процент) похищают деток у тех самых обидчиков и требуют бабло, да ещё и снова сверх нормы (а быть внакладе вдвойне лучше, чем единожды), дабы забыть все печали свои. Скучно. Тупо. Обыденно. — Кто вы? — резко вопросил отец у парня, что ядовито улыбался мне. Ну-ну, кто кого, да? — Тот кто… — заявил парень и приставил нож к моему горлу, оседлав мои колени (а вот это он зря-а-а…), — пустит вашему сыну кровь, — зашипела бледная тень тирана (на большее парень не тянет), — если… — О, да! — радостно воскликнул я, подкинув свои бёдра вверх, дабы показать моему персональному садисту, что я уже ко всему готов. — Ролевые? — Что? — хрипнули оба, папа и сатрап. — То, — дерзко ответил я обоим. — Окей, вырубай папу и поиграем, — пустил я волны бровями, абсолютно голодно-пошло взирая на вредителя моего нервного состояния (ну… по его задумке). — Где тут душ? — томно простонал я, прикрывая глаза пушистыми ресницами и гремя цепью оков. — Н-нету, — заикаясь, ответил мой угнетатель и сполз с моих колен. Ну вот, так и знал, что надо было дать члену возможность доползти до дырки. От такого зрелища этот парнишка бы точно не отказался. — Постель? — пошло облизнулся я, чуть выгибая спину. — Нет! — взвился аспид. — Стол? — громко и с придыханием, сглатывая вязкую слюну и представляя нас на столешнице. — Только детский, пластиковый, салатового когда-то цвета с рисунком любимого чьего-то котика на ножке… — ошарашенно быстро проговорил мой злодеюка. — Блин, ну хоть умыться дай! — вперил я в него глаза. — Негде, — рявкнул парень в ответ, отскакивая ещё дальше. Бля-а-а… Фантазия, уймись, у меня слегка проблемы. — Сын, ты… — громко сглатывая шок, начал папа. Ну вот не до него сейчас. — Я в порядке, но моя гордость, любящая чистоплотность страдает, — фыркнул я в камеру, и надул губы, решая, как быть дальше. — То есть, тебя не настораживает нож у горла? — заорал на меня этот чёртов сексуальный изувер, вновь приставляя метал к глотке, кажется, даже, слегка вспарывая кожу. Ммм… ощущения опасности и драйва — такие сладкие. Адреналин бьёт по вискам и я завожусь сильнее. — А мне нравятся отчаянные парни, — мурлыкнул я, опьянённый ситуацией и облизал нижнюю губу. — Я же вскрою тебя, — зашипел терзатель, кривя лицо в гримасе злости и сильнее вжимая лезвие под кадык. — Не надо, я заплачу! — взмолился отец. — Папа, не плачь! У вас с мамой ещё младший сын есть, — безапелляционно крикнул я папе, который так и взирал на нас через призму камеры откуда-то сбоку. — Идиот, — хором фыркнули отец и изувер. — Ну, наверное, спорить бесполезно, — выстонал я, как можно более эротичнее потягиваясь. — Что ещё в программе? — стрельнул я глазками в парня. — Яд, — истерично-весело заявил парень, вновь тараща глаза и дико улыбаясь. — Мучительная смерть от яда… — Я заплачу! — вновь заорал мой папа, и, кажется, даже всхлипнул. — Папа, — тяжкий выдох, — хватит плакать, я ещё жив. — Заявил я родителю с наглым видом. — Не надо яда, — фыркнул я на аспида, — это ску-у-у-учно, — промычал я коровой в ответ, свесив голову на грудь. — А хлыст есть? — озорно бросив взгляд на парня, вновь заиграл бровями. — Розги со стальными шипами, — прорычал тиран, наступая мне на ногу. Ашшш, шикар-р-рно, но не то. Фейерверка не хватает, тускло всё как-то. — О-о-о-о… круто, — протянул горлом ответ, прикидывая «а будет ли круто?» в уме. — Отлично. Сдирают. Кожу. — Чётко, по словам, с ударением на каждом, прошипел мне в лицо аспид, презрительно рассматривая меня. — Кул, — я даже большие пальцы на руках показал, звякнув кандалами. Понял, что не пронимает, и показал большие пальцы на ногах всё в том же знаке «отлично», только сейчас осознавая, что я без обув и без носков. — А давай поверх шмоток, — подмигнул я мучителю, — сдер-рёт вещи… — мурлыкал я, задыхаясь от мысли, что и правда так можно поступить и вот это реально будет за гранью отчаянности. А то все эти неуклюжие попытки совратить непонятно кого в роли недоплохиша, который тянет не более, чем на порнозвезду с его-то внешностью и характером, уже заводят в тупик. — …и р-раздеваться не надо будет. — Сын, ты дебил? — взвыл папа в динамик и хлопнул себя ладонью по лицу. — Отец, да ты его задницу видел? — взвыл уже я, задыхаясь от необоснованных обвинений. — Там такие линии, изгибы, выпуклости, и эти очаровательные ямочки на пояснице, готов поспорить, что он выбрит. Везде! Гладкий, сладкий, и такой неприступный, — тараторил я, мечтательно прикрывая глаза, в прочем, слегка кося в экран, чтобы видеть, как отец отчего-то бледнеет, краснеет, сереет и вообще, выглядит странно. — Да таких жоп в борделях для геев-БДСМщиков нет! — продолжал я восторгаться филейными частями моего недо-кого-то-там, пока он сам стоял, разинув рот. — Такая цельная, — что-то меня совсем развезло, — кругленькая, верхотурная задница с двумя штучками-трясучками… — Блять! — Выкрикнули охреневше хором парень и отец. — Даже и не думай, что я тебя пощажу, — рявкнул изувер-красавчик и саданул кулаком. Голова с хлюпом откинулась назад, встречаясь затылком со стеной в коротком колючем поцелуе, шум гневной тирадой морского шторма хлынул сверху вниз, погребая под собой, звон в ушах резонировал и двоился, наслаивался сам на себя и увеличивался сильнее, звёздочки перед глазами разбежались россыпью пыли и из носа хлынула вязкая кровь, щекоча кожу движением. — Н-не н-надо, — в ужасе взвыл отец, явно прилипая к экрану глазами. Папа, ты только дыши. — Надо! — счастливо заорал я, и глупо улыбнулся, растягивая губы, вымазанные алым. Гадость, какая солёная. — Боже, куда я попал? — просипел изверг, и, кажется, даже перекрестился. — Заткнись, — рявкнули хором мы с отцом, прожигая похитителя-мучителя гневными взглядами. — Пап, всё хорошо, правда. Мне не больно. И не плохо. Я только о кофе мечтаю. И душе. И, может быть, о спортивках, джинсы как-то сильно жмут. Так что, я в порядке, — быстро-быстро проговорил я, отчаянно улыбаясь отцу. Не хочу, чтобы он беспокоился. — Но у тебя кровь, — поджимая губы, трагичным шёпотом резонно заявил отец. — Бывает, — флегматично пожал я плечами. — Тебе ведь больно… — выстонал папа, изламывая брови в попытке не хмуриться. — Это ещё не боль, — продолжал я веселиться. — На тебя смотреть страшно… — заявил родитель. — Вот и я о том же, — тут же возликовало всё моё существо, — не смотри, отключись, а мы тут сами разберёмся, — подмигнул я папе и горячо глянул на парня. — Ах так, — разозлился тиран-недомерок, выхватил что-то из темноты и под свист деталей бок ожгло, опалило, свезло и тут же ноющая тяжесть разлилась по телу. Еле. Разлепил. Глаза. Дышать трудно, но можно. Отец в шоке пялится на меня с экрана, парень вновь делает замах и хлещет, но без фанатизма. Цепь тонкая и блестящая мелькает стальными боками звеньев в заинтересовавшейся происходящем лампочке, ибо светоподача перестала моргать. А меня вновь окатывает жаром и сразу в холод, и вновь печёт, раскаляя углями и заваливая льдом. Звон, воспалённое сознание орёт благим матом, а я только и думаю о том, что мы не условились на стоп-слово. Обидненько однако. — Неееет, — хрипит отец, хватаясь за голову и пуская слюну из раскрытого рта, в ужасающем крике. — Даааа, — стону я и выгибаюсь дугой. Ну не то чтобы прям кайф, но мне нравится. Парень смотрит шало, моргает часто-часто, и пучит смешно глаза. — Ты нормальный вообще? — хрипит экзекутор, взирая на меня уже с каким-то диким страхом. — Да, временами, — каркаю в ответ и заливисто смеюсь. — Господи, я не воспитывал сына таким, — бормочет родитель, сильно-сильно мотая головой из стороны в сторону. — Здесь бога нет, папа, здесь сеть дьявол и я — простой смертный, — шучу и придуркую. А почему бы и нет? Это ведь весело. Дьявол усмехнулся и фыркнул, наматывая цепь на руку. — Вы будете платить? — гаденько усмехнулся изувер. — Да, — вскричал папа, вскакивая с места. — Нет, — заорал я, дёргаясь в оковах. А вот не надо мне кайф ломать. — Ты издеваешься? Знаешь сколько стоит членство в клубе, где делают тоже самое, но на платной основе? — фыркнул я отцу, зло прожигая того взглядом. — Тварь, — заорал парень и бросился на меня, начиная душить, — я заставлю твоего папашу раскошелиться, — хрипя и брызжа слюной рычал тиран, сдавливая пальцами кожу, сминая вены, передавливая трахею, от чего в голове застучали сотни молоточков и кровь импульсами под грохот её же бега в венах устремилась в хрупкие виски. — Мммм, — стону, гнусь, хриплю, наслаждаюсь, мотаю головой и ловлю ртом воздух. Переигрывает, конечно, мой дьявол, но не критично. — Я заплачу, — орет отец, куда-то бежа, что-то по пути роняя, обо что-то запинаясь. Глупый. — Заплачу! — Да реви уже, — крикнули мы с парнем вместе в камеру, как-то неестественно извернувшись, чтобы видеть выражение лица отца. — Ээээ, — опешил родитель и встал, как вкопанный на месте. Парень тоже что-то тормознул, задумался и как-то неверяще уставился на меня. Что, бравада так быстро кончилась? Точно в клуб пойду, там хотя бы не бояться доводить дело до конца. — Нет, так не пойдёт, — помотал головой похититель и встал с меня. Жаль. Парень вновь нырнул во тьму, что-то схватил там и… Склонившись надо мной, просто расстегнул наручники, давая мне свободу. Боль в затёкших конечностях стрельнула противными иголками под кожу, нервно щекоча и раздражая, каждый вдох-выдох отдавался тянущей агонией где-то в рёбрах, но это было такое чертовски прекрасное чувство-ощущение, что я аж застонал — запальчиво и откровенно — испытывая чистое удовольствие от яркой, даже яростной неги. — Сын? — крякнул папа где-то на фоне. — Давай, ты просто свалишь в туман, к чёрту на рога, да хоть в иное измерение, только подальше?! Полечишь свою голову и забудешь всё, что здесь было. А я скажу, что пока что тебя не словил и пусть другие с тобой парятся, — запальчиво-безумно предложил парень, имени которого я так и не узнал, часто-часто дыша и глядя на меня пытливо. — Разумеется, я полечу и голову, и тело… вискарём или абсентом… — хищно улыбнулся я мучителю. — Потом! — рявкнул я, резко перевернулся, подминая под себя тонкое, но такое жилисто-восхитительное тело, прижимая его к матрасу всем своим весом. — Папа, я перезвоню, — рыкнул я в камеру и пнул планшет, который слетев с подставки, моментом хлынул осколками пластика по бетонному полу. — Но сначала, — рыкнул, облизываясь в предвкушении, чувствуя, как член лишь сильнее даёт знать о своей жажде приключений, — я пожалуй, проведу экскурсию по этому милому местечку, — шипел, защёлкивая кандалы на запястьях едва дышащего и слабо вырывающегося от шока парня. — Думаю, мурлыкнул ему в ухо, — я тут найду много интересных вещиц, — подмигнул я похитителю и жадно впился в губы голодным поцелуем. Он меня слишком распалил, вот пусть сам и тушит мой пожар.