Воскресная прогулка

      Аттерсон едва ли не подавился рюмкой бренди, когда в его дверь постучали. Сегодня он никого не ждал и насторожился, но посмотрев на календарь, практически сразу успокоился.       Воскресенье.       В воскресенье с ним мог связаться единственный человек. Один из немногих, кого Габриэль был рад видеть в любое время. Ричард Энфилд. Горячо любимый кузен и просто милый друг.       Открыв дверь, нотариус не удивился. Гостем был почтальон. — Добрый день, мистер Аттерсон! — мужчина за дверью улыбнулся. — Вам письмо. — Благодарю, — кивнул Габриэль. — Удачного рабочего дня. — Берегите себя.       Почтальон ушёл, а нотариус выдохнул и сел в кресло. Он вскрыл аккуратный, приятно пахнувший конверт и достал письмо.

«Здравствуйте, дорогой Аттерсон!

В Лондоне стоит потрясающая, тёплая погода и мне было бы очень приятно встретиться с Вами в это воскресенье. Если Вы согласны, то жду в Глухом переулке в три часа.

Со всем уважением, Ричард Энфилд.»

      Габриэль взглянул на часы. Циферблат показывал два часа дня и мужчина начал собираться, ведь до нужного места добираться минут сорок, а опаздывать нотариус не любил.

***

      Кузен не обманул, сегодня на улице действительно было тепло. Аттерсон решил идти пешком, наслаждаясь пением птиц и просто хорошей погодой. Благо, ходил он быстро и пришёл в Глухой переулок вовремя. Энфилд уже стоял на месте, около прилавков, и заметив дальнего родственника, тепло улыбнулся.       Габриэль обожал его улыбку. Мягкая, невинная, даже чуть детская. Энфилд в такие моменты был похож на маленькое солнышко, что согревает, но не лучами, а искренними эмоциями. — Здравствуйте, Аттерсон, — Ричард, продолжая сиять, подошёл к Габриэлю. — И Вам не хворать, Энфилд. — Хе-хе. Как Вы? Как настроение? — Вроде всё нормально и так же как и всегда, — вздохнул нотариус. — Рад слышать. — А у Вас как дела?       Ричард чуть отвёл взгляд, продолжая улыбаться, но уже не так ярко. — Всё хорошо, мистер Аттерсон. Дела идут нормально, погода радует. — Да, погода в последние дни просто замечательная. — Оно и не мудрено: первые дни весны. Всё цветёт, птицы поют, кругом стоит этот чарующий аромат цветов… — Вы становитесь романтиком, Энфилд, — усмехнулся Габриэль. — Простите, — молодой человек чуть покраснел, а потом продолжил. — Ох! А Вы только посмотрите на людей, мистер Аттерсон!       Ричард кивнул в сторону, где проходила миловидная парочка. — Все такие приветливые, вежливые, улыбаются, джентльмены гуляют со своими барышнями, — Энфилд проводил молодых людей чуть мечтательным взглядом. — Разве это не мило, мистер Аттерсон?       Габриэль сглотнул, не зная, что ответить. — Угу-м… — Ах, кстати, — Ричард перевёл взгляд на нотариуса. — Может… Пройдёмся? — Да, почему нет?       Они молча и не спеша пошли по переулку, осматривая в тысячный раз его достопримечательности. Энфилда всегда в начале встречи смущала эта тишина, но он уже давно смирился с мрачным нравом родственника и старался не беспокоиться, так как знал, что Габриэль Аттерсон был не из общительных и просто любил молчать с кем-то в компании. И, чего скрывать, для Ричарда это было в какой-то степени честью. — Мистер Аттерсон… — очень осторожно начал молодой человек, будто бы боясь спугнуть нотариуса. — Да? — М-м… Тут недалеко отстроили чудесный парк рядом с озером. Мы могли бы сходить туда? — Ох, ну, — Габриэль чуть смутился. — Думаю, что это хорошая идея. Идёмте.       На лице Энфилда вновь засияла улыбка. — Вам там понравится, обещаю! — Не сомневаюсь. У Вас всегда был отличный вкус, Энфилд.

***

      Парк был красивым и безлюдным, что особенно понравилось Аттерсону. Вместо чужих разговоров он предпочитал слушать пение птиц.       Родственники сели на скамейку под большим дубом. Помимо пения появился лёгкий шум воды. — Ох. Здесь действительно очень красиво, — задумчиво сказал Габриэль, обернувшись на озеро. — Хе-хе, я же обещал. — Угу-м.       Поднялся лёгкий ветерок, который начал играть с бледно-розовыми волосами Ричарда, отчего тот по-детски смутился. — Тю! — Не волнуйтесь, Энфилд. Даже с лохматой причёской Вы будете выглядеть потрясающе, — до Габриэля только через пару секунд дошло, что он сказал. Мужчина смутился.       Ричард смущённо хихикнул. — Вы преувеличиваете, мистер Аттерсон. — Вовсе нет, — негромко ответил Габриэль, стараясь не смотреть на собеседника. Это было слишком неловко.       Пару минут в молчании продлились почти вечность, и нотариус вздрогнул, когда почувствовал тёплую ладонь Ричарда на своей. — Вы замёрзли? — взволнованно спросил молодой человек. — Вовсе нет. — Но Вы весь холодный. — Простые особенности человеческого организма, — вздохнул нотариус.       Снова молчание. И снова его прерывает Энфилд. — И всё же, я бы очень хотел… — он быстро начал снимать с себя тёплый пиджак. — Хм?       Габриэль не успевает среагировать, как Ричард накидывает на него свой верхний элемент одежды. — Вот. Хе-хе. — Не стоило, — Аттерсон отвёл взгляд. — Ещё как стоило.       Нотариус сглотнул, а затем посмотрел на кузена. — Вы чересчур заботливы, мистер Энфилд. Как бы Вы не отрицали, это же весна, да? — Вы не правы, — Ричард скрестил руки. — Разве я не могу проявить заботу к своему родственнику? Мы же не чужие люди, Аттерсон.       Габриэль почувствовал себя виноватым. — Извините, Энфилд. — Всё хорошо, — молодой человек вновь ослепительно улыбнулся.       В лёгком смущении, они одновременно посмотрели на небольшой сад вдалеке. — Здешние розы прекрасны, — мечтательно протянул Ричард. — Они действительно чудесны, но я всё равно подозреваю, что Вы втайне ото всех стали романтиком. — А может и так, — смущённо ответил собеседник. — Но Вы же не могли просто так взять и стать тем, кем никогда не были. Кто же эта счастливица? — Ах? — Энфилд густо покраснел. — Вы влюбились, я прав?       Габриэль не ожидал от себя такого интереса к личной жизни Ричарда, но замолчать не мог. Будто по прописанному сценарию, он просто говорил то, что думал. Это было ужасно. — Н-ну… Д-да, Вы правы, мистер Аттерсон… — смущённый до предела молодой человек хотел закрыть лицо руками, но сдержался. — И кто эта барышня? — Это не барышня… — Ох?       Энфилд сглотнул. — Я давно люблю этого человека, но… — он отвёл взгляд. — Я боюсь… — Если Вы не хотите, то пожалуйста, не говорите, — Габриэль сумел взять себя в руки. — Вы не обязаны. — Н-нет, всё в порядке, я скажу… Этот человек — Вы.       Они посмотрели друг другу в глаза. — Прощу прощения? — Это правда, мистер Аттерсон… — Но Энфилд! — Боже, я знаю, знаю! — голос Ричарда затрясся то ли от надвигающихся слёз, то ли от страха, то ли от чего-то ещё. — Это неправильно, бесчестно и глупо! Н-но… — Энфилд… — Прошу, мистер Аттерсон! Дайте мне шанс!       Габриэль нервно выдохнул, но сам не понял, почему в голове закрутился вариант «дать Ричарду согласие». Возможно, где-то в глубине души Аттерсону действительно был симпатичен Энфилд, но все навязанные правила и моральные границы не давали проявить даже малейшую симпатию. Мужчина, да ещё и родственник — Аттерсона бы перестали уважать.       Но сейчас, смотря Ричарду в глаза, Габриэль понимает, что да пошло оно всё к чёрту. — Хорошо, Энфилд, — выдыхает нотариус. Собеседник смущённо улыбается и берёт его за руку. — Вы только что сделали меня самым счастливым человеком в Лондоне, мистер Аттерсон.       Они сливаются в нежном, мягком поцелуе. Таком же, как губы Энфилда. Мужчины дрожат от нахлынувших чувств и холода. Ни один, ни второй никогда не испытывал ничего подобного, и им крайне не хотелось прерывать этот момент, но чувство чести и приличия не позволило перейти на более страстный уровень поцелуя.       Осторожно отстранившись, Габриэль вздохнул. — Скажите, Вы ведь знали, что здесь сегодня никого не будет? — Возможно, — беззлобно усмехнулся Ричард, поправляя цилиндр Аттерсона. — Какой же Вы романтик, боже.