Спать с сигаретой в руках

《Зачем и о чем говорить? Всю душу с любовью, с мечтами, Все сердце стараться раскрыть — И чем же? — одними словами! И хоть бы в словах-то людских Не так уж все было избито, Значенья не сыщете в них, Значение их позабыто! 》        Мать Гриши — это одна из самых черных страниц в жизни Янковских, которую они всеми силами пытались перевернуть. Никто, кроме семьи Янковских не знал, что Гриша вовсе не двоюродный брат Кристины. И далеко не родной брат Кирилла. Он их племянник…        Так уж сложилось, что в семье Кристина не единственный ребенок. Она — младшая дочь. У Кристины есть (или была) старшая сестра Лена. Она старше Кристины на девять лет. Да, разница большая, но никто не виноват, что возможность завести такого долгожданного второго ребенка была мизерной.        Лена была полной противоположностью Кристины. Развязная, протестующая пацанка, с утра до вечера гуляющая с дворовой шпаной. Она была нередким гостем в полицейском отделе их района. Поначалу родители ругались, пытались с этим что-то сделать, а потом поняли, что это попросту бесполезно. Они перестали бороться с этой оторвой. Ежедневные гуляния с ее «друзьями» были хуже войны!        В один прекрасный день в их район приехал Хердур Магнуссон. Черт знает как исландец попал во Владивосток, и если попал, то почему в этот «благополучный район». На самом деле Хердур жил в России всю жизнь. В Омске. Ее маму депортировали из Исландии уже беременную, а отцу не разрешили поехать за ней. Еще бы! Исландец живет в СССР — ни за что!        А потом они с мамой были вынуждены переехать во Владивосток. И попали в этот район.        С тех пор Кристина ненавидит исландцев, а фамилия Магнуссон звучит для нее, как проклятье.        Хердур начал водиться в компании Лены и Набабкина. Проще говоря, с местной шпаной. И сказать, что Лена понравилась Хердуру — не сказать ничего. Он в нее влюбился. Магнуссон начал ухаживать за девушкой. Шоколадки, мишки, цветочки и все такое… И Лене он нравился. Со временем они начали встречаться. А потом… А потом Хердур принес наркотики…       《 — Попробуй! Тебе понравится! — сказал Хердур протягивая косяк. — Может все-таки не надо? — протянула Лена, с глазами полными сожаления, сидя на крыльце заброшки. — Да ладно тебе! От одного раза ничего не будет. — успокоил Магнуссон. Лена взяла косяк и затянулась.》 Будет! И от одного будет. И с Леной было. Он все реже приходила домой, пропадая в квартире у Хердура, где одновременно с ними могло находиться около двадцати человек. Квартира наркомана не похожа ни на одну квартиру. Ее можно отличить по виду входной двери — обшарпанная и грязная, как мусорный бак. А запах исходил такой, что казалось — идешь не около квартиры, а около сточной ямы. Вообщем говоря, мрак. И не дай бог оказаться там. Девушек помоложе пускали по кругу (одна девушка на десятерых), но с Леной, слава богу, такого не было. Хердур защищал ее. Хоть в чем-то от него польза была.       Потом… Потом Лена пришла домой со словами: «Мам, у меня будет ребенок». Ох и досталось же тогда Лене. Отец орал так, что стены в доме содрогались. А маленькая Кристина смотрела на это непонимающим взглядом.        Хердур был вынужден уехать из Владивостока. Долги. Их у наркомана больше, чем у любого нормального человека. И Лена решила поехать за ним. Мать долго уговаривала остаться дочь. Но та, как в бреду, ничего не понимала и рвалась за «любимым». На самом деле она боялась, что если уедет Хердур — уедет и кайф. Если она захочет его получить, придется идти по кругу. Мама уговаривала и уговорила… остаться до рождения ребенка. Родит и уедет. Вот она и родила Гришу.        Как только Лена родила, мама забрала ребенка себе. АЛене было наплевать на все. Магнуссон не сегодня — завтра уедет. Через два дня после родов Лена уехала. Янковские взяли ребенка под опеку. А тут еще месяц назад сестра Михаила — мать Набабкина погибла в автокатастрофе. Ему на тот момент было восемь лет. Они и его под опеку взяли. И Григорию имя дали Янковские, а чтобы он никогда не узнал о своей позорной матери дали фамилию Набабкин и отчество Анатольевич, как у Кирилла.        С тех пор Янковские не видели Лену. Но так было спокойнее. Они, наконец перестали ходить в полицейский участок и почти забыли внешность участкового, так, очертания. Что же касается семьи Магнуссонов, они даже не знали о существование Гриши. ***        С момента встречи Самедова и Кристины прошло два месяца. И надо сказать, что за это время они очень подружились. Они каждый день созванивались, рассказывали друг другу, что с ними случилось за день. Самедов помогал Кристине как морально, так и материально. Болезнь отца не отступала. Наоборот, она усугублялась с каждым днем. Они часто гуляли и обедали вместе. Кристина познакомилась с женой Саши, но нельзя сказать, что она прямо влюбилась в нее. Проявляла симпатию, но к общению с ней не тянулась. Чего не скажешь про Самедова. С Набабкиным он не так уж тесно общался, а вот с Гриней… Постоянный подколы, драки в шутку, футбол в местной «коробке», вообщем, Самедов был без ума от Грини, а Гриша отвечал ему тем же.        Декабрь. Наконец, выпал первый снег. Для Кристины и Кирилла зима начиналась с приходом снега. Не важно ноябрь это или февраль. В этом году его выпало много, что было везением: за один раз столько снега! Он мокрый и хорошо лепится в снежки.        Так вот это был тот самый день, когда выпал первый снег. Утром Кристина проснулась от будильника. Это была пятница. Как же не хотелось вставать в этот день рано. Это ведь был почти выходной! Но делать нечего. Ее ждет школа. Открыв глаза, взор Кристины упал на окно, и пробуждение пришло сразу же. Снег! Она протерла глаза, не веря самой себе. Потом прищурила их разглядывая сугробы. И, наконец, поняв, что происходит Кристина быстро скинула с себя одеяло и вскочила с кровать, встав босыми ногами на холодный пол, запрыгав от неприятных ощущений. Она бегом направилась в комнату, где спали мальчишки и прыгнула на кровать Кирилла со словами, нет, воплями: — Сне-е-ег!!! Кирилл, ты понимаешь? Снег! — кричала она прямо в уши Набабкина, тот только отворачивался и закрывал голову одеялом, чтобы не слышать крика сестры. — Кристин, ты сдурела что ли? Чего орешь? — спросил он хриплым после сна голосом. Но через несколько секунд скинул одеяло с лица и вопросительно посмотрел на широко улыбающуюся Кристину, которая была похожа на ребенка, которому модарили долгожданную игрушку. Такие же детские и счастливые глаза. Он резко подскочил с кровати, представляющей собой диван, и подбежал к окну. — Ну нихера! И так много! И наверняка мокрый… — сказал Набабкин, посмотрев на Кристину загадочными глазами. Но Кристина поняла: сегодня снег будет во всех частях ее тела. Сегодня будет бой! — Погуляем? — спросил Кирилл, подойдя к Кристине и обняв ее. — Да, но после школы. — ответила она и, освободившись от объятий брата направилась на кухню.        Набабкин неудовлетворительно промычал и плюхнулся на диван лицом в подушку. — Зачем тебе вообще туда ходить? Ты и так умная. — сказал он, приподняв голову, чтобы сестра услышала, а потом опять уткнулся носом в подушку. Кристина ничего не ответила, лишь закатила глаза. — Вон, я, например. В школу не хожу. Деньги имею. Статус — тоже. — сказал он с умным видом, положив приподнявшись на локте и положив голову на руку. — Не-е-ет… Набабкин, лучше сгнить в школе, чем жить, как ты. — крикнула она из кухни, занимаясь варением кофе в джазве для брата и себя. — Ясно все с тобой, понятно. — сказал он и зашел в ванную.        И правда. Набабкин не имел образования. Но зато имел друзей бандитов и работал на какого-то авторитета. Но не на Самедова. Тот даже не знал Кирилла. И Кристина была не в восторге от такой жизни. Каждый день живешь с мыслью, что завтра могут убить брата. А ему все равно. Ему это нравится. Или это его единственный выход… Хотя, чего мы хотим от поколения «Бригады» и Круга? И единственное, что заставляло Кристину закрывать на это глаза — детство в глазах Кирилла. Он оставался тем же добрым ребенком. Рано повзрослели дети девяностых…        Уроки закончились. Кристина на всех парах мчалась к телефонной будке, чтобы позвонить Кириллу и предупредить, что она освободилась, и чтобы тот начинал собираться и готовился к бою снежками. Она мигом вылетела ищ школы и бегом добежала до дома. Хорошо, что школа находилась рядом с домом. Ее было видно из окна. Она быстро забралась на восьмой этаж и стала открывать дверь, чего долго не могла сделать. От бурлящего внутри азарта то начали трястись руки, то ключ вставлялся не правильно. Но она справилась с этой тяжелой миссией и ворвалась в квартиру. Там уже переодевался в спортивное Кирилл. — Ты чего так долго? До дома пару шагов! — говорил он, натягивая штаны.       Кристина ничего не ответила, только махнула рукой, показав, что это информация не несет никакой ценности. Она выпрыгнула из сапогов и направилась к себе в комнату, дабы переодеть юбку. Напялив спортивные штаны, Кристина выскочила в коридор, в котором уже обувался Набабкин. — Ну, что? Готов к бою? — спросила Кристина, азартно забегав глазами. Бой снежками — это ежегодная традиция, которую ребята соблюдали на протяжении восьми лет. С первым снегом они идут в бой. — Всегда готов! Ты это, ножки разминай, тебе же бегать от меня прийдется. — съязвил Набабкин и пихнул Кристину в плечо. — Бегать придется тебе. Хотя… Возможно, я пожалею тебя. Престарелых, как ни как, не бьют…- ответила Кристина и продолжила обуваться, с трудом сдерживая себя, чтобы не рассмеяться в лицо Кириллу. Он лишь укоризненно посмотрел на Кристину. Ему эта шутка не очень понравилась…       Кристина уже одевала шарф, когда зазвонил телефон. Она тяжело вздохнула. И поплелась к тумбе, на которой стоял телефон. -Ну, погуляли, блин.- сказал Кирилл и рыкнул на телефон, потирая волосы.        Кристина подошла к телефону с опаской. Кто мог в это время позвонить? Все на работе. А может это именно с работы? Зачем? Вечером Кристина идет в ресторан играть.        Она взяла трубку. Кристина услышала отрывистый голос мамы, всхлипы и вздохи. — Мам, что случилось? Ты чего плачешь? — спросила Кристина, нахмурив брови. Сердце забилось живее, дышать стало трудно. Она очень сильно заволновалась. — Дочь, — Ольга остановилась и привела дыхание в норму.- папа умер.- она протянула последнее слово и горько, горько зарыдала. Кристина пришла в шок. Она не могла пошевелить рукой. В голове никак не укладывалась мысль о том, что самый дорогой, самый близкий человек умер. Глаза округлились, и по щеке скатилась слеза, разбиваясь о пол. — Кристина, — протянул Кирилл и потряс девушку за плечо.- что случилось?        Девушка отмерла, ясность пришла в голову, но она не ответила брату. Кристина бросила трубку, и та с треском ударилась о стенку тумбы, мотаясь на проводе. Она резко развернулась, оттолкнула Кирилла так, что он чуть не упал, и выбежала из квартиры. Она буквально вылетела из подъезда, перебирая ногами выученные наизусть ступеньки. До конца она не понимала, что делает. По голове как-будто кувалдой ударили. Все смешалось в одно, а верить в то, что отец умер совершенно не хотелось. Она бежала с расстегнутой курткой, даже не думая, что потом, возможно заболеет. Бежала по снегу, превратившемуся в кашу от проезжающих во дворе машин. Бежала по до автоматизма разученной дороге до больницы. Бежала…        А этим временем Набабкин стоял как вкопанный и не понимал, что случилось? Он подошел к тумбе с телефоном и поднял разбитую, телепающуюся трубку. Кирилл непонимающе смотрел на нее, потом приложил к уху. Гудки еще были слышны. Значит работает. Он потряс ее в руках, а потом положил на телефон. Он хотел было выйти из квартиры, чтобы догнать Кристину. Он точно не знал, куда она побежала, но догадывался. Поэтом хотел направиться в больницу. Но остановил себя, подойдя к двери. В его голову пришла гениальная мысль. 《Надо Сане позвонить.》- подумал Набабкин. И позвонил. И рассказал ему все. Тот, недолго думая, примчался домой к Янковской и взял с собой Кирилла, чтобы направиться в больницу вместе. Самедов, как и Кристина, не мог уложить в голову эту мысль. Его родители были живы. И как жить без них он не знал и не понимал. И не хотел понимать.        Черный BMW (или «бумер», как называли его все пацаны, мечтая о таком авто) подъехал к обычной районной больницы. Скажите, непривычно глазу такое сочетание. Но люди к этому привыкли. Для них это было нормой.        Самедов и Набабкин зашли в больницу. Первое, что они почувствовали — холод. Не такой, как зимой или от сплит-системы, нет… Мертвый холод. Они неспеша подошли к стойке регистрации. За ней стояла миниатюрная девочка и увлеченно перебирала какие-то тетради, вероятно, истории болезней. Самедов спросил у девушки: — Извеините, — сказал он, чем напугал ее. Она почти подпрыгнула от неожиданности, — Кристина Янковская сегодня приходила? — Да, она в морге. Вас проводить? — спросила девушка и детскими глазами посмотрела на Самедова. В них отражались наивность и ребячество. Кирилла передернуло. Не мог он слышать это слово после смерти мамы. Не переносил. — Да.        Они шли по тусклым, серым коридорам. Надо признать, что это здание было непригодно к нахождению в нем людей. Сыпящаяся с потолка штукатурка сваливалась прямо на голову. Это ненормально. Но по другому никак. Другого помещения нет. Вернее есть, но оно занято новейшим супермаркетом какого местного бизнесмена. Они зашли в еще более темное помещение, с еще более холодным и мертвым воздухом. Там стояла Кристина и держась за губы плакала. Она увидела своего папу в последний раз. Она хотела бы сказать ему все то, что не сказала раньше и знала бы, что он ее обязательно услышит, но не мог да промолвить и слова. Ком в горле сдавило связки. Она услышала шаги и повернулась в сторону звука. Самедов посмотрел на нее с сочувственным взглядом. Он в первый раз увидел ее такую… Разбитую, плачущую, подавленную… Кристина сорвалась с места и подошла к Саше и, обняв его, горько зарыдала, оставляя на плече мокрые следы.        А в Кристины голове так и крутилась мысль: " Ради кого жить? Ради чего существовать?.. Ради мамы, ради Грини, ради себя…»       《Да и кому рассказать? При искреннем даже желанье… Никто не сумеет понять Всю силу чужого страданья! 》